ГЛАВА 12

В спальне покойной Эйви горели черные свечи. Множество свечей, расставленных по всей комнате. Воск капал на стеклянные блюдечки и тут же испарялся, превращаясь в дым. И от этого дыма воздух наполнял дурманящий аромат, немного терпкий, с древесным оттенком, но во рту от него у меня появилась неприятная горечь. И уже через пару секунд пребывания в комнате меня бросило в жар и мысли начали путаться, словно вместе с черным дымом я вдыхала пары яда.

– Огни скорби, – снизошел до пояснений Регхар, когда заметил мою реакцию на дым, заполнивший спальню. – Традиция. Свечи зажигают, чтобы огни скорби отпугивали темные силы нашего мира, дабы позволить душе погибшего беспрепятственно перейти в Анграхар. Для живых существ свечи безвредны.

Кровать с полупрозрачным балдахином нефритового оттенка располагалась в центре спальни. Я медленно прошла по комнате за Регхаром, осторожно ступая на аспидно-серые шкурки животных, остановилась возле двуспальной кровати и невольно поежилась, едва увидела бездыханное тело молодой женщины. Так с виду и не скажешь, что ей триста лет с хвостиком, даже тридцати не дашь, максимум двадцать и то с большой натяжкой.

Регхар тепло улыбнулся, протянул руку и с нежностью коснулся умиротворенного лица Эйви, которая, надо отметить, обладала неземной красотой даже по меркам Цэрбеса. Идеально ровная кожа без единого изъяна, на фоне которой вьющиеся сапфировые волосы смотрелись просто волшебно, как и короткие рожки цвета лазурита, и маленькие коготки бирюзового оттенка, и едва заметные золотисто-синие чешуйки на тонкой шее.

Эйви лежала поверх шелковых одеял. Ее руки были сложены на груди, а запястья связывала красная нить. Такая же нить была вплетена в ее ярко-сапфировые волосы, обрамляющие смертельно бледное лицо, и еще две нити опоясывали щиколотки, как браслеты. Я решила, что эти странные красные нити тоже часть какой-то демонической традиции, ритуал перехода в мир иной или вроде того.

Регхар погладил демоницу по щеке, затем посмотрел на меня и заметно помрачнел. Улыбка стремительно сползла с его лица.

– Приступай, – холодно приказал он мне, усаживаясь в кресло подле кровати. – У тебя есть четыре часа до восхода солнца. Если за четыре часа не достигнешь никакого результата, значит, ты бесполезна и смысла тревожить душу нет, как и осквернять дом высших змеевратов твоим присутствием.

Я прикусила язык. Почему-то сама идея увидеть Регхара нэ’львом перестала быть такой ужасной и начала согревать мне душу. Но Эриша жаль по-прежнему, Сэйна тоже, как и людей на Земле, которые пострадают, если инспектор оставит свой пост ввиду утраты последних крох человечности из-за гибели единственного кровного сына. Поэтому, проглотив комок обиды и сугроб ненависти по отношению к младшему стихийному монстру, я попросила знанилова принять облик книги по вымершим видам магии, уселась за стеклянный стол, напротив завешенного черной вуалью зеркала, раскрыла старинный том на разделе магии возрождения и принялась искать… искать заклинание, которое поможет возродить душу, или инструкцию по перемещению в мир иной. Искать хоть что-то, подробно объясняющее способ возрождения чужой души.

Информации оказалось предостаточно. Подробной инструкции, к сожалению, не было, но смысл возрождения мне стал более-менее понятен.

И уже где-то через четверть часа я примерно представляла, что от меня требуется сделать, чтобы открыть врата либо в царство Вечного Света, куда попадают души невинных существ, при жизни не совершавших зла, либо в царство Вечной Тьмы, куда попадают души пропащих, виновных в тяжких грехах, предательствах и преступлениях против своей расы.

В общем, для начала необходимо приоткрыть врата в царство мертвых, не важно – будет ли это царство Тьмы или Света. Для этого потребуется одна жертва, один демон возрождения и одно заклинание с жутким названием «Омут Смерти». Дальше хлеще – демон возрождения должен зайти в приоткрытые врата, при этом не выпустив из мира мертвых никаких сущностей, разыскать там конкретную душу и вывести ее за собой, тем самым возродить.

