ГЛАВА 15

Проснулась я во второй половине дня, когда солнце уже садилось за горизонт, жара немного спала, а долина перед замком кишела демонами.

Хотелось есть, ведь завтрак прошел мимо меня, и снова сполоснуться под ледяным душем. Вся кожа была липкой от пота. Страшно представить, сколько градусов по Цельсию достигает температура воздуха в Цэрбесе. Если аномальную демоническую жару вообще возможно измерить в градусах, в чем лично я очень сомневаюсь. Боюсь, здесь любой градусник, положи его на солнце, расплавится за считанные минуты.

Я сползла с кровати, попутно растирая виски и морщась от головной боли. Но если легкая боль в висках – это единственное последствие от первого использования магии и вмешательства в равновесие жизни и смерти, то все не так уж и плохо.

Пройдя босыми ногами по мягким шкуркам иномирных зверьков, я остановилась возле окна, чтобы увидеть, как стайки рогатых и статных демониц прогуливаются вдоль реки, как крылатые детишки всевозможных демонических видов, коим Сэйн позволяет оставаться в гнезде до определенного возраста, летают над рекой, играют в своеобразные догонялки, шутливо дерутся, в игровой манере оттачивая друг на друге заложенные природой инстинкты.

Мне нравилось наблюдать за истинными демонами, стоять у окна и просто смотреть на их привычный уклад жизни, который вряд ли когда-то станет привычным и для меня тоже. Вроде и печально, но если задуматься, то жизнь демониц гнезда – будь то приближенных, живущих в замке и в первых особняках, или рабочих, прислуживающих хозяину – не по мне. Если и жить в Цэрбесе, то не в качестве прислуги, или швеи для всего гнезда, или как средство утоления звероподобных инстинктов хозяина. Я хотела бы свободной жизни, хотела бы работать, как демоны из кварталов в службе контроля, заниматься чем угодно, только бы распоряжаться своей судьбой самостоятельно и со временем не превратиться в тех демониц, что полностью теряют себя, растворяясь в желании привлечь внимание древнего существа вроде Сэйна. Но, увы, кажется, из-за дара бессмертия, подаренного мне богами Анграхара, свободная жизнь невозможна. Не Сэйн, так кто-нибудь другой, в сотни раз страшнее и злее, попытается заграбастать меня под себя, чтобы зачать наследника.

Но я признаю, что наблюдать за прирожденными хищниками, нашедшими свое место в большом и суровом мире, полюбившими стихийное гнездо как родной дом, а Сэйна как единственного хозяина и защитника, зачастую было интересно.

Я прислонилась плечом к драконьему стеклу, сложила руки на груди и присмотрелась к садовым аллеям у восточных скал гнезда, рядом с водопадами.

Многие демоны и демоницы еще работали в саду смерти, собирали пропитанные магией плоды с деревьев, предназначенные для грифонов и костяных псов, которые вместе со стражами днем и ночью патрулировали подножия скал и лес Висельников, охраняли гнездо от вторжения диких магических тварей.

В саду жизни, где произрастали лечебные плоды, из которых позже готовили заживляющий санбрес, снадобья и всякие противоядия, и в саду Вивьен, где с помощью магии пожилые демоницы шили новые комплекты формы для всех жителей гнезда, постельное белье и прочее, я тоже заметила оживление. Но оно и неудивительно, я давно поняла, что некоторые жители гнезда предпочитают работать исключительно после полудня, а то и вовсе в вечернее время ближе к сумеркам. Прекрасно их понимаю! Невыносимая жара днем буквально убивает. Первую неделю тренировок, что я без подготовки провела на арене на самом солнцепеке, что, кстати, сделано специально – Брухо любитель ставить учеников в жесткие условия, тем самым закалять молодых демонов к любым природным условиям Цэрбеса, – я страдала от ожогов, ночью спать было невыносимо, кожа ныла и горела, уже не говоря о том, что голова от солнца кружилась и разве что чертики в глазах не мерещились. А потом я невольно стала привыкать и к солнцу, и к жаре, и к Цэрбесу соответственно. Сама не заметила, в какой момент кожа перестала шелушиться, покрываться красными болезненными пятнами и облазить. И что странно, несмотря на солнцепек и постоянное времяпрепровождение на природе, моя кожа как была бледной, так бледной и осталась, словно я вовсе невосприимчива к загару. Склоняюсь к мнению, что это связано с моим снежным видом.

