ГЛАВА 17

Мы с Эришом спустились на первый этаж замка, перешли в левое крыло по служебному коридору и направились к потайной двери, скрытой защитными чарами. Дверь вела прямиком в стеклянные лабиринты, расположенные под древним замком стихийника.

Я давно знала о существовании этих лабиринтов – одна из смотрительниц рассказывала, – но никогда туда не спускалась по понятным на то причинам. В стеклянном подземелье содержали диких магических тварей. В основном неразумных, хищных, опасных, но крайне редких и исчезающих видов. Для чего они нужны Сэйну – знает только Сэйн. Но у меня есть мнение, что помешанный на коллекционировании и сохранении всего редкого и необычного не может пройти мимо редкой животинки. Так же как не может пройти мимо редкой демоницы. Демона. Грифона. Ребенка с редким даром или магией. И всех прочих необычных существ.

В подземелье было немного прохладно и темно. Эриш попытался меня согреть, но от его ледяных рук мне сделалось только холоднее.

Спустившись по узким лестницам на два уровня под землю, мы прошли с десяток идентичных стеклянных коридоров с вереницей запертых дверей, из которых доносились зловещие звуки. Приглушенный вой. Клацанье зубов. И скрежет когтей по стеклу.

– Страшно? – спросил Эриш, идущий впереди меня, освещающий путь тусклым магическим светильником в виде факела, который до этого мирно висел на стене при входе в лабиринты.

– Жутковато, – не стала отрицать я, постоянно оглядываясь назад.

И вот могу поклясться, что я видела в темноте силуэты! Они следовали за нами. Не выходили из тьмы, но и не отставали.

– Кроме нас с тобой, – уточнила я на всякий случай, – здесь есть кто-нибудь еще?

– Сейчас нет. Но смотрительницы спускаются в лабиринты каждый день. Кормят зверей, проверяют запасы еды, напитков, лечебных зелий, потом отчитываются Тобишу и лекарю.

И все-таки я не выдержала, приблизилась к Эришу вплотную и взяла его за руку. Стало чуточку спокойнее, но, обернувшись, я снова увидела силуэт демона с высокими рогами, и по телу пробежала дрожь.

Естественно, Эриш мою дрожь почувствовал и тут же приобнял меня за плечи.

– Все в порядке? – забеспокоился он, когда я отвернулась от теней и устремила сосредоточенный взгляд на мерцающий магией факел.

– Все просто отлично, – соврала я. Смысла нагнетать обстановку не было. Если эти тени лишь видения, то избавиться от них поможет глоток волшебного зелья. Если тени реальны, то лишний страх, беспокойство и нервозность ситуацию усугубят, а не исправят.

– Пришли! – наконец торжественно возвестил Эриш, когда мы уперлись в тупик одного из темных коридоров подземного лабиринта. – Держи,– он вручил мне факел, закатал рукава туники и развернулся к стене, что преграждала нам дальнейший путь. – Лучше закрой глаза, – по-дружески посоветовал он, прижимая ладони к стеклу. – А то будет жечь.

Зажмурилась я как раз вовремя.

Едва Эриш шепнул слова заклинания, лабиринт озарил ослепительно-яркий свет. Везде: на стенах, на потолке, на полу – одновременно загорелись синие руны. Множество разнообразных рун.

Приоткрыв глаза, я смогла разобрать некоторые из них.

В основном это были охранные и скрытные руны. То есть «кладовая ядов», как назвал ее Эриш, находится за семью печатями. С чего бы это, а?

Руны погасли, и стена отъехала в сторону, открыв черный провал неимоверно длиннющей лестницы, которая вела еще глубже под землю.

Эриш зашел первым, я следом. В лицо тут же ударил холодный спертый воздух. И я уловила странный запах. Примерно так пахнут ароматические свечи. Вроде бы приятно, но когда свечей много и все они стоят в одном месте, воздух становится тошнотворно терпким и резким до головной боли.

Преодолев утомительно-долгий спуск, мы оказались в тесном помещении, освещаемом лишь тусклым магическим факелом, который Эриш вставил в специальную выемку в стене.

