ГЛАВА 14

Эйви сидела на кровати, лучезарно улыбаясь Регхару и изредка поглядывая на меня. Живая и счастливая. Немного бледная и уставшая на вид, но главное, что живая.

Она ничего не помнила о пребывании в царстве Вечности… или делала вид, что ничего не помнит.

Честно? Я ей не верила. Вот совсем! Регхар верил, но оно и понятно, Эриш тоже верил, а я нет.

Вернусь в гнездо, почитаю о царстве Тьмы, узнаю, возможна ли амнезия после возрождения. Если нет, значит, Эйви что-то скрывает, в частности свои грехи, за которые и попала в Ад, и есть у меня предположение, что она скрывает их от Регхара. Но будет лучше, если я узнаю о ее тайнах прежде, чем пожалею о спасении грешной души.

Регхар возился с Эйви как с ребенком. Маленьким, трехсотлетним ребенком, побывавшем в Аду. Пытался уложить ее в постель, снять одежду для погребения, все хотел накормить и позвать лекаря, словно смерть – это излечимая болезнь, и вопросов ожившая Эйви ни у одного лекаря не вызовет. К счастью, Эриш пребывал в меньшей эйфории от возрождения и останавливал брата от необдуманных поступков, которые могут раскрыть мою личность и магию.

Я наблюдала за всей этой суетой с Эйви со стороны, устроившись в кресле в углу спальни, рядом с книжным стеллажом, где книг не осталось… их под шумок сожрал знанилов. Вот уж кто точно времени попусту не терял. И теперь, вместо шарообразного крысеныша, у меня появилась огромная обожравшаяся крыса с черной мордочкой и невинным взглядом.

Я хотела как можно скорее покинуть дом змеевратов и вернуться в гнездо, забраться под одеяло и заснуть, а проснуться уже без воспоминаний об этой ужасной ночи. Усталость навалилась невероятная. Но Эриш сказал, что придется дождаться отца Эйви и напоить его зельем оракула, которое без вреда для ауры и разума сотрет из памяти последние трое суток, а еще узнать, кому отец успел рассказать о смерти дочери, чтобы им тоже немного изменить память.

В царстве Вечности я провела почти целый день (или ночь?..), но в Цэрбесе не прошло и десяти минут. Даже рассвет толком не наступил. По словам Эриша, я потеряла сознание всего на пару секунд, а когда очнулась, то вместе со мной ожила и Эйви. Полностью возродилась.

Стоит ли говорить, что этого никто не ожидал?

Регхар сначала и вовсе не верил, что у меня получилось. В немом ступоре смотрел на Эйви, на меня, снова на Эйви. И был так растерян, что не мог ничего сказать. Потом медленно поднялся из кресла, покачнулся, все же за ночь он успел знатно налакаться какой-то отравы, осторожно подошел к Эйви, которая открыла глаза и, ничего не понимая, озиралась по сторонам. Присел перед ней на колени и долго не решался заговорить, пока Эйви сама не бросилась к нему на шею, стискивая рогатую сволочь в объятиях.

Регхар чуть не заплакал. Сдержался, конечно, но все же сам факт искренних эмоций у стихийника меня поразил.

– Дэви?

Эриш отвлек меня от счастливой идиллии вроде бы как старых друзей. Регхар действительно относился к Эйви как к другу, как к члену семьи, как к младшей сестре, о которой нужно заботиться. Но вот Эйви… ее влюбленные глаза и попытки при любой возможности прижаться к Регхару как-то плохо сочетались с понятием обычной дружбы. Наблюдая за ними, я пришла к выводу, возможно неправильному, но все же мне казалось, что Эйви безоговорочно влюблена в одного стихийного демона, который взял над ней опеку.

– Не хочешь поговорить? – спросил у меня Эриш, присаживаясь на подлокотник кресла.

Я взглянула на эмпата и покачала головой.

– Нет, не хочу, – честно призналась я.

