ГЛАВА 10

– Кьяни, просыпайтесь! – кто-то бесцеремонно потрепал меня за плечо, вырывая из сладких объятий сна. – Проснитесь же, наконец!

Я приоткрыла глаза, сонно поморщилась, повернулась к окну, убедилась, что солнце из-за горизонта даже и не думало показываться, и снова уткнулась лицом в подушку. Решение притворяться спящей до победного, ну или на крайний случай мертвой, пришло внезапно. Спать хотелось жутко.

– Кьяни! – громко возмутилась смотрительница гнезда Лирэй.

И как только она умудрилась в покои мои пробраться? Руны же блокируют… А, черт. Наверное, я забыла заблокировать входную дверь из-за всей этой суматохи со знаниловом.

– Живо просыпайтесь! – не отставала от меня Нэн.

Навязчивое желание послать вампиршу куда подальше, причем отборными словами Брухо, который обычно не ограничивает себя в бранных выражениях ни в присутствии других демонов, ни в присутствии учеников или женщин, сдержать было непросто, язык так и чесался, но я справилась. Не открывая глаз, сипло спросила:

– Что вам надо, Нэн? – вопрос был адресован по большей части в подушку. – И что вы забыли в моей спальне? Ночью!

– Я стучала! – раздраженно процедила смотрительница. – Долго стучала! Но вы не открывали… а так как дверь была не заперта, я решила зайти, а то мало ли… вдруг вы тут вздернулись или еще чего.

Вздернулись! Да щас. Не дождетесь.

– А намек, что я просто не хочу открывать или, логичней, сладко сплю, вы, видимо, не поняли?

Или успешно проигнорировали…

Нэн силой стащила с меня одеяло и резко отшвырнула его в сторону. В ответ я лишь протяжно вздохнула. Желание послать смотрительницу гнезда в преисподнюю Анграхара значительно возросло.

– Живо вставайте! – как заорет она, у меня аж уши ненадолго заложило. – У вас осталось меньше десяти минут на сборы!

– Вообще-то сегодня я собиралась выспаться, так что…

– Хозяин хочет вас видеть! Поэтому вставайте и одевайтесь. Немедленно!

Я поежилась при упоминании о Сэйне, даже холодок по спине пробежал. Ну что ему опять от меня нужно? Еще один полет в службу контроля? Очередной родственник-убийца? Или «приятная» беседа об обязанностях всех бессмертных демониц?

– А ваш эгоистичный хозяин не может подождать до утра?

Нэн взбесилась:

– Наш хозяин! – вампирша отняла у меня подушку и отправила ее вслед за одеялом – на пол. – И ваш и мой! Одевайтесь, пока не рассвело! Господин Эриш велел доставить вас к нему любым путем, и если потребуется, – перешла на угрозы Нэн, – разрешил применить силу.

Господин Эриш? От удивления сонная нега полностью развеялась.

– Так вас Эриш прислал? – я привстала на локтях, в изумлении посмотрела на Нэн.

Вампирша моей реакции не оценила и вообще как-то подозрительно прищурилась.

– Верно, кьяни. Младший господин прислал за вами, – уточнила смотрительница, – и он был чем-то крайне обеспокоен, но чем конкретно не сказал. Господин не обязан отчитываться. Но полагаю, что причина беспокойства заключается именно в вас… что странно.

Я соскочила с кровати. Просто так, развлечения ради, Эриш бы меня будить не стал, это точно. Значит, что-то случилось, что-то нехорошее, и это что-то нехорошее меня определенно касается.

– Знаете, кьяни, – вампирша отчего-то помрачнела, наблюдая, как я засуетилась по комнате, сперва натягивая на себя штаны, затем уже на ходу обувь. – Если инспектор узнает о ваших отношениях с его сыном…

– Стоп! – я ужаснулась. – Вас куда-то не туда понесло, Нэн.

– А хозяин узнает, – не обращая внимания на мои слова, строго продолжила смотрительница, – потому как я непременно ему доложу, ибо головы лишиться не хочу… то пострадает весь замок и вы в первую очередь. Наш инспектор чтит законы! А законы Цэрбеса запрещают бессмертной любовную связь, как и духовную, ментальную и физическую, с кем-то помимо уже имеющегося хозяина, партнера или мужа.

– О боги! – я жестом остановила Нэн от дальнейшей надуманной ереси, а может слухов. Все же с Эришом меня в замке видели чаще, чем с Сэйном, и это рождало некие пересуды у особо одаренных демониц. – Даже слушать не хочу, что вы несете! Нет у меня никаких отношений ни с инспектором, ни с его сыном! Не говорите глупостей.

– Ну конечно, – с полнейшим недоверием протянула смотрительница и осуждающе покачала головой. – Именно поэтому вы так подорвались на встречу с младшим господином. Из-за отсутствия каких-либо отношений между вами… Да-да.

Переубеждать мнительную вампиршу смысла не было – если она что-то вбила себе в голову, то это надолго – да и желания распинаться перед Нэн и тем более что-то объяснять с пеной у рта тоже. Я ни в чем не виновата – это главное, и оправдываться мне, соответственно, не за что. Поэтому я упорно проигнорировала все ее дальнейшие высказывания по поводу моей безответственной персоны, которая целиком и полностью принадлежит Сэйну и никому другому принадлежать не может.