Я застыла на пороге, обвела оценивающим взглядом некое подобие винного погреба. Только вина здесь не было. И погреба как такового тоже. Но почему-то ассоциация с погребом первой пришла на ум. Наверное, все дело в стеллажах с множеством пыльных бутылок и всяких закупоренных баночек с разноцветной внутри жидкостью различной консистенции. Хотя, заметив пробирки с неизвестным содержимым, пакетики с толчеными травками, прозрачные контейнеры с блестящими кристалликами и разнотипными порошками, я сделала вывод, что кладовая все же больше напоминает заброшенную лабораторию. А заброшенной она казалась из-за трехсантиметрового слоя пыли на стеклянных полках.

– Можешь осмотреться, – разрешил Эриш, – бери, трогай, что хочешь, но лучше ничего не открывай и без спросу не пей. А я пока быстренько сварю зелье, которое мигом поправит твой дисбаланс магии и эмоций. Только бы найти все нужные ингредиенты. Та-а-а-ак… – Он направился к ближайшему стеллажу и принялся что-то выискивать среди сотни пыльных контейнеров. – Где-то здесь лежали толченые крылья древозубов.

– Толченые… что? – в панике переспросила я. – Крылья? Настоящие крылья?

– Расслабься, милая, – беспечно посоветовал Эриш, перебирая контейнеры один за другим, – мертвым жукам крылья уже не нужны, а вот тебе очень даже. Без них зелье Баланса не приготовить.

У меня аж зубы свело от осознания, какие ингредиенты Эриш собирается запихнуть в зелье, которое мне предстоит выпить и каким-то чудом при этом не помереть.

Энтузиазма глотнуть иномирного варева у меня как-то резко поубавилось.

– Не подумай, что я тебе не доверяю, Эриш, мне просто интересно – а ты вообще умеешь готовить зелья? Точно знаешь, какие ингредиенты можно смешивать, а какие нельзя?

– Да ты не боись! – Эмпат нашел контейнер с крылышками жуков, радостно улыбнулся и со словами «Теперь кишки!» перешел к другому стенду. – Уж зелье-то для выравнивания эмоционального фона я умею готовить, как и сотни других зелий. Научился, когда проводил веселое время с Брухо. Много лет назад. Мы приходили сюда, напивались и уползали, пока отец отсутствовал в гнезде.

– Ты его тоже, – я с трудом подавила тошнотворный комок, – пичкал зельями из чьих-то кишок и крылышек?

Эриш ответил флегматичным тоном, отчего меня замутило еще больше:

– Ну а что такого? Многие органы магических существ используются в создании сложных эликсиров и зелий, очень часто в противоядиях. Например, в зелья забвения добавляют кусочки гнилой кожи лесных лимбов, а в зелья Баланса вытяжку из репродуктивных…

– Не продолжай! – взмолилась я. – И больше не говори, из чего ты собираешься готовить мне это отвратительное зелье. А то первый глоток твоего варева станет для меня последним.

Эриш добродушно кивнул.

– Хорошо, – согласился он, – про яд из желез найгало говорить не буду, как и про сушеные лапки волосатых…

– Эриш!!!

– Все, – усмехнулся он, – молчу.

– Спасибо!

Я приблизилась к заинтересовавшему меня стеллажу, где хранились исключительно пробирки и банки с довольно-таки странным содержимым. Мне одной интересно, откуда и каким образом Сэйн достает всю эту пакость? Сам ли он расчленяет несчастных зверушек и магических существ, либо же для этой цели в гнезде проживают специально обученные демоны?

– Это что? Настоящие ГЛАЗА? – я постучала пальцем по банке с мутновато-зеленым раствором, в котором действительно бултыхались чьи-то… глаза. – Настоящие демонические глаза? И замаринованные пальцы? И языки? И… Фу-у! Это банка с гнилыми зубами, что ли? Гадость!

Эриш хмыкнул, насмешливо глянул на меня, но тактично промолчал. Для него все это было привычно: глаза, чьи-то зубы на полке рядом с кишками, – а меня чуть ли не выворачивало от одного лишь вида сего обширного комплекта зельевара.

– Начинаю думать, – созналась я, – что перспектива знакомства с агрессивными душами покойных демонов меня пугает не так сильно. А вот то, что ты сейчас держишь в руках… – Эриш взял с полки черный пакет, в котором что-то активно шевелилось, но звуков не издавало. – Вот это меня чертовски пугает.

– Есть еще вариант обмена эмоциями, помнишь? – Эриш лукаво улыбнулся, высыпая в специальный котел: крылышки, толченые травки, розовый порошок и чьи-то шевелящиеся отрубленные лапки, похожие на мышиные.