Ведь у каждого вида демонов свои отличительные черты. У эмпатов – это алые глаза, привлекательная внешность, пронырливый хвост. У демонов тени – синяя кожа, худощавое телосложение, исключительно лечебная магия. У анлихоров – высокий рост, гадкий характер и внушительная мускулатура. Из одной книги по истории, которую я нашла в библиотеке, узнала, что многие считают анлихоров потомками северных гаркаров, если проще, то великанов. Правда, в той же книге было сказано, что родство с великанами – миф, который вызван неестественно высоким для обычных демонов ростом и злобным нравом. Некоторые из анлихоров достигают пяти метров. Если подумать, это ж огроменная стена, которая раздавить может одной ступней! Не хотела бы я столкнуться с пятиметровым анлихором, мне одного трехметрового Брухо хватает.

А вот у снежных кьяни, да и не только у кьяни, у всех снежных демонов, отличительные черты, по которым их можно узнать – это бледная кожа, хотя я предпочитаю слово «аристократичная», светлые волосы, в моем случае русые, и светлые глаза, тут тоже в точку, у меня бледно-голубые с сероватым оттенком.

– Дэви?

Я вздрогнула, услышав совершенно незнакомый мужской голос прямо за спиной. В спальне! В закрытых на руны покоях!

Резко отпрянув от окна, я стремительно развернулась, ожидая увидеть кого угодно… но вопреки ожиданиям не увидела никого.

– Что за черт? – я насторожилась.

В спальне никого не было!

Но не могло же мне показаться? Ведь я отчетливо расслышала свое имя! И голос! Он прозвучал прямо над ухом! Такое не может просто показаться. Значит, в покои действительно кто-то пробрался. И я даже не знаю, что пугает меня больше. Глюки или незваные гости… Наверное, первое, потому как от вторых я смогу избавиться, подушкой там придушу или вазу об голову разобью. В крайнем случае сбегу с криками «Помогите! Спасите!». А вот от своих глюков беги не беги, смысла нет, догонят.

Я неспеша обошла спальню, чувствуя, как сердце начинает усиленно биться в груди, заглянула за кресло, ну так, на всякий случай, затем за прикроватную тумбу.

И там и там было пусто.

И никаких следов чужого пребывания в покоях.

А что если кровососущие мойри научились разговаривать или в гнезде завелись болтливые насекомые? Да нет!

Я мотнула головой.

Бред какой-то! Хотя версия о болтливых насекомых – это пока что единственное логичное объяснение, потому как, посмотрев за комодом и под кроватью, я нашла лишь засохший трупик мойри с отвалившимися крылышками.

Ничего не понимаю.

Я нахмурилась, прихватила с тумбы стеклянную вазу, которую пару недель назад подарил Эриш вместе с букетом обворожительных цветов, и решительно направилась в гостиную. Но как только я переступила порог… решительность моя резко поубавилась. Уж не знаю, виной ли тому парящий в воздухе стол, запотевшие панорамные окна или чинно проплывающее мимо меня кресло, плыло оно, кстати, тоже по воздуху, где-то на уровне моих глаз.

Я тяжело сглотнула, когда беспомощно пищащий знанилов, до моего появления вынужденный кататься по комнате на обезумевшем кресле, спрыгнул ко мне на плечо и зашипел, как одурелый. Бедный… возможно, он уже давно пищал, пытаясь меня разбудить, не в силах спуститься с кресла самостоятельно. Вот только я ничего не слышала из-за толстых стен и охранной магии, звукоизолирующей каждую комнату в покоях.

Из ступора меня вывел звон бьющегося стекла. Я запоздало сомкнула ладонь, из которой секунду назад выпала ваза и разлетелась по полу невзрачными осколками. Но осколки тут же задрожали и взмыли в воздух, подобно всей мебели в гостиной. И не только в гостиной…

Дверь, ведущая в детскую комнату, сама по себе распахнулась, и оттуда вылетела стеклянная люлька.

– Что. За. Чертовщина?! – пробормотала я, продолжая в панике таращиться на хоровод обезумевшей мебели, не зная, что в такой ситуации вообще делать. То ли бежать… то ли…

Я испуганно вскрикнула, когда осколки вазы ринулись в мою сторону, явно намереваясь продырявить мне голову. Отпрыгнув, я в ужасе проследила, как осколки разбиваются о стену. Если бы я замешкалась, то острое стекло вошло бы в мое тело. Убить – не убило бы, но вот поранило бы точно.

Та-а-ак. Определенно надо бежать! Теперь уже без вариантов.

Перехватив поудобнее знанилова, который почему-то за день еще больше растолстел, и его крысиный хвост на крысиный совсем перестал быть похожим – он покрылся густой рыжей шерстью, – я по стеночке двинулась к двери.