Если посмотреть в целом, то вроде все не так уж и сложно. Но у меня почему-то закрадываются огромные подозрения, что на практике проблемы возникнут еще с самым первым пунктом – с открытием врат.

– У меня вопрос, – я крутанулась на стуле, взглянула на братьев, – какой образ жизни вела Эйви? – я проигнорировала грозную физиономию, которую скорчил Регхар. – Она убивала? Предавала близких? Или, напротив…

– К чему ты клонишь, низшая кьяни? – остановил меня стихийник. – Эйви была светлой демоницей, недопустимо ранимой и подверженной состраданию к окружающим. Это ее и погубило. Она выбежала из дома, чтобы помочь защищать квартал от прорыва драгеров, кого-то спасла, но сама погибла. Эйви и ее отец из священного рода змеевратов, древнейших демонов нашего мира, их род не приемлет даже убийств животных ради пропитания, только хищников и лишь в том случае, если они угрожают жизни.

Отлично! Судя по всему, Эйви попала в царство Вечного Света, что не может не радовать. А то я помню про пожирателей душ, обитающих в демоническом Аду, то есть в царстве Тьмы, и про посланников бога Ар, бога равновесия всего сущего, который не в восторге от демонов возрождения, ведь они нарушают равновесие природы и баланс жизни.

Я снова уткнулась в книгу. Вот сердцем чую, что мое вмешательство в равновесие, даже если оно будет неудачным, принесет мне потом вагонетку проблем с прицепом. Хотя, с другой стороны, раньше было много демонов возрождения, и все они кого-то воскрешали и жили после без последствий… правда, потом вымерли, как динозавры на Земле, и упоминания о них остались лишь в книгах. Не кара ли господня?

– Мне нужны кое-какие ингредиенты, – я снова повернулась к Регхару.

– Какие? – сухо уточнил он.

– Кровь, – зачитала я список, – много крови – это связующий ингредиент, который прокладывает дорогу из мира живых в мир мертвых. Священная вода из родников в диколесье. Вода понадобится, чтобы стереть кровь после возрождения и очистить ауру. И еще нужна деревянная емкость. Исключительно деревянная, как проводник природной энергии, стекло не годится.

Кровь, кстати, нужна не моя. За что я ставлю еще один маленький плюсик магии возрождения. Ведь никакого кровопролития с моей стороны не требуется.

Стихийник пожал плечами.

– Вода есть. Емкость тоже, если сойдет деревянная чаша для семян. Кровь можешь взять мою, – благородно предложил Регхар.

– Не могу. – Я покачала головой. – Кровь должна быть мертвого существа, убитого во имя жертвы перехода меж миров, – пояснила в ответ на недоуменный взгляд. – Ведь возрождение – это по сути альтернативная магия смерти, она же черная магия, и кровь живого существа в ней не используется. Поэтому если вы, – я усмехнулась, – не собираетесь наложить на себя руки ради благой цели, то ваша кровь не подойдет.

Регхар недовольно поморщился. Несколько секунд он размышлял над моими словами, затем резко поднялся на ноги и направился на выход.

– Ты куда? – не понял Эриш.

– Пойду убью кого-нибудь, – на ходу обронил Регхар. – За периметром квартала, разумеется.

Стихийник удалился. Хлопнула входная дверь, и в стеклянном доме высших змеевратов мы остались втроем – я, Эриш и хладный труп демоницы. Обворожительная компания!

– Все в порядке, Дэви? – спросил эмпат, присаживаясь на край стола.

Я вздохнула. В порядки ли? Как объяснить свое внутреннее предчувствие чего-то нехорошего? Может, это инстинкт самосохранения, который кричит мне забирать знанилова и сваливать отсюда ко всем чертям? Держаться от черной магии подальше, как я и планировала. Или просто мертвые демоницы на меня так влияют? Все же трупы я рассматриваю не каждый день. Особенно рогатые и трехсотлетние. Беспокойство в данной ситуации вполне объяснимо.