– Я не твоя еда, Эриш, – ответила спокойно, но твердо, – и не одна из тех демониц, что с радостью лезет в постельку к любому высшему демону, наделенному силой, властью и магией.

– Знаю. Отчасти именно поэтому ты меня так привлекаешь. А еще я знаю, – эмпат понизил голос до ласкового шепота, – что я привлекаю тебя.

– О! – всплеснула руками я. – Все демоны такие самонадеянные? Или это у вас с Сэйном исключительно семейная черта?

– Видишь? – рассмеялся Эриш. – Ты так реагируешь, потому что я прав. Отреагируй ты иначе, я бы признал, что ошибся.

– Ты не ошибся.

Эриш вздернул бровь:

– Серьезно? А я думал, ты будешь отпираться до последнего.

– Не буду. Ты действительно меня привлекаешь, Эриш…

– Я польщен.

– Привлекаешь, – разъяснила свою позицию, – но как друг, как единственный демон гнезда, способный на проявление человеческих или около-человеческих чувств.

– Да ладно тебе, Дэви! Это смешно. Как показывает практика – дружбы между демонами и демоницами не существует как таковой в принципе.

– А вот тут я не соглашусь. Знаешь, кто уверяет, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует?

– Просвети меня.

– Тот, кто либо никогда не пытался завести подобной дружбы, либо тот, кто пытался однажды, но обжегся и разочаровался. Ты относишься к первой категории или ко второй?

Эриш озадаченно почесал подбородок, затем ответил:

– К первой. Демоницы хотят либо создать семью для продолжения рода, либо найти партнера и защитника, чтобы было легче выживать. К какой категории относишься ты, Дэви? К первой, кто хочет создать семью, или ко второй, кто хочет найти партнера?

– К третьей.

Эриш нахмурился.

– Третьей нет.

– Теперь есть. Я отношусь к той категории, которая не хочет выживать за счет рогатого мужика с крыльями.

Эмпат хохотнул.

– В Цэрбесе есть мужики без крыльев и рогов. На любой вкус.

Я попыталась вспомнить виды демонов, у которых чтоб ни рогов, ни крыльев одновременно не было. Вспомнила. Скривилась.

– Ты намекаешь на низших демонов без магического дара, которые и себя-то защитить не могут, поэтому преимущественно гибнут к семнадцати годам?

– Ну нет так нет, – не стал настаивать эмпат. – Значит, выделим третью категорию демониц… исключительно под тебя, необычная иномирная кьяни с человеческими принципами.

– Ага. И не забудь, что эта третья категория свято верит в дружбу между мужчинами и женщинами, если те и другие, естественно, адекватные. А в этой кладовой, скажу тебе по секрету, есть как минимум один адекватный демон и одна адекватная демоница.

Себя не похвалишь, никто не похвалит. Это да.

Эриш, все еще посмеиваясь, явно не воспринимая мои слова всерьез, откупорил бутылку с этикеткой «Опасно! Смертельный яд!» и вылил жидкость в котел.

– Погоди! – всерьез заволновалась я, проследив за его действиями. – Ты хоть читаешь, что написано на этикетках?

– Читаю названия, – не обнадежил он, – остальное не так интересно.

– Поразительно! Как ты только до своего возраста дожил с таким наплевательским отношением к смертельно-опасным вещам?

– Сам иногда удивляюсь. Видимо, везение.

– А вот у меня с везением не очень, – предупредила заранее, – поэтому не напутай с ядами, пожалуйста. Не хочу умереть от зелья, которое по идее должно было меня спасти.

– Бессмертные от зелий не умирают, – успокоил Эриш. – Если только от сильной передозировки чистой концентрации ядов.

Заметив пакетик с множеством ногтей, который лежал на полке рядом с глазами, я поняла, что меня сейчас действительно стошнит. Прокашлялась и ушла подальше от жуткого стенда. Уселась на стеклянную бочку, похожую на обычную бочку для хранения вина, и принялась наблюдать за Эришом, который залил содержимое котла ядом, все перемешал и добавил новый яд из другой бутылки.

Захотелось перекреститься.