– А измены в гнезде караются жестоко, – добавила смотрительница, когда мы на платформе поднялись на пятый этаж замка, где располагались покои Эриша в левом крыле и Регхара в правом. – За первую измену – предупреждение, а за вторую – либо изгнание, либо лишение ненужных конечностей.

– Милосердия Сэйну не занимать, – съязвила я.

– Ваши шуточки, кьяни, неуместны в столь серьезных вопросах!

– У вас просто чувства юмора нет, вот и все, – сказала я чистую правду, – как и у остальных демониц в Цэрбесе. Уж не знаю, в чем проблема. Видимо, воздух здешний, – я покосилась на покрасневшую от моих слов вампиршу, краснела она явно не от смущения, – на вас, на демониц, плохо влияет.

Нэн клацнула зубами. Я скрытой угрозой не прониклась, потому как с вампиром я общалась ежедневно, и тот, в отличие от Нэн, куснуть и вправду может.

А про суровые методы наказания изменников в гнезде, как и воришек, я и раньше знала, поэтому жестокость Сэйна тоже не впечатлила. Слышала в столовой про бедолагу-демона, который позарился на избранную правителя и в итоге рук лишился. Хотя с другой стороны – сам дурак, прекрасно зная правила и беспощадный, принципиальный, как у анлихоров, нрав Сэйна, полез на самый на рожон, надеясь исключительно на удачу. Пф-ф… Полагаться на удачу в Цэрбесе глупо. Это как уповать на милосердие палача, находясь на эшафоте в пяти секундах от прилюдной казни, при том что на шее уже затянулась петля. Как говорит наставник: «Цэрбес не прощает ошибок. Демон может надеяться только на себя и на свои силы. А если ты безрассуден и к тому же неизлечимо глуп – смерть твоя будет мучительной, ибо глупцы в Цэрбесе всегда кончают в муках, так как способны на пустом месте отыскать самые страшные проблемы на свою вездесущую задницу.»

Смотрительница проводила меня до покоев старшего сына инспектора трех миров.

Остановившись перед высоченными дверьми, я вздернула брови и скептически осмотрела выгравированное на драконьем стекле изображение двух демонов, точнее одного хвостатого демонюги и крылатой демоницы, чьи тела переплелись в страстных и очень откровенных объятиях. Слишком откровенных.

И стоило мне только постучать, двери в тот же миг распахнулись, и из глубины покоев донеслось:

– Заходи.

Я переступила порог, Нэн последовала за мной, но Эриш, который вышел к нам навстречу, тут же остановил смотрительницу неожиданно холодным, приказным тоном:

– Ты свободна.

Вампирша испарилась моментально. А я, после того как взглянула на демоническое, некогда привлекательное лицо эмпата, которое сейчас представляло собой крайне пугающее зрелище, тоже захотела испариться. Но испариться не получилось, как и провалиться сквозь пол, и просочиться сквозь стеклянные двери тоже не вышло, хоть я и попыталась – вжалась в двери спиной, причем со всей силы, даже ногами в пол уперлась, но двери не поддавались и не открывались. Поэтому, обреченно сглотнув, я была вынуждена оставить свои безнадежные попытки к бегству и встретиться лицом к лицу с дьяволом… который Эриш.

Но сейчас это был не Эриш. Точнее, не тот Эриш, которого я знала.

Ко мне решительно направлялся огромный демон. Настолько огромный, что пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его жуткое лицо. И он был весь черным – как виверг, когда принял боевой вид в службе контроля – вся его кожа была антрацитовой. Короткие волосы огненно-красные, как и глаза без зрачков и кисточка длинного хвоста. А еще шипы… половина лица и почти все тело у демона было покрыто острыми, черными шипами, которые пульсировали, то вспыхивали алым свечением, то снова темнели.

Если бы не голос Эриша, я бы никогда не подумала, что это шипастая трехметровая машина для убийств имеет хоть что-то общее с извечно веселым и любвеобильным эмпатом.

Эриш приблизился ко мне с улыбкой. Но я не улыбалась, я смотрела на его шипы, на руки-кувалды, и на значительно удлинившиеся клыки, и на хвост, по которому пробегали красные всполохи.

Демон не сразу сообразил, в чем заключается причина моего ступора, а когда все же сообразил, замер, мотнул хвостом и вернул себе вполне привычное для меня обличие.

– Я тебя напугал? – спросил он с извиняющимися нотками.

Я хотела сознаться, что черный монстр с шипами на жуткой морде теперь навеки останется в моей памяти, будет приходить в кошмарах и мучить меня на пару с чертями, но решила не расстраивать Эриша и ограничиться:

– Выглядел ты и вправду жутковато, – уклончиво ответила я, – очень жутковато. Но это всего лишь ты, поэтому не так уж и страшно… да.

– Прости, Дэви, я не хотел тебя напугать. – Эриш поморщился. – Просто забыл сбросить боевую ипостась.

– Зачем ты вообще ее принимал?

– Так гораздо легче общаться телепатически на удаленном расстоянии. А мне нужно было кое с кем поговорить за пределами гнезда. Прости еще раз.

– Все в порядке, – я примирительно улыбнулась, – ты демон. А любой демон временами обязан быть жутким и страшным, иначе какой-то неправильный демон получается.

– Жуткий и страшный? – Эриш наигранно надул губы. – Это прям разочарование всей моей жизни! Ведь я раньше думал, что в любом обличии прекрасен и неотразим.

