Глава 14 · Как я применяла свирель, которая не поет

Чем ближе мы подходили к ограде, тем отчетливее становилось ощущение опасности. Даже Гамлет притих и перестал сыпать шуточками. Внезапно весь подобрался, сделался серьезным. Я вдруг заметила, что он аккуратно пытается задвинуть меня себе за спину. Защитить, оградить от напастей. Даже сейчас, когда напрямую нам еще ничего не угрожало. Это было приятно.

Точно так же повел себя и супруг Оливии. В итоге, до ворот дошли в полной тишине. Уже там Амадей Амброуз вспомнил, кто здесь хозяин, и подал голос:

— Вот, — сказал он серьезно, — это и есть наше наследство.

Для наглядности зачем-то решил постучать ладонью по металлическим прутьям. Ей богу, лучше бы он этого не делал. Мы не успели охнуть, как все кусты по ту сторону забора ощетинились шипами в ладонь длиной.

Леди Оливия звонко взвизгнула, а ее супруг проворно отпрыгнул в сторону. Как оказалось, очень вовремя. Сквозь прутья ограды полезли колючие хищные плети лиан.

— Вот видите? — заголосила Оливия. — Видите?

— Видим, — невозмутимо проговорил Гамлет.

Потом что пропел, щелкнул пальцами, притопнул ногой и громко шикнул на разбушевавшуюся растительность. Лианы тут же пожухли и уползли в зеленую гущу.

Я перепугано тронула феникса за локоть и прошептала, стараясь, чтобы клиенты не смогли расслышать:

— Ты как это сделал?

— Потом покажу, — так же шепотом ответил он. — Уля научила. Меня наш сад сначала тоже принимать не хотел.

— А-а-а, — протянула я, шагнула к забору и заглянула сквозь прутья внутрь.

Возможно, во мне разыгралась паранойя, но растения явственно перешептывались. И шепот их был недобрым.

— Слышите, — оказалась рядом леди Оливия, — договариваются.

Я с трудом оторвала взгляд от пугающей картины, натянула на лицо голливудскую улыбку и обернулась.

— Ну-с, приступим!

Похоже, это прозвучало совсем по-идиотски. Потому что клиенты отнюдь не воодушевились, а дружно вздрогнули.

Я сбавила градус и велела куда спокойнее:

— Лорд Амброуз, подойдите к забору и объясните, что не собираетесь делать ничего плохого.

— Я?

Мужчина сделал шаг назад.

— Вы-вы! — подтвердил Гамлет.

Потом, не церемонясь, подхватил клиента под локоть и почти волоком доставил к ограде. Вид у Амадея сделался, как у ведомого на казнь.

— Ой, мамочки, — выдохнула за спинами жена обреченного.

Зелень по ту сторону тоже пришла в движение. Сквозь плотные ветви наружу полезло нечто. Большое, страшное, отнюдь, не мирное.

Мы на миг забыли про извинения, про магию. От необычного зрелища невозможно было оторвать взгляд. Очень скоро на передний план выбрались запущенные розовые кусты, встряхнулись, поправляя ало-зеленый наряд и зашипели на все стороны кроваво-красными бутонами. Внутри каждого цветка отчетливо виднелось два ряда острых белоснежных зубов.

— Можно, мы поедем домой? — Лорд Амброуз испуганно икнул и попытался улизнуть.

— Стоять! — в голосе Гамлета прорезались командные нотки.

От этого вопля по стойке смирно замерли все, даже ожившие розы.

— Сейчас быстро скажете, что надо, а потом езжайте на все четыре стороны.

Феникс ткнул пальцем в сторону кустов и совсем уже нахально рявкнул:

— А вы выслушаете, что скажет этот человек. Всем понятно?

Мне показалось, что розы задумались. И точно. Не прошло и минуты, как зубастые кусты закивали и повторили тихим эхом.

— Понятно. Пусть говорит.

Это прозвучало совсем уж зловеще.

Лорд Амброуз судорожно вцепился в решетку и принялся вещать. С каждым словом его речь становилась увереннее и цветистее. Я даже подивилась нежданной перемене.