– Расскажешь что-нибудь… отвлекающее от неприятной атмосферы этого места? – попросила я, стараясь смотреть исключительно на Эриша, чтобы случайно какую-нибудь отрубленную голову на полке не увидеть, иначе меня точно приступ хватит.

– Что тебе рассказать?

– Что-нибудь… не знаю. – Я задумалась. – Расскажи о Брухо.

Эриш поднял на меня откровенно недоуменный взгляд.

– О Брухо? – уточнил он, вновь обращая все свое внимание на зелье, которое уже бурлило и кипело в котле. – Это не ко мне. О наставнике лучше спрашивать у Регхара. Ты же знаешь, мы с Брухо не ладим.

– Знаю, что не ладите, но не знаю почему. – Я прокрутила в голове недавние слова Эриша. Он сказал, что раньше, много лет назад, приходил сюда с Брухо. Не с Регхаром и не с демоницами, желая уединиться в готическом месте, а именно с Брухо. – И я не совсем понимаю, за что конкретно Брухо тебя так возненавидел? И всех остальных эмпатов в придачу.

– Список причин для ненависти у него внушительный. Так сразу все и не перечислить, поэтому я даже начинать не стану.

– Но ведь ты сам сказал, что раньше вы неплохо проводили время вместе? – упорствовала я. Мне давно хотелось узнать о наставнике чуточку больше… О его шрамах, о прошлом, о войне. Сам Брухо никогда о себе не рассказывал. И я не слышала, чтоб другие демоны его обсуждали за ужином или во время вечерних магических игр в роучерг – в иллюзорные карты. А вот демоницы хоть и шептались о Брухо, но все их бесполезные сплетни в итоге сводились исключительно к Альби. – Даже зелья вместе пили втайне от Сэйна, почти как друзья. Что же случилось потом?

– Рассказывать о жизни других демонов, – Эриш поцокал языком, – в Цэрбесе не принято.

Да неужели?

– Но о Сэйне ты мне все рассказываешь, – припомнила я, – и о Регхаре тоже. И о других жителях гнезда, о которых я только спрашиваю. Брухо исключение?

– Он телепат, – напомнил Эриш, – который не любит, когда лезут в его личную жизнь.

Но при этом сам Брухо без стеснений лезет в личную жизнь всех окружающих его демонов. Ох, как я обожаю эти двойные стандарты!

– Я заслужила узнать о нем хотя бы самую малость, потому что сам Брухо знает обо мне все. Буквально. И это нечестно! – Я сложила руки на груди. – Он знает, во сколько лет я пошла в школу, знает, сколько раз я лежала в больнице, знает причину развода с моим мужем, знает, как звали моих родителей, и приемных и кровных, знает о моих предпочтениях в еде и – о боже! – даже в сексе. Он знает о моих страхах, о моих желаниях, он знает все! Детально. А я знаю лишь о том, что он анлихор, которого зовут Брухо.

– Ладно, согласен, – сдался Эриш. – Это немного нечестно.

– Вот-вот.

– Могу вкратце рассказать тебе о нем. НО не более того, что и так всем в гнезде известно.

– Хорошо, – обрадовалась я, – давай вкратце и общеизвестные факты.

Я села поудобнее и приготовилась внимательно слушать.

– Начну с того, что мы никогда не дружили с Брухо и никогда не ладили, что вполне объяснимо, учитывая нашу разницу в возрасте и его мерзкий характер. – Эриш поджег черную жижу в котле, оставил зелье гореть над магическим пламенем, а сам устроился на соседней от меня бочке. – Просто в определенный период жизни ему нужна была помощь, а я не мог отказать. Эмпатия и все такое. Он был близок к превращению в нэ’льва, что опять же вполне объяснимо. Он очень многое потерял за свою жизнь… точнее многих – семью, любимую жену, детей.

– У Брухо была бессмертная жена? До Альби?

В это сложно поверить, зная Брухо. Если он и способен любить, то как истинный демон, как зверь, как жестокий и властный хищник… наверное, как Сэйн. И я не совсем уверена, что подобная любовь имеет хоть каплю общего с человеческой. Любовь людей построена на эмоциях. Любовь демонов на инстинктах.

Эриш как-то странно усмехнулся.

– Брухо был трижды женат, – огорошил он. – На каждое тысячелетие по новой жене.

– Никогда бы не подумала… – проговорила на выдохе, – что Брухо такой любвеобильный.