– Я не уверена, Эриш, что все это хорошая идея. Разве мертвые не должны оставаться мертвыми?

Эмпат улыбнулся.

– У тебя нет поводов для волнения, Дэви. Ты владеешь магией возрождения, а призвание всех демонов возрождения – возрождать души, спасать жизни, даровать второй шанс. Мое призвание не спасать, а лечить души, избавлять их от страданий. Призвание стихийников – защищать. Анлихоров – воевать. Оракулов – предрекать. У каждого вида демонов свое призвание и свое предназначение. Я твердо верю, – Эриш загадочно мне подмигнул, – что мы рождаемся не просто так. Каждый демон, каждый магический вид рожден с определенной целью. Твоя цель, Дэви, либо стать матерью будущего защитника Цэрбеса, либо стать незаменимой демоницей возрождения, жизнью которой ни один стихийник не рискнет пожертвовать.

– Сомневаюсь, – пробормотала печально, – что Сэйн не рискнет. Он только и ждет раскрытия моих крыльев, чтобы обрюхатить очередную бессмертную огненным детенышем.

– Да, вероятно, так и есть, – не стал отрицать Эриш намерений отца, – потому что в данный момент в глазах любого стихийника ты лишь простая кьяни с даром бессмертия, ничем не выдающаяся, ничем не примечательная. От других бессмертных демониц тебя отличает лишь ген возрождения, но магией, как таковой, ты не владеешь, поэтому наличие редкого гена тебя не спасет. Но при особых обстоятельствах, – шепнул мне на ухо хвостатый искуситель, – демоница возрождения может принести Цэрбесу гораздо больше пользы живой и здоровой, нежели мертвой или парализованной, как это зачастую бывает после родов стихийника. Подумай над этим, Дэви.

Я откинулась на спинку стула, заглянула в алые глаза. И действительно задумалась. До этого момента я планировала развить магию и изучить Цэрбес, насколько это возможно, чтобы однажды быть готовой бежать. Спасать свою обреченную демоническую жизнь от стихийников и бессмертных, жаждущих утолить репродуктивный инстинкт любыми путями. Но что если и вправду существует вариант, при котором бежать не потребуется и опасаться Сэйна тоже?

– Если научишься возрождать души так же, как это делали твои предки, – подсказал Эриш, – сможешь работать в службе контроля в одном из главенствующих отделов – ведь ты единственная демоница возрождения в Цэрбесе, не считая ребенка. Твоя магия будет крайне востребована. Но… – Эриш выдержал паузу, – но убедить отца, что ты представляешь из себя нечто большее, чем сосуд для вынашивания будущего наследника, поверь, занятие не из легких. Демоны, особенно древние, редко смотрят на женщин как на равных. Такой уж у нас менталитет, отчасти из-за самих женщин, которые не желают становиться на одну ступень с демонами и предпочитают тотальное покровительство. Но нет ничего невозможного, Дэви. Тем более с твоим-то упорством.

Если выбирать из двух зол – я выберу наиболее привлекательное. Лучше возрождать души мертвых, чем самой стать мертвой от стихийного огня. Лучше работать в службе контроля, чем проводить дни в окружении завистливых и мстительных демониц гнезда. Лучше добиться уважения инспектора, чем видеть в его глазах полнейшее равнодушие к моей судьбе и дальнейшей жизни.

Сэйн умен и расчетлив. Если получится его убедить, что моя магия куда важнее моего дара, он отступит и найдет себе другую бессмертную. А я продолжу преспокойненько жить в стихийном гнезде под защитой, пока полностью не освоюсь в Цэрбесе.

***

Регхар в рекордные сроки раздобыл тушку трехголового зайца. По крайней мере, на зайца эта кракозябра была слегка похожа. Но три головы с огромными зубищами меня все же немного смутили.

Бросив бездыханную тушку мне на стол, Регхар снова ушел. Правда, вернулся почти сразу с деревянной чашей, графином воды и полотенцем.

– Теперь ты можешь приступать к возрождению? – беззлобно, но крайне раздраженно поинтересовался он.