Я отпрянула от двери, когда Эриш протянул ко мне руки, и тут же оказалась в демонических объятиях, которые показались мне немного напряженными.

– Так ладно! – я вспомнила слова Нэн и поспешила высвободиться. – Рассказывай, – требовательно посмотрела на Эриша, – зачем я здесь? Что-то случилось, верно?

Демон с грустью кивнул.

– Случилось, – сказал он на выдохе.

У меня аж сердце сжалось. Непривычно видеть Эриша грустным. Я его даже расстроенным ни разу не видела, только раздраженным, когда он ругался с Сэйном. А сейчас на Эрише прям лица не было. Правильно говорят: «Тяжело, когда плачет человек, который всегда всех утешал». А Эриш меня утешал с самого первого дня в Цэрбесе.

– Ты лучше присядь, Дэви. – Эмпат указал на обшитый золотистым бархатом диван. – Разговор предстоит долгий.

Я обернулась в указанном направлении и не сдержала «Вау!» полного восхищения. До этого момента все мое внимание занимал исключительно Эриш, и я только сейчас обратила внимание на обстановку в покоях старшего сына инспектора, в которых ранее мне бывать не доводилось. Почти все в золоте и минимум драконьего стекла. Вместо потолка звездное небо, а на полу каменная плитка. На стенах гобелены ручной работы и картины в золотых рамах, правда, картины изображали до безобразия неприличные постельные сцены демонов. Много мебели в гостиной, есть даже статуи демониц, лаконично вписывающиеся в богатый интерьер.

– Или можешь пока осмотреться, – внес очередное предложение Эриш, заметив мой интерес к обстановке вокруг, которая не могла не вызвать восторга и изумления после невзрачных стеклянных комнат и пустых коридоров в замке. – А я тем временем, – эмпат горько усмехнулся, – приготовлюсь унижаться, ползать перед тобой на коленях и просить о помощи.

Я тут же уставилась на Эриша, позабыв об извращенных картинах.

– Что, прости? – переспросила я в смятении. – Ты хочешь просить меня о помощи?

– Ага…

– Ты?! – намекнула я на его высокопоставленный статус и, бесспорно, могущественный высший вид с агрессивной магией. – Меня?!

Эриш, пребывая в некой прострации, меланхолично пожал плечами.

– У меня нет иного выбора, милая, – признался он с заметным разочарованием. – Я не хотел тебя в это втягивать, честное слово, не хотел, но… видимо, ты, Дэви, последняя надежда.

– Мне уже страшно.

Правда, страшно. Потому что еще никогда я не видела Эриша столь серьезным и удрученным, можно подумать, что кто-то умер. А еще я не представляла, чем могу ему помочь. Ведь в демонических делах, в силу объективных причин, я помочь точно никак не смогу. А с личными делами у Эриша все и без меня великолепно. Поэтому вопрос напрашивается один:

– И что за помощь тебе нужна?

Эриш ответил не сразу. Он все же подвел меня к дивану, усадил, а сам без колебаний опустился на пол, на колени, при этом не обращая внимания на мое возмущение. Я не Сэйн, и вообще против ползания по полу на корячках, демонстрируя тем самым почтение, уважение и полное подчинение. Но Эриш был иного мнения, потому как с колен не поднялся.

Он облизнул губы и, немного помедлив, сказал то, чего услышать я никак не ожидала:

– На самом деле помощь нужна не мне.

Прекрасно.

– Л-а-а-адно. И кому же?

– Только не уходи сразу! Хорошо? Помощь нужна Регхару.

– Надеюсь, ты сейчас шутишь.

– Я серьезен как никогда. Регхару нужна твоя помощь. Естественно, он тебя просить не будет, поэтому прошу я.

– Моя помощь Регхару не нужна! – в этом я убеждена на сто процентов. – Он скорее удушится на собственном же ремне, чем примет помощь «от низшей твари», как он сам меня назвал. Регхару нужна моя смерть, – и в этом я тоже убеждена, – или как минимум изгнание из стихийного гнезда, за периметром которого меня непременно ждет та же смерть. Если ты забыл, Эриш, – я сложила руки на груди, – то я тебе сейчас напомню. Регхар, ввиду своей мстительной натуры, ненавидит всех низших демонов, особенно хищных видов, из-за трагической кончины своей горячо любимой жены, которую убила низшая арьга. А знаешь, кто еще низший демон хищного вида, Эриш?

– Не издевайся, Дэви…

– Я низший демон, Эриш! И Регхар хочет моей смерти. И однажды он уже попытался меня убить, невзирая на десяток свидетелей из сената Цэрбеса. Я незлопамятная, но о том, как тебе пытаются выжечь мозги – невольно запоминаешь. И помощь мою он в гробу видал. Но ради интереса, – я повела бровью, – все же спрошу. Что великому и ужасному стихийнику могло понадобиться от низшей твари дрожащей вроде меня?

Эриш положил ладони на мои колени, несильно их сжал, затем поднял голову, заглянул мне в глаза и… Ну что же это такое?! И у меня снова защемило сердце. Такой взгляд у него несчастный стал, обреченный, ищущий хоть каплю поддержки. Я прикусила язык и решила выслушать Эриша до конца.

– У жены Регхара была младшая сестра, – издалека начал он, – которую звали Эйви и которую Регхар взял под опеку в свое время – обеспечивал ее всем необходимым, даже сверх разумной меры. По-хорошему, Эйви должна была жить в нашем гнезде, но ее отец – высший демон змееврат, член сената Цэрбеса – изъявил желание покинуть гнездо после гибели своей старшей дочери, а чуть позже жены, и поселиться в одном из жилых кварталов. В то время Эйви не исполнилось и тринадцати лет, поэтому отец забрал ее с собой.