Меньше всего на свете я хотела обсуждать с кем-то Ад или вспоминать то, что там произошло. Часть меня до сих пор блуждала во тьме, часть меня боялась, страдала и переживала все снова и снова, каждый миг, наполненный болью и страхом, ужасом от осознания того, что я могу не вернуться.

– Точно? Я ведь чувствую твои эмоции, и они… кошмарны. Хуже некуда. – Эриш коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, нежно погладил. – Но я не могу понять, чем именно они вызваны. Ты можешь помочь мне во всем разобраться, а я помогу тебе избавиться от эмоций или подавить их на время. Расскажешь, что произошло?

Я невольно поморщилась. От чужих прикосновений мне становилось больно. Не уверена, душевная это боль или физическая, но она разрывала мне сердце. Видимо, таковы последствия увлекательного путешествия в царство Вечности.

– Ты отключилась от реальности всего на мгновение. – Эриш заметил мою реакцию на его прикосновение и тут же убрал руку. – Я даже не беспокоился, ты все время оставалась в сознании, и я почти не ощущал никакой магической отдачи или колебания твоей ауры. Но я, видимо, что-то упускаю… – Эмпат нахмурился в смятении. – Я не разбираюсь в магии возрождения. Совсем. Это мертвая магия, и ее уже как тысячелетие не изучают. Расскажи, что случилось. – Эриш опустился передо мной на корточки. – Что я упускаю? Что произошло за гранью? Ты пробыла там дольше, чем мгновение, верно?

Глаза наполнили слезы.

– Я не могу… – прошептала тихо, обхватывая колени, крепко прижимая их к груди, – не могу ничего рассказать, Эриш. Не здесь и точно не сейчас.

Если начну рассказывать, начну плакать, начну все вспоминать, снова переживать весь Ад, а если заплачу, то не смогу остановиться, позволю жалости над собой взять верх, а этого делать категорически нельзя.

Эмпат мотнул головой.

– Но почему? – не понимал он. – Дэви! Ты должна рассказать, иначе станет только хуже. Эмоции стирают ауру и…

– Я никому ничего не должна!!! – неожиданно для всех, в том числе для себя, закричала я. – Прости, Эриш, но я не могу и не хочу об этом говорить! Ни с тобой, ни с кем-либо еще. НИКОГДА!

В спальне тут же воцарила тишина. Эйви перестала хихикать, напряглась и настороженно посмотрела на меня. Регхар тоже мрачно покосился в нашу с Эришом сторону. А Эриш… он осознавал, что со мной случилось что-то плохое, что-то страшное. И от этого ему становилось не по себе. Может, он даже чувствовал ответственность за случившееся. Это вполне в его духе.

– Я… я лучше пойду подышу воздухом. – Я сползла с кресла, отошла от Эриша, который попытался остановить меня за руку. – Хочу побыть одна, – решила я. – Поэтому дождусь змееврата на крыльце, если никто не против.

Если кто и был против, то ничего мне не сказал. И выходила я из спальни под тот же аккомпанемент всеобщего молчания. А оказавшись на улице, сев на ступеньки стеклянной лестницы, я склонила голову и не смогла сдержать слез.

Я не хотела говорить о царстве Тьмы Эришу, чтобы он не чувствовал вину за то, что попросил меня туда отправиться. Я не хотела говорить Регхару, что его светлая и непорочная Эйви на самом деле не та, за кого себя выдает, чтобы он не изменил свое отношение к ней и не лишился якоря. Я никому не хотела рассказывать о том, что мне пришлось пережить, чтобы вернуть грешную душу, невесть что сотворившую при жизни, в объятия Регхару, который мне даже «спасибо» не соизволил сказать.

И я не хотела думать о крыльях, но я не могла о них не думать, ведь они никак не прекращали шевелиться. Глубоко под кожей. Ни на секунду не прекращали! И это меня пугало. Я понимала, что это означает, что они скоро раскроются. Что Сэйн тут же обратит на меня свое внимание, буквально задушит меня вниманием, возможно обманом заставит согласиться на рождение чудо-огненного ребеночка, которого я не смогу родить и умру. А когда умру, попаду в Ад за то, что освободила грешную душу, которая, вероятней всего, кого-то убила из представителей своей расы. А если она снова убьет? Кровь будет и на моих руках тоже, ведь это я ее вернула обратно к жизни, я позволила ей снова ходить по земле и убивать.