– Необходимо наполнить чашу кровью. – Я брезгливо дотронулась до мертвой тушки. – Поэтому мне нужен… нож или что-то острое…

Регхар без лишних слов оторвал тушке иномирного зайца одну из голов, затем с безразличным видом дождался, пока густая и алая кровь заполнит чашу почти до кроев, отбросил тушку зверя и придвинул чашу к побледневшей мне.

– Еще пожелания будут? – съязвил он.

Вмешался Эриш:

– Думаю, – эмпат приблизился к нам, – настал момент интимного. Пора связать наши с тобой ауры, Дэви.

Регхар закатил глаза. А вот я напряглась. Ведь Эриш ни разу не говорил, как именно демоны связывают свои ауры…

– Ты точно умом тронулся, милейший сердцу брат! – Стихийник посмотрел на Эриша как на умалишенного. Но тот в ответ лишь улыбнулся и кисточкой хвоста пощекотал Регхара по лицу, чем вызвал у огненного монстра новый приступ ярости. – Она же тебя убьет, – возмутился Регхар, – своей магией, неумелыми заклинаниями и неопытными ручонками.

– Я азартный, – заговорщически шепнул Эриш, сводя все к шутке, как обычно, – люблю рисковать.

– Не смешно! – У Регхара лицо окаменело. Скала бесчувственная.

– Согласен, – Эриш сделал вид, что раскаивается. – Ситуация сейчас не особо располагает к смеху. Отложим шутки на потом.

Эмпат отстранил брата плечом и протянул мне руку. Я вложила в его широкую ладонь свою, и меня тут же поставили на ноги, после чего притянули к мощному телу.

– Только не в этой комнате! – прорычал… нет, прогремел Регхар. От его крика окна задрожали, знанилов с перепугу принял свой истинный облик и забился под стол, а Эриш демонстративно цокнул языком и потащил меня в коридор.

– Подожди-подожди-подожди! – я затормозила, останавливая Эриша, когда Регхар захлопнул за нами дверь спальни. – Давай-ка ты мне сперва объяснишь, как связываются ауры.

– Ничего сложного, поверь, – обтекаемо ответил демон. – Немного магии, немного тактильного контакта, немного крыльев…

Черные, массивные крылья тотчас же распахнулись за спиной Эриша. Демон шепнул что-то на языке их-ра, отчего перья заискрились, а крылья без предупреждения заключили меня в тесный кокон.

Я протестующе завозилась в объятиях, но золотистые искры перекинулись на мое тело, пробежали по коже волной. И я даже сказать ничего не успела, как мужские губы накрыли мои, сминая их в настойчивом поцелуе.

От неожиданности я уперлась ладонями в твердую грудь, но руки будто обожгло. Я вскрикнула, но болезненный крик заглушил новый поцелуй. И, возможно, он бы мне даже понравился, если бы не ощущение, словно я приложила ладони к раскаленной сковородке.

Эриш отступил, как только легкая боль перетекла в согревающее тепло, которое стремительно разлилось от ладоней по всему телу.

– В следующий раз, – разозлилась я, – предупреждай о таком заранее! Очень тебя прошу!

– В следующий раз? – Эриш игриво изогнул бровь. – Обязательно.

Я мотнула головой, пытаясь отвлечься от слишком довольной физиономии представителя любвеобильного вида демонов.

– И это все? – я посмотрела на свои ладони. Ни шрама, ни отпечатка, ничего напоминающего о случившемся, только внутреннее тепло. Как будто я выпила чашку горячего чая в лютый мороз. – Наши ауры связаны?

Эриш сложил искрящиеся крылья.

– На пару дней, – кивнул он. – Но их можно связать и на недели, или даже на месяца.

Я недоверчиво на него покосилась.

– Как только надумаешь обменяться эмоциями, – хвостатый нахал облизнулся, – можем связать наши ауры на недели. И будешь практиковаться в магии сколько душе угодно, не опасаясь убийственной энергетической отдачи.

Я не поняла, в шутку он это говорит или нет, но выяснять не стала. Да и предвкушающие блики, которые заиграли в глазах голодного до эмоций эмпата, меня немного насторожили. Эриш хоть и милый демон, но все же демон.