– Первая его жена была южным драконом, – продолжил удивлять Эриш. – И Брухо сам ее убил, после того как она предала его на войне. Вторая была бессмертной демоницей возрождения и родила Брухо четырех наследников, но ее, как и детей, и всех остальных носителей гена возрождения, уничтожили драконы. Третья жена была смертной и избранной демоницей Сэйна.

Я присвистнула. Теперь понятно, почему инспектор не очень-то ладит с Брухо. «Все безрассудства в жизни совершаются именно из-за женщин. Всегда» – вспомнила я слова Сэйна в службе контроля, в камере смертников.

– Из-за той избранной возникло множество проблем в гнезде. Уж не знаю, чем она всем так приглянулась… – Эриш развел руками, – вроде обычная была, высшая найяри с заурядной магией, но редким даром «перемещения», она могла вселяться в любых существ, управлять их разумом и телом. Не сказать, чтобы слишком умная или слишком красивая, обычная, как все. Но отец с Брухо здорово поругались, не поделив ее, разрушили половину замка в процессе своих споров и выяснения отношений, оба сильно пострадали, в итоге отцу все это надоело и он уступил демоницу… которая оказалась не готова к семейной жизни с анлихором. Брухо хороший партнер, он способен защищать и обеспечивать, он безусловный лидер, рядом с которым ничего не грозит, но, – Эриш покачал головой, – как любой древний демон он крайне сух в вопросах касаемых чувств. Та избранная демоница долго с ним не продержалась, через пять лет завела более молодого и нежного любовника, а когда Брухо об этом узнал – сбросилась со скалы.

– Сама сбросилась? – не поверила я.

– Нет, конечно. Брухо ей помог. Ей и ее любовнику. Это не секрет, просто большая тайна, о которой не стоит никому говорить.

У меня отвисла челюсть.

– Вскоре после смерти третьей жены Брухо сложил обязанности наставника и решил превратить себя в нэ’льва. Ему стало… – Эриш закатил глаза, пытаясь подобрать правильное слово, – скучно. Надоело жить. Надоело день изо дня заниматься одним и тем же. Надоело постоянно ощущать горечь потери. Отец попросил меня исправить ситуацию, и я нашел простой выход – подсадил Брухо на зелья и яды из этой кладовой. Зависимый демон не думает о смерти, все его мысли нацелены на поиск новой порции яда. Но, разумеется, я понимал, что действие дурмана когда-нибудь пройдет и Брухо вернется к своему обдуманному и уже принятому решению стать нэ’львом. Некоторые древние демоны, пережившие не одну войну, испытавшие в жизни все, что только можно испытать, принимают такое решение. – Эриш печально улыбнулся. – Обычно им никто не мешает уйти, но Брухо лучший из оставшихся в Цэрбесе анлихоров, его жизнь представляет такую же ценность, как и жизни стихийников. В случае новой войны, природного катаклизма или разрушения баланса миров – Брухо спасет миллионы, поэтому сенат Цэрбеса не может допустить его смерти. Если бы у меня не получилось вернуть Брухо интерес к жизни, его бы насильно погрузили в летаргический сон на долгие тысячелетия.

– Но у тебя получилось?

– Как видишь, – подтвердил Эриш. – Наставник жив и всем сердцем ненавидит меня за то, что я подсадил его на яды. Ну и заодно за то, что позволил ему уйти в трехгодовой запой, познакомил с демоницей из Крайгана и посредством определенных зелий превратил в сон все его воспоминания о второй жене, думаю, единственной женщине, которую он по-настоящему любил. В правдоподобный сон, но лишенный эмоций. В итоге Брухо остался жив и у него снова есть семья. – Эриш взглянул на меня с вопросом: – Разве это не главное?

– Альби-то семья? – уточнила я. – Не-ет! Он же ее не любит совсем. С трудом терпит.

– Может и так, – пожал плечами эмпат. – Но Альби молода, беззащитна, невинна, у нее проблемы с магией и с контролем чувств. Она никого не знает ни в гнезде, ни в Цэрбесе. Она оказалась одна вдали от родины по вине Брухо – исключаем мою вину, – фыркнул Эриш, – и забудем тот факт, что это я их свел. Но, так или иначе, Брухо чувствует вину за то, что лишил Альби семьи, забрал ее из родного мира, заключил их нерушимый союз перед богами Анграхара, в то время как сам пребывал в состоянии глубокого дурмана от ядов. Я точно знаю, что пока Альби жива и верна Брухо, ему и в голову не придет мысль о смерти или о жизни нэ’льва. Ты ведь знаешь, как работает магия богов? Если демон умирает, демоница, связанная с ним узами брака, умирает следом.