Я сжала ладонями виски, глухо застонала.

Я не могла прекратить об этом думать. Обо всем сразу. У меня разрывалась голова от мыслей, от дурного предчувствия касательно Эйви, от мучительных отголосков боли.

Я думала о Брухо, о том, что он скажет, когда считает мои воспоминания, когда узнает о возрождении Эйви. Наставник явно будет не в восторге. Вопрос в том, расскажет ли он об этом Сэйну? Хотя Сэйн рано или поздно сам все узнает. Могущественный инспектор трех миров – это не эмпат и не молодой стихийник. Сэйну не нужно заглядывать в мою память, чтобы обо всем догадаться, ему достаточно увидеть знак «хар» на ладони, который даже и не думал пропадать и, похоже, вознамерился остаться со мной до конца жизни.

Не знаю, сколько времени я просидела на крыльце двухэтажного особняка змеевратов, прислушиваясь к копошению своих жутких крыльев, которые царапали кожу изнутри. Наверное, меньше часа, ведь когда вернулся змееврат, предрассветные сумерки еще не успели рассеяться.

Эриш встретил пожилого демона в гостиной, и пока тощий старик, с синими чешуйками на шее, как у дочери, и короткими рожками цвета лазурита, возмущался и негодовал по поводу того, что низшая кьяни делает у него в доме, Регхар его усыпил. Подошел к змееврату со спины, положил ладони на его затылок, что-то шепнул и демон тут же начал оседать на пол.

– Прошу, осторожней! – забеспокоилась Эйви. – Только не сделайте ему больно!

Регхар поймал змееврата, усадил на диван, а Эриш достал флакон, что дала ему Уна, и влил змееврату несколько капель зелья в рот.

– Он же будет в порядке, да? – волновалась Эйви.

– Проснется через пару часов, – сообщил эмпат, передавая брату флакон с зельем и личным наставлением: – До этого времени проникни в его сознание, Регхар, и узнай имена всех, кому он успел рассказать о смерти дочери. После чего найди их и напои зельем. Всех до единого.

Регхар поднес флакон к глазам, внимательно всмотрелся в бурлящую в стеклянном сосуде жижу. Затем как-то неуверенно посмотрел на старшего брата.

– И ты всерьез полагаешь, что эту дрянь кто-то выпьет по доброй воле?

– Нет, конечно, – как само собой разумеющееся ответил эмпат. – Но у тебя великолепный дар, Регхар, – он лукаво подмигнул стихийному монстру и добавил восторженно: – лишать демонов силы воли, заставлять их делать то, что они не хотят, изменять чужое сознание и насылать ложные воспоминания. Я бы сам этим занялся, но внушения менталиста оставляют отпечаток на ауре, а внушения стихийника проходят бесследно. Я уверен, – Эриш похлопал брата по плечу, – ты справишься. В крайнем случае вдаришь всем несогласным чем-нибудь тяжелым по голове и насильно вольешь им в глотки зелье, они все равно потом ничего не вспомнят.

– Как-то жестоко… – встряла Эйви.

– Ничего личного, – Эришу его идея жестокой не казалась, – такова жизнь. Запомни главное, – сказал он Регхару, – к вечеру никто не должен знать о смерти Эйви и тем более о ее возрождении, иначе у нас возникнут проблемы. И я до сих пор считаю, – Эриш кивнул на синеглазую демоницу, – что будет разумней ей тоже сделать пару глотков зелья. На всякий случай. Пусть забудет о своей смерти, ей же легче, нам безопасней.

Регхар сложил руки на груди.

– Мы сами разберемся, – отрезал он хмуро. – А ты возвращайся в гнездо, пока отец не хватился своей… – Регхар запнулся, глянул на меня, поморщился и через силу выдавил: – бессмертной кьяни.

Не «низшая тварь», и на этом, как говорится, спасибо.