— Достопочтенный парк. Мы с супругой ничего не знали о здешних порядках. Поэтому смиренно просим нас простить. Мы обещаем, что не станем рубить деревья. И вообще не будем причинять никакого вреда растениям. А также что-либо менять без вашего на то разрешения. Еще раз извините нам недальновидность и излишнюю поспешность.

Удивительно, но не смотря на откровенную бредовость ситуации, ни у кого из нас не возникло даже тени сомнения, что все происходит правильно.

Для закрепления результата лорд почтительно поклонился и вернулся к жене.

— Мы будем ждать вас в экипаже, — сказал он.

— Конечно, — согласился Гамлет. — За нас не переживайте. Леди Офелия прекрасно справится.

* * *

Напоследок Оливия вложила мне в ладонь резной старинный ключ от калитки и, словно прощаясь навсегда, поспешно обняла.

— У дачи вам, леди Офелия.

Я так опешила от этих нежностей, что позабыла о правилах приличия и ничего не сказала в ответ. А потом наниматели поспешно удались. Я горько вздохнула. Гамлет ответил на мой вздох издевательским хмыканьем. Он вытянул у меня из пальцев ключ, подкинул на ладони и выдал воодушевленно:

— Вперед повелительница дырявых крышек! Труба зовет.

Я почему-то возмутилась:

— Как ты меня назвал? Ща-а-ас как дам в лоб!

— Не боишься? — спросил он ехидно. — Вдруг я опять, того!

И многозначительно прищелкнул пальцами. Я только сплюнула и махнула рукой.

— Черт с тобой. Живи. Но больше не обзывайся.

Гамлет расплылся в довольной улыбке.

— Уговорила. Я буду называть тебя фея свирели. Так пойдет?

Вот же паразит. Я запыхтела, подбирая слова. Но ничего умного в голову не лезло. Поэтому пришлось чуть притормозить и сказать примирительно:

— А не проще называть меня по имени?

— Проще, легко согласился феникс, но скучно.

Только что он улыбался, но вдруг как-то разом стал серьезным, легонько стукнул пальцем по конопатому носу моей предшественницы и предложил:

— Фель, не дуйся. Доставай ты эту чертову крышку, настраивай и пойдем. Не до ночи же здесь возиться?

А потом улыбнулся так мило, что сердце мое оттаяло. Я послушно залезла в сумку, выудила оттуда «свирель», перехватила ее за ручку и выставила перед собой, как щит.

— Готова?

На этот раз феникс обошелся без улыбок.

* * *

Ключ легко вошел в замочную скважину, повернулся, как по маслу. Калитка открылась от легкого касания без шума и скрипа.

Я шагнула вперед и тут же замерла — парк пришел в движение. Вновь зашептались деревья и ощерились шипами кусты. Хищные розы, смешно переваливаясь на лапках-корнях, подобрались к воротам и встали с двух сторон от калитки, как часовые.

От увиденного у меня родились совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, мне было жутко до мурашек по коже, до озноба и ледяных рук. С другой — во мне проснулось ослиное упрямство, и я решила ни за что на свете не отступать. Поэтому закусила губу и сделала еще один шаг, только далеко не ушла. Гамлет перехватил меня за воротник и дернул назад.

— Мда-а-а, — пробормотал он себе под нос, — фея из тебя никудышная.

— Это почему? — не поняла я.

— Потому что не в меру храбрая и забывчивая.

— И что я забыла?

Феникс не стал ничего говорить, просто постучал костяшками пальцев по крышке-флейте. Я нахмурилась не понимая. Он воздел очи к небу, печально вздохнул и снизошел до объяснений:

— Ты эту фигню для чего с собой взяла? Для красоты?

Я помотала головой.

— Тогда для чего?

— Ну-у-у, чтобы парк расколдовать.

Мне показалось, что ответ получился вполне разумным. Только Гамлет почему-то остался им недоволен.

— И? — вновь вопросил он.

— Что и? — взорвалась я. — Можешь сказать нормально?