Пережив нападение кресла, которое возжелало меня расплющить и размазать по всей стене, я дотянулась ладонью до блокирующих рун, и как только входная дверь отворилась, тут же бросилась на выход.

И как назло… уперлась лицом в чью-то мощную грудь. И эта грудь, точнее, демон, которому грудь принадлежала, стоял прямо за моей дверью. Столкновение при таком раскладе было неминуемо.

– Эй, полегче! – пробасил этот… с грудью. – Ты куда так спешишь?

Голос я не узнала, а потому моментально отстранилась, отступила на пару шагов, вскинула голову и встретилась взглядом с одним из приближенных инспектора. Бородатый демон с очень яркими золотистыми волосами, собранными в длинную косу. Я смутно его помнила. Огромный, с густой растительностью на лице и руках, хмурый и неприветливый, а еще… трехглазый. И вот его третий глаз на широком лбу беспрестанно крутился в разные стороны.

Кажется, я уже сталкивалась с ним раньше. Покои демона-циклопа расположены на третьем этаже, но чуть дальше моих, в самом конце коридора.

– У тебя все в порядке, кьяни? – засомневался демон. Видимо, после нападения мебели выглядела я ну совсем не ахти, раз даже этот представитель безэмоциональных тысячелетних распереживался.

– Там это… – попыталась объяснить я, указывая на свои покои, но дыхание сбилось, язык заплетался, и руки дрожали, так что знанилову приходилось цепляться за меня коготками, чтобы не оказаться на полу. – Там… мебель… сошла с ума. Обезумила просто! И захотела меня убить! И еще ваза! Взбесилась!

Демон напрягся, без лишних слов прошел мимо меня и мощным ударом руки распахнул настежь дверь. Затем пригнулся, все же рога у него были здоровенные, раскидистые, как у лося, и зашел в покои.

Дверь он за собой не закрыл, поэтому я из коридора видела, как он медленно осматривает гостиную.

Возвращаться обратно, пока угроза не минует, я не собиралась, но задумчивое «Хм, че-то я не понимаю!» от демона заставило меня побороть страх и осторожненько заглянуть внутрь.

И вот именно в этот момент я осознала, что со мной что-то в корне не так…

Дело в том, что вся мебель в гостиной стояла на своих местах! Дверь в детскую была заперта. Окна снова стали прозрачными. А осколков вазы вообще нигде не было видно. Бьюсь об заклад, что ваза целехонькая стоит на прикроватной тумбе в спальне.

– Это ты сейчас надо мной так пошутила? – повернувшись ко мне, с неприкрытой угрозой поинтересовался бородач.

– Н-нет… – в растерянности отозвалась я.

– Я похож на того, кто любит шутки?

На самом деле, похож он был на монстра из преисподней, так что…

– Говорю же, – повторила я, – мебель обезумила и летала по комнате, словно в нее бесы вселились! Зачем мне обманывать?

Демон недоверчиво изогнул левую бровь, отчего его центральный глаз немного перекосился. Затем вновь отвернулся, наверное решил, что обманывать мне действительно незачем, вскинул перед собой руки, раскрыл ладони, и с его пальцев сорвалось золотисто-алое свечение.

– Все тихо и спокойно, – пришел он к окончательному выводу, просканировав своим светом всю комнату. – Никаких магических колебаний нет. Может, тебе что-то привиделось?

– Может… – я уже ни в чем не уверена. Хотя такое безумие привидеться не могло. Просто не могло!

Либо же я основательно тронулась умом в царстве Вечности. И глюки мне теперь гарантированы по гроб жизни.

– Или ты кладовую Сэйна втихаря обворовываешь? – перешел на обвинения демон с лосиными рогами и телосложением борца-тяжеловеса. – В кладовой яды пропадают последнюю неделю и настойки разные, после которых как раз таки живая мебель и мерещится. Я вора ищу. Или может уже нашел, а?

Я оставила вопрос без ответа, вернулась в спальню и, отпустив знанилова, уставилась на вазу. Целехонькую вазу, не разбитую. Даже трещинки на стекле и той не было.

Плохо дело…

Прощай, крыша! Здравствуй, сумасшествие!

Ведь я точно помню, как брала вазу в руки, точно помню, как она разбилась, и, черт возьми, точно помню, как осколки пытались продырявить мне голову. Но на деле выходит, что я к вазе даже и не прикасалась? Или все же прикасалась, но она каким-то образом вновь оказалась здесь целая и невредимая?