– Кстати, у меня есть имя. Ну так, чтоб вы знали на будущее. – Я смерила Регхара тяжелым взглядом. Он поморщился повторно. – Прекрасное имя – Дэви. Не кьяни, не низшая, не бессмертная. Просто Дэви. Всего-то четыре буквы, не так сложно запомнить – попробуйте, вдруг получится. Или Дэвина – в честь бабушки по линии отца. Но полное имя запомнить уже посложнее, поэтому рекомендую начать с четырех букв.

Я мило улыбнулась недовольной рогатой морде, подхватила торопливо бегущего ко мне знанилова и, не прощаясь, покинула дом, где мне не рады.

***

В гнездо мы вернулись все тем же стихийным порталом Эриша. Сперва дошли до единственной в квартале точки перемещения, куда, кроме нас, со всех концов жилого квартала Айговы плелись сонные демоны, многие из которых были облачены в форму службы контроля. Затем Эриш открыл портал в гнездо, притянул меня к себе. И вспыхнуло алое пламя.

Удивительно, но после царства Вечности и врат смерти стихийный портал перестал быть таким ужасным, как прежде. То есть голова, конечно, все так же кружилась от пространственного перемещения, и тошнота тоже никуда не делась, но сам портал меня больше не пугал, и стихийный огонь обжигал не так сильно.

Портал доставил нас прямиком в замок, в центр холла. Повезло, что большинство жителей, это я намекаю на демониц, еще спали и не видели нашего возвращения, а приближенные к инспектору демоны уже приступили к работе. Как и Сэйн, следуя своему распорядку, покинул гнездо задолго до рассвета.

Эриш проводил меня до покоев. И пока я отмывалась от невидимой крови и грязи, которую буквально ощущала на своей коже, он терпеливо дожидался меня в гостиной, развалившись на диване со знаниловом.

– Я скажу Брухо, что ты заболела, – поставил меня перед фактом Эриш, едва я вышла из ванной, – точнее, передам Нэн, чтобы она ему так сказала. Иначе Брухо считает мои мысли, у него возникнут вопросы, а я этого не хочу.

Эриш выпустил сопящего знанилова из объятий и откинулся на кожаную спинку дивана.

– Сегодня ты должна отдохнуть, – непреклонно заявил он, – поэтому никаких тренировок и никакого Брухо. Потребуется время, чтобы ты восстановила силы.

– Я не собираюсь прятаться от Брухо вечность, – предупредила заранее. – Поэтому, когда я приду завтра на тренировку, а я приду, он узнает об Эйви. И если решит рассказать все Сэйну, – я пожала плечами, но тут же ойкнула и подхватила полотенце, которое грозило сползти по моему телу на пол, – я не смогу ему помешать. Сам понимаешь, это же Брухо… – я откинула мокрые волосы на спину, – вряд ли вообще найдется демон, который осмелится встать у него на пути. Разве что отчаявшийся самоубийца.

Эриш облизнулся, наблюдая за мной, затем резко отвернулся в сторону.

– Брухо и Сэйн не очень-то ладят, – напомнил он. – И, соответственно, время вместе не проводят. Новостями не обмениваются. И демониц за ужином не обсуждают. Тебе не о чем волноваться.

– Намекаешь, что Брухо сохранит увиденное в моих воспоминаниях в тайне?

Эриш неоднозначно повел белоснежной бровью.

– Брухо непредсказуем, как и большинство анлихоров. Но я почти уверен, что ему нет никакого дела где, с кем и как ты развлекаешься вне занятий на арене.

– Ну-у… – подумала я, – с одной стороны это неплохо.

А с другой – еще один демон, который ни во что меня не ставит, хотя лично у меня Брухо вызывает уважение. Он, конечно, не образец добропорядочности, но наставник хороший. Требовательный, жесткий, в чем-то грубый, в чем-то лояльный, но мне нравится, я вижу результат наших занятий, к тому же с его помощью ощущаю себя гораздо уверенней в демоническом окружении, чем месяц тому назад.