– Но если первой умирает демоница…

– То демон может найти себе новую жену.

Я поморщилась.

– Замечательное демоническое равноправие. Прям ух!

Эриш рассмеялся.

– А кто говорил о равноправии, милая? Демоны – всегда были и всегда будут главными. В Цэрбесе, в гнезде, в семье. Так диктует природа, уж прости. Мы сильнее физически, магически и ментально. Поэтому Брухо будет заботиться об Альби до скончания ее дней, а любить может Уну, которая ушла от меня к нему. И, пожалуйста, – Эриш предупредительно пригрозил пальцем, – не спрашивай ничего об Уне. Это задевает мою самооценку. Все же где я и… где Брухо! Бр-р-р.

Я вспоминала вечно дрожащую перед инспектором кошечку, которая лишнее слово боится сказать в его присутствии, затем попыталась представить ее вместе с Брухо, который во многом жестче и грубее самого Сэйна.

– А Уну не смущает, – все же я решила задать один вопрос, – что Брухо немножечко женат на другой женщине?

– Полагаю, это смущает только Альби. Брухо плевать на чужое мнение, а Уна эгоистичная стерва, которая нашла себе незаменимого покровителя и вцепилась в него мертвой хваткой. Она скорее сживет Альби со света, чем когда-нибудь расстанется с Брухо. Он ее стена, – загадочно добавил Эриш, – которая при любом раскладе убережет ее даже от Сэйна.

Эмпат погасил магическое пламя, хорошенько перемешал содержимое котла, сотворил из воздуха хрустальные бокалы и принялся разливать уже готовое зелье.

– Два бокала… – отметила я.

– Угу.

– Ты тоже будешь пить эту дрянь?

– Все ради тебя. – Эриш с улыбкой протянул мне до кроев наполненный бокал. – Если уж по какой-то трагичной случайности я что-то напутал или в неверных пропорциях смешал ингредиенты, я буду не так сильно мучиться и винить себя, если отравлюсь вместе с тобой.

– Твои слова должны были успокоить?

– Все будет хорошо… – заверил он. – Я принимал эти зелья и лечил с их помощью других демонов, когда твоих родителей даже в планах не было. Жизненный опыт, так сказать. Поэтому доверься мне.

И я доверилась. Судорожно вздохнула, чокнулась с Эришом бокалом и, не оставляя себе и секунды на раздумья, махом осушила содержимое, зажав нос и крепко зажмурившись.

Я не ждала от Эриша подвоха. Даже не задумывалась о малейшем подвохе с его стороны. И, наверное, именно это стало моей самой большой ошибкой.

Эмпат честно выпил свою порцию зелья следом за мной, поставил бокал на ближайшую полку и…

– Ой! – вдруг извиняющимся тоном пробормотал этот невозможный демон. – Я, кажется, забыл предупредить тебя о побочных эффектах зелья.

Ну начинается!

Я почувствовала легкое головокружение, опьяняющую слабость.

– Что еще за побочные эффекты? – напряженно спросила, пытаясь сфокусировать на Эрише расплывающийся взгляд. Все двоилось. Плыло. Пульсировало. Стены начали сдвигаться. Факел ярко мерцать.

– У зелья несколько этапов воздействия на тело и сознание. Совсем о них позабыл! Давно просто зелья не готовил, – несказанно обрадовал Эриш и, судя по тому, как он скатился с бочки и плюхнулся на пол, попутно хватаясь руками за несуществующую в воздухе опору, у него в глазах тоже все плыло и двоилось не хуже моего. – Первый этап – слабость.

– Я заметила…

Усталость навалилась невероятная. Веки налились свинцом. И я обессиленно привалилась спиной к стене, закрыла глаза и расслабилась.

– Какой… – я зевнула, – второй этап?

Судя по шуршащим звукам одежды, Эриш не стал заморачиваться и удобно расположился прямо на полу, не в силах взобраться обратно на бочку.

– Второй – обострение всех чувств, – медленно, растягивая слова, поведал демон. – Третий, – он отчего-то хихикнул, – мой любимый – эйфория.