Демон заглянул в спальню, посмотрел на меня, на вазу, которую я пристально рассматривала, затем оперся плечом о дверной косяк и предложил:

– Могу связаться с Сэйном. Он повторно проверит твои покои на наличие магических колебаний и скрытой энергетической активности. Лично я ничего не вижу, – демон окинул центральным глазом спальню, – но лучше лишний раз перестраховаться. Вдруг у тебя здесь действительно что-то или кто-то поселился. Пару дней назад в гнезде был прорыв защитного барьера, – обрадовал он, – какая-нибудь призрачная дрянь запросто могла пролезть в замок.

– Нет уж, спасибо! – воспротивилась я. – Давайте не будем отвлекать всевышнее зло, то есть инспектора, от его работы. Я сама разберусь.

Бородач безразлично пожал плечами.

– Ну ладно, – сказал он, – мое дело предложить. Не хочешь звать хозяина, значит, я пошел, пока меня не заподозрили в домогательстве к чужой демонице.

Демон развернулся и поспешно удалился из покоев.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, я зябко поежилась. Оставаться одной мне совсем не хотелось, особенно в покоях, где кресло чуть не размазало меня по стене. Возможно, я схожу с ума из-за магической отдачи от использования сильного заклинания – такое случается с демонами, тем паче с неопытными. А что если нет?

Ведь знанилов чем-то напуган. Причем напуган серьезно, до сих пор жмется к моим ногам и жалобно попискивает. Я в коллективные глюки не верю, значит, делаю простой вывод, что знанилов тоже лицезрел буйство мебели.

Хотя знаниловы сами по себе часто проявляют магическую активность. Он бы смог случайно оживить мебель, но вот угомонить ее, да еще и восстановить повреждения – это вряд ли.

Подхватив на руки трясущийся комочек рыжей шерсти – запирать его одного в покоях я посчитала просто негуманным в сложившейся ситуации – и вместе со знаниловом осторожно вышла в гостиную.

Остановилась и прислушалась.

Тишина.

Мебель признаков жизни не подает, и детские люльки в воздухе не летают, что уже чуть-чуть да радует.

Немного успокоившись, я на цыпочках пробралась к выходу и чуть не поседела, услышав из детской комнаты протяжный женский стон:

– Ты нужна нам… Дэви!

Выяснять кому и зачем я нужна – не стала. Сами разберутся и без моей помощи.

Я со всех ног рванула прочь. Ну его! Или ее! Всех их короче, кем бы они там не являлись: глюками, духами, привидениями древнего замка или какой хищной призрачной тварью, проникшей в гнездо, чтобы поживиться мясом молоденьких демониц.

Мне показалось, что дверь за моей спиной распахнулась, и следом из покоев выбежал кто-то еще в попытке меня догнать.

А вот хренушки!

Бегала я быстро. Даже слишком быстро. Нереально быстро для простого человека.

Ускорившись, добежала до конца коридора и резко завернула за угол. Но в панике совсем позабыла о статуе обнаженной стеклянной демоницы, которая стояла у стеночки как раз таки прямо за поворотом.

Затормозить я уже, естественно, не успела, к тому же скользкий пол играл против меня. В общем, так в обнимочку со статуей и обалдевшим от внезапного столкновения знаниловом мы втроем и полетели на пол.

Звон разбитого стекла разнесся по всему замку.

Если за мной кто и гнался, то после моего триумфально провалившегося побега он помер. От смеха.

Но вот мне смешно не было. Мне было больно. Очень.

– Черт…

Изодрав колени в кровь, я зашипела, поднялась на ноги, отряхнулась и, убедившись, что свидетелей моего надругательства над статуей нет и что знанилов не пострадал – он спрыгнул раньше, чем мое лицо встретилось с не очень мягким полом и разбитым стеклом, – невозмутимо спустилась на первый этаж и вышла из замка подальше от голосов, мебели и наказания за причиненный материальный ущерб.

Надеюсь, Сэйн великодушно простит мне статую.

Пока брела до горной реки, не зная, что делать и к кому обратиться за помощью, потому как, кроме Сэйна и Эриша, меня никто в замке даже слушать всерьез не станет, не то, что помогать, вспомнила, как Брухо говорил о своеобразных последствиях от использования магии возрождения. Что-то о том, как демоницы раньше сходили с ума, не выдерживая магической отдачи и не справляясь с ее последствиями. В отличие от Эриша Брухо разбирается в магии возрождения и прекрасно знает все нюансы ее использования. А в отличие от Сэйна наставнику можно все рассказать о минувшей ночи, не опасаясь наказания за самоволку с любвеобильным эмпатом. Следовательно, мне нужно поговорить с Брухо и желательно до завтра не затягивать, потому как заснуть в своих покоях, сперва во всем не разобравшись, я точно не смогу. Он объяснит, какого дьявола я вижу летающую мебель и слышу чьи-то голоса.