– Понимаю ее отца. – Я вспомнила себя три года назад. – Я тоже начинала жизнь заново после смерти родителей. Новый дом, новое окружение. Это вполне нормально.

– Не спорю, но даже когда они покинули гнездо, Регхар заботился об Эйви – для него она стала неким утешением после гибели жены. Они, кстати, Эйви и Лорей, покойная жена Регхара, похожи как две капли воды. Так с виду и не отличишь никогда. Наверное, еще и поэтому Регхар так привязался к Эйви, она напоминала ему Лорей. А Лорей была для Регхара всем. Буквально. Он дышал ее. Жил ей. Вот такая несвойственная для стихийника любовь, подавляющая инстинкты, застилающая глаза и усмиряющая дикое пламя магии, но, видимо, – Эриш хмыкнул, – это наследственное. Как Сэйн когда-то любил мою мать, так и Регхар любил Лорей.

Я с трудом подобрала челюсть. Циничный Сэйн, холодный до всех видов чувств, и поглощающая любовь до помутнения рассудка? Как-то плохо я себе это представляю. Хотя откуда мне знать? Может, тысячелетия тому назад Сэйн был не таким… ледяным внутренне, огненным внешне.

– К тому же Лорей выросла в нашем гнезде, – продолжил Эриш, – и родилась всего на месяц позже Регхара в одном из особняков. Они чуть ли не с пеленок подружились – вместе играли у реки, вместе обучались у «знающих», затем у Брухо, потом вместе работали в службе контроля, следом заключили брак перед богами Анграхара вопреки запрету отца.

– Сэйн был против их брака?

– Разумеется, ведь Лорей не имела дара бессмертия. А по традициям, если стихийный демон и связывает себя узами брака, то только с бессмертной, которая либо носит его дитя под сердцем, либо уже выносила. Отец всегда выступал против их брака, Лорей была смертным змеевратом. Обычно змеевратам отведено три – четыре тысячелетия. Но Лорей не прожила даже двух столетий, ее убила арьга, но ты об этом и так знаешь.

Я кивнула. Знаю. Без подробностей, конечно, но в целом мне понятно, что жене Регхара не посчастливилось столкнуться с арьгой, которую в стихийное гнездо привел Сэйн.

– Та молодая и на вид прекрасная, невинная арьга оказалась подставной, со скрытыми метками правды на теле, с чарами, блокирующими сознание, и прочим, – сообщил Эриш, – ее подарили отцу, дабы разрушить наше гнездо. Убить женщин, детей, грифонов и подвергнуть могущество и силу отца всеобщему сомнению, затем свергнуть его с занимаемой должности инспектора и установить в Цэрбесе новые порядки. У нас, видишь ли, в сенате появились некие личности, которые радели за чистоту крови и надеялись на уничтожение определенных рас существ, а отец и еще парочка влиятельных древних правителей им здорово мешали в осуществлении кровавых планов. Но это другая история, – Эриш недобро мотнул хвостом, рассекая воздух хлестким ударом, – неприятная, кровавая и с плохим концом, где головы всех предателей отец надевает на острые пики, поэтому подробности я не готов сейчас рассказывать. Может потом.

– Хорошо, – согласилась я, – давай вернемся к Регхару и его проблеме. Жена Лорей умирает от рук арьги, а он…

– Медленно начинает сходить с ума, – закончил Эриш. – В то время Регхар был очень молод и не умел контролировать магию в совершенстве. Стихийная магия – самая сильная магия в Цэрбесе. Для ее контроля нужен безупречный эмоциональный фон, чистый разум и постоянное утоление инстинктов. Как это иногда бывает, магия Регхара оказалась сильнее его самого. После гибели жены – он сдался, перестал утолять инстинкты, упустил контроль над силами, и его сознание постепенно принялась захлестывать бездна. В какой-то момент он дошел до точки невозврата – переступил черту, после которой магию подчинить практически невозможно, она необратимо вплетается в ауру, стирает ее часть и вместе с этим опутывает сознание. Если бы не Эйви, Регхар превратился в нэ’льва раньше, чем Брухо, отец или я смогли бы ему помочь.

Неожиданно…

– И что такого сделала эта Эйви? – никак не могла сообразить я. – И вообще, как она относится к проблеме Регхара, к которой ты все пытаешься подвести меня окольными путями?

– Эйви стала «якорем».

– Якорь? – я не сдержала нервный смешок. – Тот, что ржавый и мокрый?

– Не в буквальном смысле, – фыркнул Эриш и пояснил: – Таких демонов, как она, на современном языке милеши называют «якорем» для другого демона, точнее, якорем для его души. На древнем языке их именовали как хранителей и защитников душ. Становление якорем это что-то вроде магического явления.

– Впервые о таком слышу.

Эриш усмехнулся.

