Глава 17 · Как я видела странные сны

В голове у меня мелькнуло: «Еще и издевается, карга старая». Впрочем, я почти сразу устыдилась дурных мыслей.

Пламя вспыхнуло вновь, вырвалось на свободу жарким желтым языком, почти добралось до кресел и… погасло. В один миг. Сразу. Целиком. Не осталось даже углей и дыма. Зато книга показалась целехонькая. Словно никогда и не была в огне.

— И вот так каждый раз, — вместо тетушки сказал Амадей. — Мы думаем, что она поглощает огонь.

Я нервно мигнула, схватила чайник и щедро хлебнула из носика.

— Забавный казус, — усмехнулся Гамлет.

У меня же никак не получалось прийти в себя. Сердце долбилось в груди, как сумасшедшее. Жутко хотелось прибить разом всю полоумную семейку Амброузов. Нашли тоже время шутки шутить. Я из-за них чуть инфаркт не получила!

— Это все? — феникс лукаво поднял одну бровь. — Или за вашим раритетом замечены и иные, хм, странности?

— Еще какие! — в тон ему ответил Амадей. Он поднял руку и принялся загибать пальцы. — В воде с ней ничего не случается. Кроме того, страницы совершенно невозможно испачкать. Помню мы в детстве…

Тетушка не дала ему договорить.

— Погоди, мой дорогой, о детстве расскажешь потом.

Лорд Амброуз виновато замолк, а старая леди обратила свой взор ко мне.

— Деточка, — ласково проворковала она, — не в службу, а в дружбу, достаньте книжечку и принесите сюда.

Меня не нужно было уговаривать. Руки буквально горели взять этот странный артефакт, прижать к себе и больше не выпускать. Поэтому из кресла я вылетела пулей и тут же оказалась у камина. Там чуть помедлила, не зная, можно ли обжечься. Но голову мою, к счастью, посетила здравая мысль, что старуха, какой бы она не была чудной, точно не желает никому зла. Поэтому книгу я взяла смело и не ошиблась.

Переплет был прохладным и совершенно чистым. Но больше всего удивило не это. В самом его центре его красовался внушительный металлический кругляш аспидно-черного цвета. И рисунок на нем точь-в-точь повторял картинку с кольца дриады — почти живой цветок розы с оскаленным черепом в середине.

И я поняла, что тетушка Эмили не ошиблась. Это действительно был он — предсказанный знак судьбы. Осталось разобраться, для чего он нужен.

* * *

Я держала в руке перо и растеряно взирала на пустую страницу.

— Пишите, милочка, на бойтесь, — подбадривала меня старая леди.

— Что писать? — голос мой неожиданно выдал хриплые нотки.

— Да что угодно! — рассмеялся лорд Амброуз. — Хоть кляксу попробуйте поставить. Иначе вы нам не поверите.

— А если я ее испорчу?

Хотя, что тут было портить? Все страницы внутри загадочный книги оказались девственно чистыми. Не было в них ни предсказаний, ни умных мыслей, ни инструкций по расколдовыванию фениксов. Ничего! Я чувствовала себе обманутой. Так обнадежить и так…

Гамлет вытянул перо из моих пальцев и придвинул к себе книгу.

— Дай, я, если ты боишься.

Он чуть задумался, прикрыл страницу от хозяев дома ладонью и принялся выводить так, чтобы видеть могла только я: «Я тебя люблю»

Вместо точки фразу украсило малюсенькое сердечко. Гамлет вновь макнул перо в чернильницу и пронзил его нарисованной стрелой. И мое сердечко затрепетало в ответ. Будто его и на самом деле пронзила отравленная любовью стрела.

Я, чтобы скрыть волнение, тихонько прыснула. А перо в руках феникса продолжило полет по бумаге. Чуть ниже надписи появился пухлощекий амур с пушистыми крыльями и поднятым луком.

Гамлет добавил рисунку пару штрихов, довел его до совершенства и поднял глаза на старую леди.

— Что дальше?

Та лукаво улыбнулась:

— Дописали?

Гамлет кивнул.

— Прекрасно. А теперь верните перо в чернильницу.

Пока было совершенно непонятно, чего добивается хозяйка дома. Но мне хотелось все разузнать до конца. Поэтому я забрала у любимого перо и водрузила его в центр старинного прибора.

— А теперь смотрите!

Мы уставились на хозяйку дома.

— В книгу смотрите! — рассмеялась та. — Да быстрее, а то опоздаете.

— Магия! — шумно охнул Гамлет у меня над ухом.

Я перевела взгляд на страницу и едва не выругалась на родном русском.

* * *

Со страницы исчезали последние следы чернил. Не осталось почти ничего. Лишь сердечко, пронзенное стрелой, задержалось самую чуточку. Но вскоре испарилось и оно, вернув древнему листу бумаги девственную белизну.

— Все? — выдохнула я. — А какой тогда от этой книги прок?

— Не знаю, — честно сказала хозяйка артефакта. — Но думаю, что вы сумеете разобраться. Не зря же лесная матушка велела вам искать знаки судьбы.