Но уже подходя к арене, я поняла, что судьба сегодня мне не благоволит. Интересно, а патологическое невезение – это у меня наследственное от кровных родителей или приобретенное? Наверное, первое. Ведь судьбы родителей тоже удачными не назовешь.

Я не застала Брухо ни на арене, ни у южных скал, ни у черты леса Висельников, где он иногда отдыхает в тени деревьев. Старшие ученики анлихора сражались в парах на волкерах, младшие сидели у леса и практиковались в создании боевых заклинаний, но самого анлихора нигде не было видно.

Зато было видно вампира, который заметил меня еще издали и приостановил сражение со скалозубом.

– Ты же вроде как болеешь! – он приблизился ко мне с противоположной стороны арены, весь мокрый от пота, взлохмаченный и уставший.

– Я действительно вроде как болею, – ответила уклончиво, даже не собираясь вдаваться в подробности или придумывать лживые оправдания.

– Это у тебя кто? – вампир сощурил угольные глаза, рассматривая моего отожравшегося крысеныша. – Знанилов? Редкий зверь. Где взяла?

Пушистик чихнул и на вампира почему-то зарычал. Ну как зарычал… завибрировал, тихонько пофыркивая. Рычать знаниловы не умеют.

– Сэйн одолжил, – призналась я. – На время.

Или навсегда… На самом деле Сэйн вообще мне ничего не сказал про знанилова. Он даже не предупредил, что это знанилов.

– Ого! Поздравляю, я бы тоже от такого зверька не отказался. – Вампир, давным-давно невосприимчивый к лесным ядам, облокотился на смертельно опасный кустарник и перевел взгляд на… мою шею. – Смотрительница приходила, – поведал он, облизываясь, – сообщила наставнику, что ты заболела. Наставник не поверил, кстати. И не зря. На больную ты не похожа. То есть ты бледная конечно, как болотная утопленница с хребта Смерти, но ты всегда бледной была.

– Ну спасибо за комплимент.

– Да расслабься, – вампир лучезарно улыбнулся во все свои острые триста пятьдесят зубов, – я люблю кьяни.

И сказано это было с таким подтекстом, мол: «Я люблю кьяни… в качестве десерта на ужин».

– Слова о любви из уст вампира звучат пугающе.

– Вампиры вообще всех любят, – продолжил он с хищной ухмылочкой, – и в прямом и в переносном смысле. Мы не очень привередливы в выборе друзей и… и… У тебя что, кровь идет? – Вампир неожиданно подобрался, принюхался ко мне. И его передние клыки значительно удлинились. – Я чувствую свежую кровь. Это плохо. Ты ранена?

– Пустяки, – отмахнулась я, – на меня просто статуя напала. Или я на нее. Точно не знаю кто на кого, но итогом стало стеклянное месиво и разбитые колени. Ничего критичного. Я ищу Брухо. Ты знаешь, где он?

Вампир не ответил, лишь шумно сглотнул, не сводя глаз с пульсирующей жилки на моей шее.

– Эй? – я пощелкала пальцами перед его лицом. – Ты меня слышишь? Где наставник? Почему он не с вами?

Вампир промолчал. Снова облизнулся.

– Видимо, не слышишь… – сообразила я, печально подумывая, что пора ретироваться.

Наставника нет. Найтасы, с которой у меня наладились дружеские отношения, тоже. Другие ученики с поисками Брухо мне не помогут, да и вообще разговаривать не станут по ряду причин: кто боится странной кьяни, кто презирает мой вид, кто просто старается держаться от избранной господина инспектора на максимально удаленном расстоянии.

Другими словами, делать мне здесь нечего. Обычно Брухо не оставляет учеников надолго. Поэтому сейчас лучше уйти, чтобы никого не провоцировать, и вернуться через пару-тройку часов, когда объявится Брухо. А то мне что-то не нравится, как лицо у клыкастого окаменело от запаха моей крови. Мало ли… Вдруг он голоден? Хотя в гнезде всех вампиров исправно кормят синтетической кровью. Кровососущим видам демонов в Цэрбесе, кроме тех, кто живет в темном квартале, запрещено питаться равными себе существами, потому что многие из них, например те же высшие вампиры, относятся к числу потрошителей. Ими управляют не врожденные инстинкты, а голод. Когда вампиры по-настоящему голодны, они не отдают отчета своим действиям. Впиваясь кому-то в глотку, они так увлекаются процессом, что перегрызают жертве шею и отрывают голову.