– О! Третий этап мне нравится.

Эйфория – это интересно. Как раз эйфории мне и не хватало… последние три-четыре года. Еще до Цэрбеса, после смерти родителей, в моей жизни происходило больше плохого, чем хорошего.

– Слышишь? – спустя пару минут, в течение которых лень было даже говорить, вновь подал сонный голос Эриш. – Скребутся…

Я приоткрыла глаза, прислушалась, и действительно… скребутся.

– Слышу, – в изумлении прошептала я. – Зверей.

Слышу, как их когти царапают стекло. Слышу голоса демониц в замке. Слышу детей на арене. Слышу, как открываются двери. Слышу биение собственного сердца. Стоп! Не только своего сердца, но еще и Эриша. Слышу его дыхание.

– Это второй этап, – пояснил демон. – Обострение чувств. Слух, зрение, обоняние. Хорошо, что мы сейчас под землей, в противном случае уже бы стали сходить с ума от тысяч голосов всех жителей гнезда.

Немного погодя Эриш поднялся на ноги. Потянулся, разминаясь, затем принюхался и скорчил недовольную рожицу, вероятней всего ощутив все запахи кладовой с утроенной силой. У меня от них так вообще голова разболелась. Зато слабость отступила, как и желание провалиться в объятия Морфея. Но заслезились глаза от ослепительно-яркого света факела. А от громкого скрежета когтей в лабиринтах захотелось зажать уши, пока из них не потекла кровь.

– Сказать, какой четвертый этап воздействия зелья? – Эриш покосился на меня, дождался короткого кивка и преспокойненько так сообщил: – Эйфория сменяется страстью. Безудержным влечением.

Я широко распахнула глаза.

– Что-о?!

– На четвертом последнем этапе, – ухмыльнулся он, – демоны и демоницы испытывают болезненную необходимость совокупиться с любым представителем противоположного пола любой расы. Довольно забавный побочный эффект.

– За-за-забавный? – я аж заикаться начала.

– Забавный, да. Как при передозировке любовным зельем, только сильнее и быстротечней. Эй! – Эриш примирительно поднял руки вверх. – Положи банку с глазами на место, Дэви! Положи банку, я сказал! Не станешь же ты разбрасываться органами убиенных?

– Еще как стану, сволочь ты хвостатая! – меня всю передернуло от осознания ближайшего будущего. Мы здесь с Эришом одни. В кладовой ядов за семью печатями охранной магии, на втором уровне под землей! Непреодолимое влечение у нас возникнет друг к другу! И никто не сможет нам помешать «совокупиться». – Ты… бессовестная морда! – возмутилась я. – Ты знал о побочных эффектах зелья и ничего мне не сказал. Даже не намекнул! А ведь я тебе доверяла! Как ты мог так поступить?

– Я просто о них забыл! Забыл!

– Ты хоть и похож на ветреного демона, но, черт возьми, не настолько же!

– Возраст… – старательно пряча улыбку, отшутился эмпат, – память совсем шальная. Я не специально это сделал, поверь!

– Тогда я тоже, – заявила гневно, прицеливаясь в эмпата банкой, – не специально!

Эриш от моего снаряда без труда увернулся. Банка разбилась о стену, а глаза какого-то невезунчика покатились по полу.

– Я хочу уйти! Пока еще не поздно! – я тут же направилась на выход. – Мы не должны находиться здесь вдвоем, когда наступит этот четвертый этап! Не должны! Иначе я никогда, клянусь, никогда больше с тобой не заговорю.

До двери я успешно дошла, Эриш даже не возражал, лишь следил за мной. А вот выйти из кладовой и взобраться по лестнице в лабиринты коридоров у меня не вышло. Дверная ручка растворилась… а затем и дверь исчезла, сливаясь со стеной.

– Ты что издеваешься?! – я обернулась к демону, который явно потешался над сложившейся ситуацией. А я… я уже в красках представляла, как мы начнем сдирать друг с друга одежду, ничего не соображая, полностью подчиняясь влечению.

– Дэви, – произнес Эриш успокаивающе мягко, – когда настанет четвертый этап, и ты и я уже будем спать. В разных кроватях.

Я остановилась, вернула очередную банку на место и взбешенно уставилась на Эриша. Очень хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым! Прям руки чесались.