– Ты еще много не знаешь, – заверил он, – и о многих явлениях нашего мира тебе только предстоит услышать. Якорем может стать любое существо для отчаявшегося демона, сознание которого поглощает магия. Не знаю, почему так произошло и почему именно Эйви стала якорем для Регхара, но когда он вспомнил о ней после смерти жены, заставил себя частично подчинить магию, насколько это было возможно. Но главное, что процесс превращения в нэ’льва замедлился, а потом и вовсе остановился. Регхар вбил себе в голову, что обязан заботиться о семье Лорей, раз не смог позаботиться о самой Лорей, когда это было нужно. В общем, двенадцатилетняя Эйви стала якорем, сама того не подозревая, и последующие триста лет успешно справлялась с этой ролью, которую отвели ей боги Анграхара. Она удерживала магию Регхара, балансировала его эмоции, выравнивала чувства и инстинкты, другими словами, своим присутствием усмиряла его дикую сущность и привязывала его душу к миру живых, не позволяя стихийной магии окончательно подчинить сознание ослабленного демона.

– У них были отношения? – уточнила я, стараясь во всем разобраться. – У Регхара и Эйви?

– Насколько мне известно – нет, – в голосе Эриша проскользнули отчетливые нотки сомнения, – отношения у них были исключительно дружеские, ну и магические, соответственно. По крайней мере, со стороны Регхара, но я не уверен, как к нему относилась Эйви, мы с ней почти не общались. Зато я точно знаю, как сильно нуждался в ней Регхар. Они периодически обменивались магической энергией, что помогало Регхару уменьшить свою боль, которая у стихийного демона, не подавляющего чувства, сильна настолько, что достаточно хоть ненадолго позволить ей взять верх над разумом, и стихийник превратится в нэ’льва.

Я задержала дыхание от ужаса собственной догадки.

– Регхар ведь не… – я сглотнула, – он ведь не превратился в нэ’льва?

Не то, что бы мне жаль Регхара, мне скорее жаль Сэйна, который, если потеряет своего единственного родного сына, вполне может потерять и контроль над своей магией, и контроль над чувствами, и над демонами Цэрбеса, и вдобавок утратить интерес к жизни. А это значит, что место инспектора трех миров перейдет к другому демону, который либо уничтожит половину Цэрбеса, либо не справится с навалившимися на него обязанностями. А у инспектора обязанностей предостаточно.

– Пока что Регхар не превратился в нэ’льва, – успокоил меня Эриш. Я привалилась к спинке дивана с протяжным «фу-у-ух». Значит, миры в безопасности и разрыв материи нам не грозит, как и захват Земли демонами. Но Эриш не дал мне расслабиться и тут же добил: – Но скоро превратится. И когда я говорю «скоро», я имею в виду ближайшие дни. Эйви умерла вчера ночью. Ее убили драгеры – ночные хищники, которые прорвались в квартал.

Вчера ночью…

– И ты узнал о ее смерти, когда был в моих покоях? – догадалась я, припоминая события минувшей ночи. Ведь именно тогда Эриш сорвался с места, узнав о какой-то проблеме Регхара.

– Да. – Эмпат поджал губы. – Спасти Эйви, увы, не удалось. Поэтому у Регхара больше нет якоря, его баланс нарушен и сознание медленно поглощает магия стихий. Это как смертельная болезнь с магическим необратимым эффектом – обрывается якорь, связывающий душу сломленного демона с этим миром, искажается аура и «здравствуй, Анграхар, прощай Цэрбес!». При самом благоприятном исходе Регхар продержится еще неделю, может чуть больше.

– А потом?

– Без нового якоря он не справится, и вряд ли вообще существует этот новый якорь для него. Но с твоей помощью, – Эриш снова сжал ладонями мои колени, – есть маленький шанс вернуть Регхару старый якорь и остановить катастрофу. Лишь одним богам известно, как на смерть Регхара отреагирует отец. Сейчас Сэйн безэмоционален, ввиду того что возводит инстинкты над чувствами, но его любовь к детям сильнее каких бы то ни было инстинктов. Поэтому есть большая вероятность, что если отец лишится Регхара, – подтвердил Эриш мое предположение, – то наше гнездо лишится хозяина, если, конечно, утратив последние чувства – отец не превратится в нэ’льва и всех нас здесь не убьет. Сэйн один из тройки самых могущественных существ Цэрбеса, и если он станет нэ’львом, – Эриш развел руками, – кто знает, во что превратится наш мир. И останется ли кто-то в живых.

– Я поняла, к чему ты клонишь, Эриш, но… – Я покачала головой. От взгляда алых глаз, которые наполняло отчаянье, у меня разрывалось сердце. – Но… Ты всерьез предлагаешь мне возродить якорь Регхара, то есть демоницу Эйви, с помощью магии, о которой я узнала только вчера?

Я дождалась его короткого кивка и высказала свое неутешительное мнение:

– Мне кажется, ничего не получится. Плюс вслед за демоницей и Регхаром умру я, так как наставник только и твердит о том, что с моим хилым телом магией заниматься нельзя, иначе сила энергии выжжет сознание и уничтожит мою телесную оболочку быстрее, чем я успею щелкнуть пальцами.

– Стоит попробовать, Дэви, – не отпускал надежду Эриш. – Даже если не получится… мы хотя бы попытаемся. Тем более что других вариантов все равно нет, а время поджимает. – Эриш оплел мою ногу своим хвостом, пересел на диван и придвинулся ко мне вплотную. – И, разумеется, я свяжу наши ауры. На время. Это полностью обезопасит тебя от отдачи энергии и прочих побочных эффектов от первого использования магических сил. Поэтому, если что-то пойдет не так в ходе возрождения или пусть даже бесполезной попытки возрождения – ты не пострадаешь, отдача будет направлена исключительно на меня.