– В общем, я пошла от греха подальше, – решила незамедлительно. – Скажи Брухо, что я его искала. Мне нужно с ним поговорить. Скажи, что это срочно.

– Я лучше скажу, что твоя бледная шейка, – представитель клыкастых потянулся ко мне, с наслаждением принюхиваясь, – очень симпатичная. И кровь вкусная. Теплая. Съедобная. И мясо сочное. – Черные глаза заблестели в предвкушении. – Что-то я проголодался… Зря с утра не выпил эту синтетическую дрянь, заменяющую кровь.

Только этого мне не хватало!

Молодой вампир и раньше пытался примерить свою челюсть на моей шее – вовсе не со злости, просто в силу юного возраста он не умеет в достаточной мере контролировать ни свой голод, ни свои инстинкты, – но в присутствии Брухо никто лишний раз клыков не показывает. И правильно делают, кстати! Покажи Брухо клыки и потом всю оставшуюся жизнь питайся через трубочку в инвалидном кресле из дерева. Несмотря на свой отвратительный характер и боевую натуру, наставник не приемлет бессмысленного насилия вне арены, и уж тем более по отношению к молодым демоницам вроде меня.

– О, нет! – я пригрозила вампиру пальцем. – Я донором крови становиться не собираюсь. Ни для тебя, ни для кого-то еще. Поэтому хватит на меня так смотреть! Сожрать себя я не дам. Даже не мечтай!

Вампир хитро прищурился.

– Но я же сильнее, – напомнил он простую истину. – И я умею себя контролировать.

– Правда что ли? – нервно хихикнула я. – Давай не будем проверять! Ладно? Я просто уйду.

И я начала осторожненько удаляться от арены по направлению к горной реке. Главное, перейти реку, а там уже садовые аллеи и стражи с костяными псами.

– Мне бы только… – клыкастый неожиданно перемахнул через кустарник и последовал за мной, – …совсем чуть-чуть. Один глоточек. Всего один глоточек настоящей теплой крови. Мы никому не скажем.

Я попятилась быстрее.

Ну вот почему все хотят меня сожрать, а? Меня! Низшую кьяни без клыков и рогов! Но при всем при этом именно вид кьяни считают кровожадными демонами, пожирающими плоть? Дурацкие демонические стереотипы!

– Сделаешь еще шаг! – предупредила вампира. – И я закричу!

– Давай. Сопротивление возбуждает.

– Мы же с тобой друзья! А друзья не хотят сожрать друг друга!

Я взглянула на арену. Демонята делали вид, что ничего не замечают. На нас они не смотрели и вмешиваться не спешили. Ясно! Мне тут изначально были не очень-то рады. А сейчас у всех появился реальный шанс избавиться от неугодной кьяни – нужно всего-то не мешать лучшему ученику всесильного анлихора прибить его худшую ученицу.

Демоны… они так похожи на людей… но при этом всегда остаются демонами, хищными и хладнокровными существами.

– Да-а-а… мы друзья, – вампир судорожно вздохнул, неумолимо идя за мной по пятам, наслаждаясь моментом преследования. Он был уверен, что я никуда от него не денусь и не торопился нападать. – Поэтому ты по-дружески меня угостишь.

– Своей кровью? – возмутилась я.

– Один глоточек…

– А-а-а, ну раз всего один глоточек, – протянула язвительно, – то ладно.

– Правда? – обрадовался он.

– Нет, конечно! Ты с ума сошел?! За этот глоточек Сэйн тебе все клыки повыдергивает! – попыталась воззвать к его разуму. – За тебя же беспокоюсь, глупый! Сколько лет проживет беззубый вампир?

Но разум у вампира безнадежно переклинило.

– Вкуснятина… – пропел он. – Ты – вкуснятина.

– Это не смешно. Ни капельки не смешно!

– Не смешно. – Парень согласно кивнул. – Но зато очень вкусно. Ты пахнешь та-а-ак вкусно. – У него чуть слюнки не потекли. – Все кьяни так вкусно пахнут или только ты?