– Первый этап длится минут десять, – объяснил эмпат, – и он уже прошел. Второй где-то два часа, плюс-минус. Третий самый длительный – часов семь-восемь. Когда наступит четвертый этап, мы с тобой уже точно выясним помогло ли зелье или нет, избавило ли тебя от видений или нет.

– А если нет?

– Пойдем к Брухо. Он будет в гнезде к утру, примерно через пять часов, а может и раньше. Мы успеем с ним все обсудить и принять какое-то решение по избавлению тебя от душ покойных демонов задолго до наступления четвертого этапа действия зелья. Поэтому, прошу тебя, расслабься. – Эриш осторожно приблизился ко мне. – Я действительно забыл обо всех этих побочных эффектах. Просто из головы как-то вылетело. – Он положил ладони мне на плечи, доверительно заглянул в глаза. – Демоны и демоницы обычно не обращают на них внимания. Вот и я тоже никогда не обращал.

Я немного успокоилась. Та-а-ак… ладно, все не так плохо, как сперва показалось. В запасе где-то десять часов. По истечении этого времени я просто запрусь в своих покоях. Действие зелья пройдет, я никого не изнасилую, и все будет хорошо. Наверное.

– Прощаешь меня? – мурлыкнул Эриш. – Обещаю, что и пальцем тебя не трону под влиянием зелья. Честно-честно.

– Совести у тебя нет, – вынесла вердикт я, отстраняясь от него.

– Совесть штука ску-у-учная. – Он обворожительно улыбнулся… так, как могут улыбаться только эмпаты, подключая все свои обольщающие чары. – А я стараюсь избегать всего скучного и тривиального, не хочу к трем тысячелетиям потерять интерес к жизни подобно Брухо.

– Ты так уверен, что доживешь до трех тысячелетий?

– А почему нет? Пока я неплохо справляюсь.

– Мне бы такую уверенность хотя бы в завтрашнем дне.

– Демоницы, – хоть и с улыбкой, но уже вполне серьезно сказал Эриш, – приобретают эту уверенность, когда находят сильного партнера. В этом вся суть выживания.

– Да-да, знаю, – пробурчала я нерадостно, – весь смысл жизни «нормальных» демониц заключается в поиске самого сильного мужика с большим… гнездом. Если бы я родилась «нормальной» демоницей по меркам Цэрбеса, то уже давно бы повесилась, осознав всю ничтожность своего существования и жизненных приоритетов.

Эриш поджал губы, посмотрел на меня задумчиво и посоветовал:

– Лучше не говори ничего подобного при отце.

– Почему? – не поняла я. – Разозлится и отшлепает меня огненной плетью? Ну так я очень в этом сомневаюсь. Не навредит он сосуду для своих детенышей, чтобы я ему не сказала и чтобы не сделала. Сэйн не дурак и не станет портить наши и без того сложные отношения из-за какой-то ерунды.

– Да не в этом дело, – снисходительно опроверг все мои догадки Эриш. И голос у него такой стал, словно он какую-то простую истину растолковывает несмышленому ребенку. – В Цэрбесе вряд ли найдется демоница хоть немного похожая на тебя.

– Не считаю это проблемой.

– Я тоже, но однажды это может стать серьезной проблемой. В Цэрбесе все живут инстинктами. Все без исключений. Демоницы не стремятся к самостоятельной жизни, так заложено генетически. Демоницы не позиционируют себя как самодостаточных личностей из-за преобладающих инстинктов подчинения и самосохранения, которые всегда удовлетворяются за счет партера или хозяина. Ты особенная. Иначе мыслишь, иначе себя ведешь, иначе видишь наш мир, демонов, законы и прочее. Жизнь среди людей сделала тебя феноменальной демоницей для Цэрбеса. Отец падок на все особенное и необычное. Когда он поймет, что ты из себя представляешь на самом деле, задушит… либо своим вниманием, либо желанием исправить ошибку природы и тебя подчинить. А то и другое, – предостерег эмпат, – очень опасно, тем более если речь идет о древнем демоне с уникальным разумом, невероятно развитыми инстинктами и сверхтяжелым нравом, присущим многим обладателям агрессивной магии.

Я промолчала.

Сдается мне, Сэйн давно понял, что я из себя представляю и насколько сильно отличаюсь от других демониц, что его окружают.