– Я зайду к тебе вечером. – Эриш поднялся с дивана, встал у меня на пути, едва я направилась в спальню. – Проверю, как ты себя чувствуешь. Вдруг поговорить захочешь или меня захочешь.

Стоп.

– Что? – Я в удивлении вскинула голову, посмотрела на нагловатое лицо представителя хвостатых. – Кого я захочу?

– Меня захочешь, – многозначительно повторил Эриш, – увидеть. Я имел в виду, что приду к тебе, если захочешь меня увидеть.

– А-а-а… – недоверчиво протянула я, – ну-ну. Хорошо… наверное. Тогда я пойду спать, чтоб к вечеру захотеть тебя… увидеть.

– Иди, – позволил Эриш, но с места не сдвинулся, напротив, еще больше преградил путь, без предупреждений скользнул хвостом по моей ноге, слегка приподнял край полотенца, которое я тут же плотно прижала к телу и жалобно покосилась на дверь, ведущую в спальню, куда перенесла всю одежду во время первого знакомства со знаниловом. Он тогда проделал дырку в двери в ванную комнату, и я побоялась, что он за ночь сожрет одежду, которой у меня и так дефицит, поэтому перенесла все комплекты невзрачной формы из шкафчика в ванной в спальню, а потом забыла вернуть их обратно.

А теперь мне крайне неуютно.

Не очень-то веселое занятие стоять перед демоном-искусителем фактически обнаженной, в одном лишь полотенце.

– Так! А ну-ка, держи свой хост при себе! – возмутилась я, отступая от Эриша.

Он обаятельно улыбнулся и, проигнорировав сказанное, вновь медленно приблизился. Пушистая кисточка иссиня-черного хвоста коснулась моей щеки, спустилась по шее к груди, задержалась у полотенца и…

– Укушу! – пригрозила я мрачно.

Угрозу всерьез не восприняли и громко рассмеялись. А мне даже обидно немножко стало. Вот если бы меня хищный демон вознамерился укусить, я бы уже бежала без оглядки, сверкая пятками.

– Кусай, – благородно разрешил Эриш. – Шею оголить? Вену подставить? Но предупреждаю, – эмпат показал острые клыки, – я буду кусаться в ответ. Хотя… – вдруг задумался он, – все демоны кусаются, как и демоницы. Это же не секрет? Для нас подобное более чем нормально в порыве страсти.

Я открыла рот, собираясь ответить, а потом решила, что этот разговор уже достиг своей искрометной точки абсурда и развивать его дальше мне как-то немного страшновато. Неизвестно куда разговор зайдет и во что выльется. А я пока вот как-то совсем не готова рассуждать о страстных демонических укусах во время жаркого звериного секса. Хотя признаю, от мрачных мыслей щекотливая тема здорово отвлекает, как контрастный душ.

– Вот теперь я, пожалуй, точно пойду! – я попятилась от эмпата назад, уперлась спиной в стену и уже по стеночке обошла стороной забавляющегося мной и ситуацией в целом любвеобильного хвостатого демонюгу. – Точнее, – исправилась я, – побегу… спать.

Я отлипла от стены и быстренько скрылась в спальне, плотно прикрыв за собой дверь. Но не прошло и секунды, как за дверью раздалось веселое:

– Я загляну вечером! Отдыхай. Набирайся сил, – пауза, затем насмешливое, – вечером они тебе понадобятся.

И все.

Я услышала стремительно удаляющиеся шаги. Хлопнула входная дверь, намекая, что в покоях я осталась одна, не считая сопящего знанилова. Выглянув из спальни, убедилась, что действительно одна, и, подойдя к входу, для надежности заблокировала рунами дверь. От всяких незваных гостей… и эмпатов.

Уснула я моментально, едва голова коснулась подушки. И даже восходящее демоническое солнце Цэрбеса вместе с раскаляющейся кроватью из драконьего стекла мне нисколечко не помешали. Я была слишком вымотана событиями этой безумной ночи, чтобы обращать внимание на жару или слепящее солнце, проникающее в спальню через панорамное окно.