Я оглянулась. Бежать? До реки и садовых аллей несколько километров. Не добегу, вампир прав – он быстрее. Вампиры вообще одни из самых быстрых существ Цэрбеса. Звать на помощь? Бесполезно. Демонята не вмешаются, а взрослые демоны за рекой не услышат. Попробовать остановить вампира? Тоже не вариант, он не только быстрее меня, но еще и сильнее. Анлихор ежедневно тренировал его с пяти лет. Наши силы даже близко не равны. Привести вампира в чувство? Ничего не выйдет, если он по-настоящему голоден, что вообще-то странно. Ведь в гнезде никто не голодает, у Сэйна хватает сил и ресурсов, чтобы обеспечивать всех жителей гнезда, причем разнообразных видов, и плотоядных и травоядных. Но факт есть факт, если клыкастый голоден, по собственной дурости забыв выпить или специально не выпив «синтетическую дрянь», то привести его в чувство вряд ли получится.

Пока я размышляла, что делать, куда бежать и как спасаться, молодому вампиру надоело преследование, и он бросился на меня. Расстояние между нами было небольшим, так что я даже отпрыгнуть не успела, как он повалил меня на землю. И множество клыков вонзились в шею.

Я закричала, невольно выпустила знанилова и уперлась руками в мужские плечи… которые стремительно заледенели под моими ладонями.

– Ты что творишь?! – вампир завыл от боли, разжал свои смертоносные челюсти и шарахнулся от меня, как от прокаженной. – Ты меня убить решила?! Я всего-то хотел сделать глоточек! А ты…

Я приподнялась на локтях.

– О боже… – в глазах потемнело, и голова пошла кругом. – Один глоточек говоришь?! Да ты из меня целый литр высосал! Пиявка бессовестная.

Я зажала кровоточащую рану на шее. Кровь тут же просочилась сквозь пальцы, потекла по руке горячими струйками, вынуждая меня со всей силы прижать ладонь к шее, чтобы хоть немного замедлить кровотечение. Сейчас не время терять сознание. Моментом могут воспользоваться господа кровососущие.

Пережив приступ дикой тошноты и головокружения, я прищурилась, стараясь рассмотреть вампира в лучах слепящего солнца.

Сперва я никак не могла понять, что случилось. Почему он меня отпустил, почему остановился… а когда поняла в чем дело, меня парализовал страх. Не за себя. За него.

Черноглазый парень с перепачканным в крови лицом стоял от меня в паре метров и в ступоре глядел на свои руки, которыми он отчаянно пытался пошевелить, но не мог.

Руки у вампира заледенели от плеч до запястий – не просто покрылись льдом, а именно что заледенели. Кожа, мясо, кости превратились в прозрачное стекло, которое стремительно таяло под палящими лучами солнца.

– Тебе надо бежать к лекарю! – ужаснулась я содеянному. – Срочно! И прямо сейчас!

У вампира глаза на лоб полезли, когда он осознал, что его руки тают. Еще немного и от них ничего не останется, кроме мокрой лужицы на траве. Но парень из ступора вышел быстрее, чем лишился конечностей.

Я моргнула, а его уже и след простыл. То, что до лекаря вампир добежит, я не сомневалась ни секунды, а вот поможет ли ему лекарь сохранить руки – вот насчет этого имелись огромные сомнения.

Я заметила, что дети на арене побросали волкеры, прекратили сражения и теперь смотрели на меня с округлившимися от страха и ненависти глазами. Я их не винила. Я саму себя начала бояться, чего уж говорить про детей, которые и до этого момента считали меня кровожадной низшей тварью.

Перекатившись на живот, продолжая зажимать рану, из которой хлестала кровь – все же зубов у вампира под четыре сотни, и расположены они в несколько рядов, поэтому один укус, должно быть, разодрал всю шею, – я встала на колени, затем осторожно поднялась на ноги. Знанилов тут же подскочил ко мне и, цепляясь за одежду коготками, забрался на плечо.

До замка я доковыляла с трудом. Чуть не свалилась с моста в бурлящую реку. К счастью, стеклянные бортики предотвратили падение. В глазах двоилось, троилось, а иногда все меркло и темнело, и бездна обморока угрожающе дышала в затылок.

В холле замка столкнулась с одной из смотрительниц гнезда.

– У вас кровь! – воскликнула она, подбегая ко мне. – Вызвать лекаря? Или хозяина?

Я с удивлением всмотрелась в лицо вампирши. Ничего не понимаю… Кто она такая? Вижу ее впервые, хотя за два месяца в гнезде я уже всех смотрительниц, а в замок они наведывались частенько, в лицо запомнила. Но этой раньше не видела. Странно. Хотя одета она как смотрительница – черное платье ниже колен, белый передник, даже чепчик имеется. Может, она новенькая? Сэйн же мне лично не отчитывается, кого берет себе в прислугу.