Феникс сделал горестное лицо, взял меня за плечи и бесцеремонно повернул к парку спиной, за что опять едва не схлопотал крышкой в лоб. Мне удалось сдержаться в последний момент, хоть руки так и чесались.

— Говорю нормально, — произнес он довольно спокойно. — Ты для чего дома книги читала? Чтобы интересно провести досуг?

— Нет! — от греха подальше я убрала крышку за спину. — Для того, чтобы узнать, как исцеляют парки.

— Узнала?

— Вполне!

— Так чего не исцеляешь?

Я наморщила лоб. Вот что ему от меня надо? Не просто же так он задает вопросы. Взгляд мой скользнул по замершим розам, по листве, по траве. Парк молчал и с интересом внимал нашей перепалке. Мне даже показалось, что его весьма развлекают суетные людишки.

Я склонилась к фениксу и прошептала, изо всех сил стараясь, чтобы зачарованные растения не услышали:

— Сейчас зайду внутрь и начну, что здесь непонятного?

Гамлет прикрыл рукой глаза и обреченно покачал головой. Я поняла, что вновь ляпнула что-то не то.

— Офелия, — на этот раз со мной заговорили, как с неразумным ребенком. — Сама подумай, вот ты зайдешь внутрь…

Я согласна кивнула, ожидая продолжения.

— Пока настроишь свою свирель, пока начнешь колдовать, эти чудесные цветочки, — палец феникса уткнулся в подслушивающие кусты, — откусят половину тебя. Неужели это не понятно?

Черт! И правда. Но во мне вновь родилось возмущение.

— А теперь послушай ты, — отчеканила я. — Я в вашем мире без году неделя. А колдую так вообще первый раз. Неужели нельзя было все это сказать сразу? Для чего ходить вокруг да около?

И попала в точку. Феникс неожиданно смутился и потупил взор.

— Прости, — проговорил он, с трудом выдавливая из себя слова, — я все время забываю, что ты здесь новичок.

— Прощаю! — я была великодушна.

Тем более, что мне сейчас подбросили гениальную идею. И грех было ею не воспользоваться. Я вновь встала возле калитки, не пытаясь больше пройти внутрь хищного парка, подняла «свирель» на уровне глаз, неспешно прошептала заветные слова и замерла в ожидании. Получится или нет? Мне почти не верилось в то, что хоть что-то выйдет.

Но нет! По металлу крышки промелькнула искра. Описала все отверстия по кругу и исчезла. Свирель налилась теплым оранжевым светом и стала похожа на закатное солнышко.

— Гамлет, ты видел? Получилось! — завопила я от избытка чувств.

Розы испуганно шарахнулись назад и зашипели всеми пастями-бутонами. Я же довольно улыбнулась, поднесла крышку к глазам и глянула через нее на парк, как сквозь бинокль.

* * *

Глянула и от испуга разжала пальцы. Тяжеленая крышка шустро юркнула вниз, лишь чудом не отбив мне пальцы. Гамлет умудрился перехватить ее налету — легко и незаметно.

— Офелия, — сказал он укоризненно, — будь, пожалуйста, осторожна. Другого артефакта у нас нет.

— Прости.

Я протянула руку, что забрать «флейту», но феникс увернулся и сам глянул на парк сквозь дыру. Потом через вторую, третью… Вздохнул и вернул мне крышку.

— Парк, как парк, — пожал он плечами. — Что ты там такого увидела?

Меня всю передернуло от воспоминаний.

— Не скажи. Здесь повсюду настоящая жуть. Когда смотришь через эту штуку, — я вновь поднесла артефакт к глазам, — все кажется мертвым, засохшим и страшным.

— Ты что, — в голосе феникса появился сарказм. — никогда не видела засохших деревьев? Чего в них страшного?

— Засохшие видела. — Я уже успела упокоиться, поэтому отвечала довольно ровно. — Но тут другое. Видишь эти кусты?

Палец мой ткнулся в грозных стражей у ворот.

— Так вот, вместо роз у них черепа. Маленькие, размером с твой кулак. Зато зубы там! Бррр…

— Хм, — Гамлет вновь отнял у меня крышку и пристально вгляделся, — хоть убей, не вижу. А что еще?