– Ну класс! – пробормотала я. – И девицу не оживлю и тебя заодно прикончу. Тогда Сэйн точно умрет от горя, все гнездо от рук Сэйна, а Цэрбес в целом превратится в руины после восстания нэ’львов. Просто мечта.

Эриш протянул ко мне ладонь. Нежно коснулся щеки.

– Я справлюсь, – без тени сомнений заявил он, – с любыми последствиями твоей магии. А ты справишься с возрождением. Все останутся живы, а…

И в этот момент дверь в покои старшего сына инспектора распахнулась. Стремительно так и без стука.

Я вздрогнула, потому что… ну-у… с Эришом мы сидели непозволительно близко друг к другу, и его ладонь поглаживала меня по щеке, что вообще в стихийном гнезде недопустимо с учетом всех правил касательно приближенных демониц. И вот если бы в покои ворвался Сэйн, наверное, все бы закончилось не очень хорошо для нас обоих – для меня и для Эриша. Конечно, сына бы инспектор не убил, как и инкубатор для своего будущего детеныша, но вот сладкую жизнь Сэйн бы нам точно устроил.

К счастью, Сэйна за дверью не оказалось, а в покои Эриша влетела… Уна. Причем влетела так, будто к себе домой. То есть ладно не постучала, но еще и не поздоровалась, и глаза, как обычно, в пол не опустила, и дрожащую позу запуганного мышонка тоже не приняла. Она распахнула дверь (хорошо хоть не ногой), торопливо забежала в покои, дверь плотно закрыла и обернулась к нам… Эриш так и застыл с протянутой к моему лицу рукой.

– Ты ей все рассказал? – обратилась к эмпату личная кошка инспектора.

«Ей» – это, видимо, мне.

Я вздернула брови, окинула Уну потрясенным взглядом. А ситуация становится все интереснее и интереснее!

Эриш, наконец, убрал руку, положил ее на спинку дивана и тоже посмотрел на оракула.

– Рассказал, – ответил он Уне, которая полностью игнорировала мое присутствие в комнате.

– И что она ответила? – спросила кошка, словно меня тут вообще нет.

Так! Это уже явный перебор!

– И с каких пор я стала прозрачной? – мило поинтересовалась у Уны, просто чтобы привлечь ее внимание. А то мало ли… вдруг она меня не видит. Такое удобное выборочное зрение: кого хочу – вижу, кого не хочу – не вижу.

Уна тяжело вздохнула и, тряхнув белоснежными ушами, все-таки повернулась в мою сторону. А затем от нее последовало враждебное:

– Прозрачной вы стали, кьяни, с тех пор как у меня было видение.

– И что же вы видели?

– Смерть, – огорошила она.

– Мою? – опасливо уточнила я. Никогда не хотела узнать дату своей смерти, но раз видение…

– Нет мне дела до вашей смерти, – отрезала оракул. – Я видела свою смерть. Стоит ли говорить, что она была насильственной? И вы каким-то боком были причастны к моей насильственной кончине, потому что вас в том видении я тоже видела и от вас исходила прямая угроза. Поэтому, – Уна вновь демонстративно отвернулась от меня, – впредь мы будем держаться с вами на максимально возможном расстоянии и поменьше вступать в контакт. Считайте, что мои инстинкты, кьяни, нашептывают мне, что спиной к вам вставать не стоит – нет гарантии, что в спину однажды не прилетит нож.

Я растерялась. Даже слов не смогла найти, чтобы ответить.

Зато нашел Эриш:

– Ого! – эмпат нахмурился. Бросил оценивающий взгляд на меня, на кошку инспектора и недоверчиво изогнул бровь. – А ты об этом странном видении ничего не говорила, Уна. Ни отцу не говорила, ни мне. Ай-яй-яй, как нехорошо.

– А зачем? Ты бы все равно не поверил, – Уна прищурила кошачьи глазки, – ты и сейчас не веришь. Ты больше доверяешь этой кьяни, – она указала на меня когтистым пальцем, – чем мне. Но я не в обиде, к тому же зная все твои грязные мысли, мне хочется поскорее пойти помыться. Трижды. И в пенной ванне. Но никак не сидеть тут с тобой на одном диване… на котором черт знает что происходило, с какими простаклери и в каких позах.

– Уна! – Эриш угрожающе обнажил клыки. – Поди прочь из моей головы и мысли больше не читай, если не хочешь однажды пасть жертвой моих чар и опробовать этот сверхпрочный диван в разных позах. Не только ты умеешь играться с чужим сознанием, дорогая, и лезть куда не просят. Тем более что сейчас меня куда больше беспокоит брат, чем необоснованные видения, препирательства и наш с тобой ничтожный уровень доверия.

– Замечательно! – Оракул с раздражением откинула белокурые волосы на спину. – Тогда перейдем к делу, пока смотрительницы меня здесь не застали. Здесь – это в обители похоти, разврата и извращений! – Уна брезгливо поежилась и спросила опять-таки не у меня, а у Эриша: – Ну так что? Кьяни готова помогать с возрождением или нет?

А вот Эриш в свою очередь спросил уже у меня:

– Ты поможешь, Дэви? – Бархатный хвост скользнул вверх по моим ногам. – Если нет – ничего страшного, я пойму. Твой отказ будет весьма оправдан, учитывая ваши не заладившиеся отношения с Регхаром.