– Лекаря, – просипела я сдавленно, чувствуя, как немеют губы и пальцы, а боль распространяется от шеи по всему телу.

– Это у вас укус на шее? – вампирша с легким недоумением осмотрела ранение. – Точно укус. Вполне вероятно заражение… Выглядит ужасно.

– Да я и так знаю, что ужасно выглядит! И на минуточку, чувствую я себя так же ужасно! – я начала оседать на пол. – Мне нужен лекарь!

И вот почему?! Почему смотрительница до сих пор стоит, бездействует и только пялится на мою шею, причем отнюдь не встревоженно, а как-то равнодушно отрешенно?

А ведь если бы она действительно хотела помочь, что, кстати, является ее прямой обязанностью – следить за самочувствием демониц гнезда – то могла бы уже двести раз сбегать за демоном тени, тем более с ее-то сверхъестественной скоростью на это ушло бы меньше секунды. Потому как я точно не добегу и даже не доползу и не доковыляю, особняк демона тени расположен слишком далеко от замка. Я истеку кровью еще на полпути.

– Чего вы ждете?! – не выдержала я. – Моей смерти? Позовите лекаря!

– Не могу. – Она слегка пожала плечами и с довольной физиономией развела руками. – Простите. Все складывается более чем удачно. Лекарь только помешает нашим планам.

«Каким еще планам?» – хотела узнать я, но покачнулась. В глазах все поплыло, и холл закружился…

– Тогда зовите Эриша или Нэн! – не сдавалась я. – Да хоть Сэйна! Кого-нибудь!

Разбираться в истинных причинах странного поведения смотрительницы не было ни сил, ни желания, ни времени.

– Мою рану надо зашить, иначе я не смогу возродиться!

Рана слишком существенна, а для успешного возвращения бессмертной души обратно в тело глубоких ран быть не должно. К тому же в клыках вампиров содержится яд, который тормозит регенерацию и приводит к параличу конечностей. С такими темпами моя душа не сможет вернуться в столь поврежденное тело, израненное и отравленное.

Я ждала, что после моих слов смотрительница одумается, сорвется с места и кинется искать, если не лекаря, то хотя бы подмогу, Сэйна или любого другого взрослого демона, но нет, она не шелохнулась. Лишь нахально улыбнулась и сказала невероятное:

– Так будет даже лучше, – заверила она меня, – вы умрете и отправитесь в царство Света, а мы последуем за вашей негрешной душой, минуя врата Тьмы. Долгожданная свобода ценой вашей жизни – устроит всех нас.

От ее наигранно ласкового тона у меня внутри все похолодело.

– Что за чушь вы несете?! – я отшатнулась от смотрительницы. – Кто вы вообще такая?! Я вас впервые вижу и…

– Кьяни? – прозвучал за спиной голос Нэн. – С кем вы разговариваете? У вас все в порядке?

Я резко развернулась. Увидела Нэн, сбегающую ко мне навстречу по извилистой лестнице. Затем вновь обернулась к незнакомой смотрительнице, но в холле, кроме меня и Нэн, уже никого не было.

– Вы ее видели? – спросила я.

– Кого, кьяни? Кого я должна была видеть?

– Смотрительницу! – воскликнула я, озираясь. – Она только что была здесь! Стояла прямо передо мной.

– Сегодня в замке дежурю только я. Остальные смотрительницы наблюдают за работой в особняках, садовых аллеях и в полях за скалами.

То есть я несколько минут разговаривала сама с собой, да? Ну теперь вообще все просто замечательно! Получается, смотрительница мне лишь привиделась? Теперь ясно, почему я ее не узнала! Она плод моего воображения. Или проделки моей магии. Или что-то еще! Например…

Я содрогнулась от ужаса собственной догадки.

Что если ненастоящая смотрительница – это одна из тех душ, что прицепилась ко мне в царстве Вечности? Ведь она ясно дала понять, что хочет миновать врата Тьмы и с моей помощью переметнуться в царство Света.

– Кажется, у меня проблемы, – прошептала я, как только Нэн оказалась рядом и взяла меня под руку, создавая опору. – Я бы даже сказала – серьезные такие проблемы.

– Да я вижу. – Нэн взволнованно осмотрела мою рану и обилие крови на одежде, руках и даже на знанилове. – Садитесь, кьяни. – Она помогла мне дойти до кресла. – Ждите здесь, я сейчас приведу лекаря.

Но лекаря я уже не дождалась. Закрыла глаза, не в силах сопротивляться усталости, откинулась на спинку кресла и провалилась пустоту.