Тысячелетний.

Хитрый.

Демон.

С клыками, хвостом и набором инстинктов, которые необходимо утолять. Но за мой счет и за счет моих эмоций, пусть даже отрицательных, ни один демон утолять свои инстинкты не будет! Я не жертва и не десерт.

– Обойдусь, – буркнула я и без промедлений вернулась в спальню Эйви.

А дальше последовали приготовления к возрождению души. Во-первых, тело возрождаемого надо было положить на ровную поверхность. Кровать с мягкой периной явно не подходила.

Высказав новую порцию негатива и упрямства, Регхар все же согласился переместить Эйви на пол. Несмотря на весь скептицизм, он верил в идею возрождения жизненно-необходимого ему якоря или хотел верить, но в любом случае, если в огненном монстре жива вера в лучшее, значит еще не все потеряно.

Регхар уложил тело Эйви на шелковое покрывало, которое я сдернула с кровати и расстелила на полу.

Вторым шагом к возрождению являлась дверь. Связующая дверь или врата, кому как угодно, которая открывается в нашем мире с помощью магии и ведет в мир иной. Дверь следовало начертить кровью убитого на стене.

Я макнула пальцы в кровь трехголовой зверюшки, приблизилась к стеклянной стене, с которой до этого сняла все украшения и картины, и схематично начертила дверь во весь свой рост.

– Ручку забыла нарисовать, – издевался Регхар, следивший за всеми моими манипуляциями издалека. – Как ты собралась дверь открывать без ручки, нелогичное создание?

«Твоей головой проломлю! Тогда и ручка не потребуется!» – чуть не вырвалось у меня. Но я сдержалась, начертила дверную ручку, как смогла, и отступила на пару шагов назад, осматривая свое творение.

– Странная дверь, – констатировал Регхар, – кривая и растекающаяся.

У меня возникло непреодолимое желание выплеснуть оставшееся содержимое чаши в лицо комментатора. Но кровь нужна для следующего этапа, поэтому я лишь смерила стихийника неприязненным взглядом, приманила знанилова и открыла страницу, где был изображен и подробно описан знак «хар», знак бога мертвых, который и даровал определенным демонам магию возрождения.

Знак выглядел как буква «Х» с тремя точками сверху и снизу и двумя длинными лучами по бокам.

Я снова макнула пальцы в кровь, при этом непроизвольно поморщившись, и как можно более точно и аккуратно начертила знак «хар» на своей левой ладони.

– Ого… – удивилась я вслух.

– В чем дело? – Эриш тут же приблизился.

Я продемонстрировала ему ладонь.

Кровь зверя моментально впиталась в кожу, почернела и теперь стала похожа на черную татуировку. Вот чего не ожидала так не ожидала. Еще бы выяснить: останется ли со мной кроваво-магическая татуировка до конца жизни или сотрется так же просто через пару часов, как и появилась?

– Х-м-м, – протянул Эриш, видимо задаваясь тем же вопросом, что и я. – Отцу будет сложновато объяснить причины возникновения магического знака на твоей руке.

– Не волнуйся, – успокоила я побледневшего эмпата, который до сих пор надеялся сохранить нашу вылазку из гнезда в секрете. – Я не побегу хвастаться Сэйну кровавой татуировкой, которая открывает врата в мир иной. Я думаю, он не оценит.

– А я думаю – оценит! – встрял Регхар. – Обязательно оценит и отшлепает вас, проказников! Эришу высечет свое имя на спине огненной плетью, а тебя просто оттрахает хорошенько.

Я больше не оборачивалась к Регхару. Я с мольбой воззрилась на Эриша и слезно спросила:

– Можно, я его ударю? Пожалуйста!

Я даже присмотрела вазу, которая томилась на прикроватной тумбе и ждала момента, когда ее триумфально обрушат на голову одного зарвавшегося стихийника.

– Боюсь, – шепнул эмпат, – силы у вас не равны.

– А я ударю и убегу.

Регхар протяжно зарычал.