Я прикинула в уме все возможные последствия. Во-первых, магическая отдача, которая может привести к мгновенной смерти. Но Эриш заверил, что эту проблему он возьмет на себя. Так что магическую отдачу и побочные эффекты отметаем. Во-вторых, я не знаю, как проводить возрождение, что для этого нужно и есть ли у меня необходимые силы. Но о способах «перемещения» и о возвращении души обратно в тело почившего существа подробно описано в книге по мертвым видам магии, так что можно попробовать все сделать по инструкции, а уж получится или нет – от меня не зависит. И, в-третьих, вероятно, Сэйн о смерти Эйви и о состоянии Регхара ничего не знает, иначе он бы сейчас был здесь, а значит, не знает и о том, что задумал Эриш с личным оракулом за его спиной. Но когда он об этом узнает…

– Почему бы вам не позвать Сэйна? – сама не верю, что я это говорю, но внутреннее чутье подсказывает, что так будет безопасней и правильней. – Он все знает о магии возрождения и о том, как этот процесс происходит. Он сможет помочь, или найти другой способ, или…

– Исключено! – резко осадила меня Уна. – Я уже видела этот вариант развития событий в одном из своих видений. Сэйн нам отказал, попытался решить проблему Регхара самостоятельно, но в итоге все закончилось не самым благоприятным образом. Инспектор ни за что не позволит вам покинуть замок и тем более рисковать собой.

– Ради Регхара позволит, – не теряла я уверенности. – Он же его сын, а я всего лишь сосуд для будущего ребенка, и меня можно заменить. К тому же в случае экстренной необходимости, если таковая возникнет, Сэйн сможет помочь. Не в обиду, но стихийник посильнее всех нас троих вместе взятых раз так… в десять тысяч.

Оракул устремила на меня прищуренный взгляд. Надо же! Я снова не пустое место.

– Не будьте такой наивной, кьяни! Мы говорим о Сэйне. О правителе Цэрбеса. О хозяине! Он никому из нас троих не позволит рисковать собой, даже ради Регхара. Требовать от бессмертной ребенка – его законное право. Но требовать от личного демона, особенно от столь юной демоницы, как вы, рискнуть собственной магией и жизнью ради другого – не посмеет ни один хозяин, на то он и хозяин. А после того как Эриш свяжет ваши ауры, под удар магии возрождения попадет именно Эриш. Сын правителя! Любая ваша ошибка будет стоить Эришу жизни! Да Сэйн нас даже слушать не станет, всех запрет в замке, чтобы глупостей не наделали, и попытается исправить все сам, но это ни к чему не приведет. Время будет упущено, Регхар умрет. А затем запустится цепочка необратимых последствий. Лично я не могу этого допустить! – Уна решительно вскинула голову, сомкнула ладони в маленькие кулачки. – Я поклялась служить семье Лирэй, поэтому должна сделать все возможное и невозможное для ее защиты. И даже если придется какое-то время скрывать от Сэйна правду, я буду это делать в страхе за свою жизнь, только чтобы защитить его. И вы, кьяни, тоже, – Уна грозно сверкнула кошачьими глазами, – вы будете делать все возможное для защиты своего хозяина, как это предписывают устои Цэрбеса. К тому же, если Сэйн умрет, – кошка как-то подленько улыбнулась, – вы умрете следом за ним вместе с другими жителями гнезда. Можете в этом не сомневаться.

Оракул стремительно приблизилась ко мне. Секунду поколебалась, но затем все же протянула мне руку. Я сжала ее миниатюрную ладонь, и тут же в глазах все потемнело. Мгновение мне казалось, что я падаю в обморок, но потом черноту сменила яркая картинка и… Я увидела Регхара перед собой. Так отчетливо и ясно, что захотела к нему подойти, но тело мое оказалось сковано, ноги не слушались, и даже рта я открыть не смогла. Все что мне оставалось, лишь наблюдать, как высокий, темноволосый демон острыми когтями разрывает тело своего брата на части. Его глаза горели ярким пламенем. Из глазниц валил огонь. Оторвав Эришу голову, Регхар облизнул окровавленные когти, при этом с безразличием наблюдая, как голова некогда близкого существа катится по стеклянному полу, оставляя за собой безобразные алые кляксы.

Я закричала от ужаса. Хотела закричать, но голоса не было.

Картинка резко почернела, и я снова погрузилась во тьму. Единственное, что заставляло меня не поддаться панике, это хрупкая ладонь оракула, которую я продолжала ощущать.

Тьма рассеялась, и теперь я увидела Сэйна. И глаза его горели, как у Регхара. В них был лишь магический огонь и больше ничего. Безжизненный взгляд монстра. Сэйн стоял перед замком и криво улыбался, а вокруг него бушевала стихия. Магический огонь пожирал замок, деревья, особняки, молящих о пощаде демонов и демониц, чьи голоса я не слышала, но видела, как их горящие тела извиваются от боли, как они надрываются в беспомощном крике. Сэйн просто стоял и смотрел, как в кошмарных муках умирает его древнее гнездо… но это уже был не Сэйн, это был нэ’льв в теле Сэйна.

Когда на мои глаза вновь опустилась пелена тьмы, я почувствовала, как меня сотрясает мелкая дрожь. Все это казалось настолько реальным, не сном и не иллюзией, что становилось чертовски страшно.