И артефакт вернулся ко мне. Я покрутила его так и эдак, примеряясь к разным дыркам, но поняла, что изо всех открывается одна и та же картина, угомонилась и ответила:

— О том, что все растения мертвые, я уже говорила. Из страшного есть черепа вместо раз, жуткие морды на стволах деревьев. Но это не все. Знаешь, кто такие осьминоги.

— А то.

— Во-о-от, все кусты, — я обвела рукой живую изгородь, — похожи на осьминожек, которых проткнули острогой и поставили щупальцами вверх.

Я чуть задумалась и поправила сама себя:

— Или на клубок змей.

У слышав мои слова одно из щупалец распахнуло глаза, ринулось вперед, открыло пасть и зашипело. Сверкнул раздвоенный черный язык. Я шарахнулась назад и выкрикнула совершенно довольным голосом:

— Точно, змеи!

Теперь уже шипел весь парк. И этот звук прекрасно слышал даже Гамлет.

— Все? — спросил он с надеждой.

Я поспешила обрадовать:

— Нет. Там, — мой палец совсем невежливо ткнул куда-то вперед, — из-за деревьев поднимается столб черного дыма. Только он не рассеивается, как нормальный дым, а наоборот кверху сужается, закручивается спиралью и заканчивается громадным бутоном.

— Снова роза? — Феникс скривился, как от зубной боли.

— Ага, — довольно подтвердила я. — С глазами и зубами. Все, как положено. Теперь все.

И опустила крышку.

— Что ты собираешься со всем этим делать?

Мне ужасно захотелось ответить: «Ничего». Но этот вариант определенно не учитывался сегодняшней развлекательной программой. Поэтому я нехотя ответила:

— В книге Ули было написано, что сад надо усыпить, а потом найти, в чем причина всего этого безобразия.

Гамлет внимательно осмотрел меня с ног до головы, едва смог сдержать рвущуюся на свет божий остроту и осторожно поинтересовался:

— А ты знаешь, как его усыпить?

Я практически надулась от важности.

— Обижаешь! Зря я что ли столько книг перечитала. Смотри!

Я развернула крышку наружной стороной к себе так, чтобы отверстие, пронумерованное цифрой «один», оказалось сверху, воскресила в памяти нужные слова и набрала побольше воздуха в грудь. А потом принялась дуть в дырочки, выбирая нужный номер и медленно повторяя про себя заклинание, больше всего похожее на детскую считалочку: «Три, четыре, два, один. Засыпаем, спим, спим. Пять, шесть, восемь, три, четыре. Все застыло в целом мире. Семь, один, четыре, пять. До рассвета спать, спать».

Моя странная свирель совершенно не умела петь. Все происходило в абсолютной тишине. Я старательно дула и подглядывала поверх крышки одним глазом на то, что творилось в парке. Как ни странно, но теперь я видела все в истинном свете. И змей, и сухие листья, и грозные черепа роз. И даже смерч.

От беззвучного пения свирели уснуло все, кроме черного водоворота. Я повторила считалку три раза и облегченно вздохнула.

— Готово.

Гамлет недоверчиво уставился на парк.

— Там ничего не изменилось, — тут же оповестил он. — Ты уверена, что свирель исправна?

Я слегка удивилась, что он до сих пор ничего не видит. Но по удивленным глазам поняла, что не врет. Поэтому ответила серьезно:

— Абсолютно.

— Ты лучше проверь.

Феникс перехватил у меня крышку и поднял на уровень глаз.

— Посмотри еще раз.

Я отпихнула его руку.

— Мне не надо никуда смотреть. Я и так все прекрасно вижу. Розы спят, и кусты, и деревья. Зато черный водоворот бодрее бодрого. Значит и причину неприятностей нужно искать возле него.

Наверное, в моих словах было что-то такое, что Гамлет поверил. Он больше не стал ни шутить, не насмехаться, вмиг сделался серьезным.

— Тогда не будем терять время, — сказал он и протянул мне руку, приглашая войти в зачарованный парк.