– Занимайся уже возрождением, бегунья! – приказал он. – Хватит болтать!

Я поджала губы и, оставив замечание Регхара без внимания, опустилась на колени перед телом Эйви, осторожно убрала сапфировые волоски с ее бледного лица и приложила ладонь к холодному лбу демоницы. А вот дальше… дальше возникли небольшие трудности, потому что подготовительная часть к возрождению закончилась и началась часть магическая. То есть самая сложная, длительная и невероятно выматывающая. А все потому что о магии и об ее использовании в заклинаниях я знала ровным счетом – ни-че-го. Но заклинание для открытия врат все же отыскала, прокашлялась и попыталась его прочесть как можно более точно, что сделать оказалось довольно проблематично с учетом пожелтевшей, мятой бумаги и смазанных рукописных букв.

– В царство Тьмы иль в царство Света,

Где душа томится эта,

Пусть откроются врата!

Я пройду сквозь холод мертвых

В царство боли и мучений, в царство света, наслаждений,

Там, где вечность лишь мгновенье,

Там, где души в заточенье.

Я взываю к возрожденью!

Я с сомнением взглянула на демоницу. Мертвое тело как было мертвым, так мертвым и осталось.

Вздохнув, закончила заклинание:

– Я покоя не нарушу,

Я ищу одну лишь душу,

Душу Тьмы иль душу Света,

Что уйдет за мною следом по дороге возрожденья,

Оставляя позади царство Света или Тьмы!

Никакого открытия врат не произошло, божественного света не появилось, и шепотков извне я тоже не услышала.

– Заклинание из твоих уст звучит довольно жутко. – Регхар не упустил возможности поиздеваться. – Но выглядишь ты при этом крайне жалко. Думаешь, зачитала незнакомое заклинание, к тому же написанное не тобой, и все? Врата открыты! Души спасены!

Вообще-то нет.

– Я и не надеялась, что с первого раза все получится, – призналась откровенно, чем сильно озадачила Регхара. – Это было бы слишком просто. А просто в Цэрбесе ничего не бывает.

Но, как говорится: «где наша не пропадала». Мне не сложно повторить заклинание. Язык не отвалится. А там глядишь, с трехсотого раза вдруг что-то и начнет получаться. А если нет… я буду точно знать, что сделала все возможное, и спать спокойно.

– К твоему сведению, – огненный монстр фыркнул, – заклинание становится настоящим заклинанием, а не пустым набором слов, лишь когда ты вплетаешь в него свою магию.

И почему это я не удивлена? Магия в Цэрбесе, как воздух, нужна на каждом шагу.

– Хорошо. Ну и как же мне это сделать? – обратилась я к Регхару, раз уж он захотел расщедриться на бесплатные уроки магии. Грех не воспользоваться моментом, когда мне хотят помочь, а не оторвать голову. – Как вплести в заклинание свою магию?

Стихийник постучал пальцами по подлокотнику кресла, по всей видимости размышляя, стоит ли ему отвечать низшей кьяни или нет. В итоге решил:

– Для активации любого заклинания, – поведал стихийник неохотно, – необходимо мысленно взывать к своим силам, в твоем ущербном случае – к силам возрождения – соединять накопленную энергию в единый поток магического воплощения и направлять поток к объекту конечного магического воздействия. Подскажу – для твоего заклинания объект конечного воздействия – это кривая и растекающаяся дверь.

– О, ну да! – не сдержала я восклицания. – Теперь-то все стало понятно! Как это я сразу не догадалась использовать энергетический поток для магического воплощения к конечному объекту воздействия? – Я развела руками. – Вы что, издеваетесь? Откуда мне вообще знать, что это такое «магическое воплощение» и как его, блин, воплотить?

Регхар присвистнул и с самодовольным видом из серии «я же тебе говорил» в упор посмотрел на Эриша.

– Она безнадежна, брат. Не умеет управлять магией, не знает элементарных терминов, впервые слышит о вплетении энергетического потока в заклинание. На что ты надеялся, приводя ее сюда? На чудо?

Эриш нахмурился.

– Я надеялся, что ты либо поможешь, либо заткнешься и не будешь мешать.