Следующее, что я увидела, безусловно, с помощью оракула, это заснеженный город. Пушистые хлопья снега падали на алую от крови землю. Знакомая мне демоница Альби – жена Брухо – лежала на поле боя, окровавленная и растерзанная. Чуть дальше лежала… я. Точнее, части моего тела. Еще чуть дальше я увидела Брухо. А присмотревшись, поняла, что вокруг одно кровавое месиво из демонических тел на заснеженной земле. И ужас заключался в том, что это уже не Цэрбес. В Цэрбесе никогда не выпадает снег, здесь не бывает зимы или холодов.

Уна отпустила мою ладонь и отступила назад.

– Это несколько видений, – пояснила кошка, пока я старалась прийти в себя, – возможные варианты развития будущего. Как и все остальные видения – это лишь предостережения или, если угодно, предзнаменования, которые не стоит игнорировать, но и относиться к ним слишком серьезно тоже не стоит. Магия предсказания довольно сложная, трактовать видения однозначно невозможно.

Эриш обнял меня за плечи.

– В любом случае Регхар не должен стать нэ’львом, – тихо сказал эмпат мне на ухо, – иначе нэ’львом может стать отец, и я тоже. Не имея кровной связи, мы имеем связь духовную и телепатическую – это опасное и магическое сочетание.

Я растерла виски. После всех этих видений голова так и разрывалась от ноющей боли. Ничего приятного.

Прокрутив в памяти все видения по второму кругу, еще раз обдумав возможные последствия от попытки возрождения незнакомой души, взвесив все «за» и «против», я приняла окончательное решение:

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь с дивана. Эриш поднялся следом. – Я попытаюсь вернуть якорь Регхару. Главное слово – «попытаюсь». Но если в итоге ничего не получится, – я обернулась к демону, заглянула в выразительные глаза, которые смотрели на меня с благодарностью и облегчением, – прости, Эриш. – Я положила ладонь на его грудь. – Значит, это вне моих сил. Или виверг соврал, и у меня нет никакой магии возрождения. Просто шансы на успех столь малы, что лучше не обнадеживайся раньше времени.

– Спасибо, Дэви. – Эриш слегка улыбнулся, поднес мою ладонь к губам и медленно поцеловал. – Я в любом случае этого не забуду.

За спиной громко прокашлялась Уна.

– Я приготовила зелье забвения на тот случай, если у вас все же получится. – Оракул протянула Эришу пузырек с насыщенной бирюзовой жидкостью. – Если вы возродите Эйви, проследите, чтобы это зелье выпили все, кто знал о ее гибели. Лишние вопросы ни к чему, как и подозрения. О демонице возрождения, – Уна кивнула на меня, – никто не должен узнать за периметром гнезда. Никто, Эриш! Иначе Сэйн будет просто в восторге. На радостях и нас с тобой, – Уну аж передернуло от этой мысли, – в темнице запрет до скончания столетия.

– Не волнуйся. – Эриш подмигнул кошке. – Страх демоницу не красит.

– В твоих глазах все демоницы красивы, Эриш, – сыронизировала кошка, – и не только демоницы. Я слышала, ты переспал с самкой жарблей? Фу. Это низко даже для тебя, – на ходу обронила Уна и, не дожидаясь колкого ответа, поспешно скрылась за дверью.

Я в задумчивости покосилась на Эриша, как только за оракулом закрылась дверь.

– У вас с ней ну о-о-очень странные отношения, – поделилась я своим наблюдением с хвостатым, который этим самым хвостом по ногам меня сейчас и поглаживал.

– Мы долгое время были партнерами, – Эриш хмыкнул, – любовниками – если перевести на Земной язык. Но однажды Уна предпочла мне другого демона, и наши отношения перешли в разряд «ну о-о-очень странных».

– Ой, – я зажала ладонью рот, – прости, я об этом не знала.

– Да ничего страшного. Тосковал я по ней недолго. – Эриш хлестнул меня по попе пушистой кисточкой. – Эмпаты к любовным делам относятся просто.

– И ты никогда не любил так сильно, как Регхар или Сэйн? – закрались у меня подозрения на этот счет.

– Никогда. – Ответ Эриша был категоричен. – Тем паче любовь ни Регхара, ни Сэйна до добра не довела – одного сделала черствым и закрытым для светлых чувств, другого больным магически неизлечимым явлением. А я стараюсь учиться на чужих ошибках, ведь свои бывают смертельны, как это произошло в случае с Регхаром.

Как уверенно Эриш об этом говорит. И как много грусти я слышу в его словах. Хм, интересно почему?

– Итак! – эмпат хлопнул в ладони и вымучил из себя бодрую улыбку. – Не будем терять времени. Идем спасать Регхара?

– Мне нужен знанилов, а точнее книга по мертвым видам магии и подробная инструкция возрождения души. Если такая инструкция вообще существует, – засомневалась я. – Все же вернуть душу почившего существа из мира мертвых в мир живых – это тебе не борщ приготовить по рецепту.

– Без проблем. – Эриш взял меня за руку и потянул за собой на выход, словно боялся, что если я останусь одна хоть на минуту, то могу передумать и сбежать. – Зайдем к тебе, захватим знанилова, а потом отправимся в квартал Айговы, где жила Эйви. Свяжем наши ауры, постараемся возродить душу демоницы, а если не получится, то заберем Регхара домой и все расскажем отцу.

– Полетим в квартал на грифоне?

– Предпочитаю порталы. Так быстрее и безопаснее.