Регхар закатил глаза.

– Отлично! В таком случае заткнусь и не буду мешать. Но для этого мне нужно выпить, – заявил он, поднялся на ноги и вышел из комнаты. Вернулся через пару минут с бутылкой чего-то мутного и булькающего, уселся обратно в кресло и принялся заливать свое горе… не уверена, что вином, но чем-то приближенным к спиртному. – Буду травиться настойкой из ядов, – известил Регхар о своих планах, – и смотреть на жалкие попытки возрождения от низшей кьяни, воспитанной не в магическом мире и родителями не демонами, что обнуляет все шансы на успех.

И пока Регхар прикладывался к выпивке, чтобы стерпеть мое присутствие в доме высших змеевратов, а заодно уменьшить душевную боль от смерти близкой ему демоницы, я зачитывала одно и то же заклинание десятки раз подряд. Снова и снова. Следуя указаниям и подсказкам Эриша.

– Главный принцип «магического воплощения», – объяснил он слова Регхара, – вся необходимая энергия для активации заклинания исходит от твоей души. Ты должна верить в то, что говоришь, ты должна четко представлять, что случится, когда заклинание подействует. Ты, как и любое другое магическое существо, вызываешь поток энергии, как только начинаешь зачитывать заклинание, в основе которого лежат сплетения твоей видовой магии. Для воплощения, или, – Эриш задумался, – как бы сказать проще – для успешного применения заклинания, в поток энергии необходимо направить мысленный образ, установку того, что произойдет, как только ты закончишь заклинание. Тем самым ты его активируешь в процессе прочтения. – Эмпат мне улыбнулся. – Все не так сложно, если разобраться.

– Другими словами, – перефразировала я, – нужно читать заклинание для открытия врат и в то же время представлять, как эти самые врата открываются?

– Вроде того.

Следующие десять попыток возрождения особым успехом не увенчались. Я читала заклинание, представляла открытие врат, смотрела на демоницу, осознавала, что ничего не происходит, и начинала заново.

Эриш устроился на полу рядом с «кривой и растекающейся» дверью, сказав, что больше никак помочь не может – магия возрождения подчиняется только демону ею владеющему. А Регхар тем временем старался не мешать, поэтому медленно, но верно спивался в одиночестве и лишь изредка усмехался над моими тщетными попытками, кое-как сдерживая себя от едких комментариев, за что ему низкий поклон. А то мне только его «я же говорил…» не хватало.

Примерно через час, когда за окном забрезжили первые блики рассвета, а слова заклинания въелись мне в память так, что я могла зачитать его от и до без подглядывания в книгу, у меня начала раскалываться голова, ныть ноги от неудобной позы и руку свело, потому что ее приходилось удерживать почти на весу, чтобы касаться ладонью холодного лба демоницы.

Я почти сдалась!

Время шло, ничего не менялось, а Эриш так и вовсе смотрел на меня отрешенно, понимая, что его идея возродить якорь брата провалилась. Но вдруг…

Ладонь словно резанул кинжал! Я зашипела от резкой боли, инстинктивно отдернула руку от демоницы и увидела, что знак «хар» раскалился.

– Что-то случилось? – безучастно спросил Эриш.

Я сжала ладонь.

– Ничего… – соврала я, – видимо, просто… показалось.

Или не показалось. Не знаю. Не уверена.

Я снова посмотрела на ладонь. Магический знак вспыхнул, но почти сразу потух и принял свой обычный вид. Боль тоже ушла.

– Ладно, – шепнула я про себя, – давай еще раз.

Прижав ладонь ко лбу демоницы, я закрыла глаза и сконцентрировала все свои мысли на открытии врат. С закрытыми глазами оно как-то проще.

– В царство Тьмы иль в царство Света,

Где душа томится эта,

Пусть откроются врата!

Я сжала зубы, чтобы не закричать.

Боль! Невыносимая боль! Оглушающими волнами растеклась по рукам от ладоней до плеч. Такое чувство, будто кто-то взял острое, невидимое лезвие и вспорол им мне все вены.

Я судорожно всхлипнула и продолжила читать заклинание, но от боли закричал кое-кто другой, тот, кто решил принять на себя любую энергетическую отдачу моей магии.

– Я пройду сквозь холод мертвых

В царство боли и мучений, в царство света, наслаждений,

Там, где вечность лишь мгновенье,

Там, где души в заточенье.

Я взываю к возрожденью!

Боль дошла до сердца. Разлилась по всему телу. Горло сдавили невидимые тиски, и следующие слова мне дались с трудом и сквозь слезы:

– Я покоя не нарушу…

Я ищу одну лишь душу…

В лицо ударил холодный воздух. Я вздрогнула от неожиданности и распахнула глаза, чтобы увидеть, как рушится стена.

И по правде говоря, зрелище это оказалось весьма устрашающим.

Схематично нарисованная мною дверь покрылась трещинами, куски стекла начали отваливаться от стены, создавая черные дыры, ведущие… в никуда. В пустоту. И из этой пустоты дул сумасшедший ветер. Холодный. Почти ледяной. Замогильный…

У меня перехватило дыхание.

– Я ищу одну лишь душу! Душу Тьмы иль душу Света, – закончила я заклинание, уже не слыша собственного голоса из-за воя ветра, – что уйдет за мною следом по дороге возрожденья, оставляя позади царство Света или Тьмы!

Взрыв!

Остатки стекла разлетелись по всей комнате, а меня отбросило назад ударной волной ледяного воздуха.

На ноги я вскочила моментально, опасаясь, как бы из этой тьмы не повалили призрачные монстры или еще кто похуже… но нет, никого не было. На стене вместо двери или предполагаемых врат в царство Света образовался проход в пустоту, где кроме тьмы и редких вспышек, словно сам воздух в этой жуткой пустоте искрился, я ничего не смогла рассмотреть.

– По-вашему, этот проход ведет в царство Света?! – я в ступоре смотрела на дверь в демоническую преисподнюю, не иначе. – Да это же прямая дорога в самое жерло Ада для всех магических сущностей!

Мне никто не ответил.

В спальне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра из недр тьмы.

Братья были либо в полнейшем ступоре, похуже моего, и не могли вымолвить ни слова, либо… Я взглянула на Регхара, который развалился в кресле и с полнейшим безразличием к происходящему допивал мутную жидкость в бутылке. Затем перевела взгляд на Эриша. Он с болезненным выражением лица скорчился пополам прямо возле этой самой черной дыры и тоже никак на нее не реагировал. А затем я увидела себя… Буквально!

– РАЗДЕРИ МЕНЯ БЕЗДНА! – увиденное перепугало меня до ужаса, хорошо хоть не до остановки сердца. – Быть такого не может! Нет-нет!

Я… та, другая я… сидела перед Эйви на коленях и как ни в чем не бывало шептала заклинание. И Эриш и Регхар видели ту меня, все еще сидящую перед Эйви, упорно шепчущую заклинание для открытия врат, и они не видели прохода во тьму, потому что этот проход видела только я… часть меня. И это было так странно!

Странно до дрожи.

Я осторожно приблизилась к себе, протянула руку, чтобы коснуться себя же… но моя ладонь прошла сквозь тело. До Эриша я тоже не смогла дотронуться.

– Ну просто замечательно! – от иронии происходящего у меня невольно вырвался истеричный смешок. – Я стала бестелесным призраком! Духом.

Я не знала, что случится после открытия врат, в книге написано просто: «Приоткрыть врата посредством заклинания «Омут Смерти», зайти в них, найти возрождаемую душу в одном из царств Вечности и вернуться с ней обратно». Нигде не было сказано, что я покину свое тело и стану бестелесным призраком, и не факт, что не навсегда.

Собрав все свое пошатнувшееся мужество, я приблизилась к проходу в черную гущу темноты.

Сколько времени будут открыты врата, мне приходилось только догадываться, но точно знаю, что недолго, поэтому, если я хочу выдернуть якорь Регхара из лап смерти – медлить нельзя.

Я глубоко вздохнула. Остановилась около самого края тьмы и, крепко зажмурившись, шагнула в пустоту.