Вот и как теперь разбираться? Кто скажет? У меня осталось ощущение, что нежданная надежда обернулась полным пшиком. Я окончательно растерялась и замолкла. А Гамлет напротив воодушевился:

— Вы продадите нам эту книгу, леди Эмили?

— Нет, — твердо ответила та.

— Почему? — поразилась Оливия.

— Потому что подарки дриад не продают. — Старая леди вытянула вперед ладони, намекая, что хочет получить семейный раритет назад.

Гамлет нехотя с ним расстался. Хоть по лицу его было видно, что он ужасно недоволен.

Зато тетушка Эмили пребывала в прекрасном настроении.

— Их не продают, — повторила она, глядя только на меня. — Их дарят, когда приходит время. И время этой книги пришло.

Я только собралась вскочить, чтобы поцеловать эту чудесную женщину, чтобы сказать ей спасибо. Но была остановлена движением руки и новой фразой.

— Только получите вы ее утром. Знаю я вас, молодежь, с этой забавой вы вовсе не уснете, все будете гадать, в чем ее тайна.

Мне стало неловко. Ведь она права! Мы действительно вряд ли бы отступились. Гамлет кивнул и бросил мне насмешливый взгляд.

Леди Оливия сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. Глаза у нее были совсем сонные. И тетушка это заметила.

— Амадей, мальчик мой, веди-ка свою женушку спать. Оливии непременно надо как следует отдохнуть. Не позволяй ей вставать раньше полудня.

Сказано это было с совершенно серьезным лицом, но отчего-то все вокруг заулыбались. Оливия Амброуз склонилась к старой леди поцеловала ее в щеку.

— Тетушка, спасибо вам за все.

— Идите, идите… Ну? Чего расселись, как истуканы?

Старуха притворно сдвинула брови. И чета Аброуз послушно удалилась. После тетушка Эмили обернулась к нам. Вид у нее стал совсем уж грозным. Голос тоже.

— А теперь вы, молодые люди. — Старая леди побарабанила пальцами по столу. Камни в ее перстнях раскидали по стенам столовой мириад разноцветных зайчиков. — Признавайтесь — вы женаты?

Мне почему-то стало стыдно лгать это чудесной женщине. И ответ получился честным.

— Нет, но…

— Никаких, но! — Темные глаза сверкнули из-под кружева. — Не хватало еще в моем доме блуда!

После этих слов щеки у меня залило румянцем, а Гамлет смущенно потупил взор, чем несказанно поразил.

Тетушка Эмили протянула руку, указывая на каминную полку и прищелкнула пальцами.

— Гамлет, голубчик, будьте добры, подайте мне во-о-он тот колокольчик!

Я не успела и глазом моргнуть, как феникс оказался возле камина и выполнил пожелание хозяйки дома. Старуха довольно кивнула.

— Спасибо, мой дорогой.

Комнату наполнил серебряный звон. Скоро на пороге появилась заспанная молоденькая горничная.

— Бетси, — сказала леди Эмили, — как я и думала, наших гостей придется разместить в разных комнатах.

* * *

Этой ночью Гамлет ко мне не пришел. Не рискнул оскорбить гостеприимную хозяйку.

Я устроилась на высокой принцессиной постели с розовым бархатным палантином, обняла руками белоснежную подушу, пахнущую свежестью и капелькой лаванды, и почти сразу уснула.

Под утром мне приснилась лесная матушка в своем страшном старушечьем облике. Были мы вновь в зачарованном парке. Это я знала точно, хоть и совсем не узнавала мест. Над головой сияло звездами ночное небо. У ног чернело зеркалом маленькое озерцо. На громадном листе кувшинке в самом его центре спал, свободно раскинувшись, Гамлет.

Где-то в деревьях ухал филин.

Я смотрела на все с немым изумлением, не в силах вымолвить ни звука. Словно у меня вовсе не было рта.

Дриада неспешно подняла руку и ткнула корявым пальцем в сторону феникса.

— Сжечь его надо, дочь цветов, — задумчиво проговорила она. — Сжечь! Целиком. Чтобы сгорело сердце феникса.

Палец поднялся и уткнулся в небо.

Я не успела воспротивиться ее словам, как вдруг с небес сорвалась молния, пронзила черный бархат ночи и врезалась недвижимое тело.

Феникс разломился пополам, и на изломе вместо крови я увидела яркие алые угли. Ветер с воды дохнул в лицо жаром и дымом. А у меня внутри все замерло от ужаса. Хотелось крикнуть: «Зачем! Он же не сделал ничего плохого!»

Но вместо этого после нахлынуло отчаянье. Такое сокрушительное, что я бессильно опустилась на колени, попала ладонями в воду, утопла пальцами в мерзкой тине и зарыдала. Мне было так плохо, так больно, как будто из сердца вырвали все самое светлое, самое лучшее, самое дорогое.

И тут феникс вспыхнул. Весь, сразу. Пламя взметнулось до самых небес и осело вокруг меня на траву яркими искрами. А на воду опустилось знакомое перо.

— Слышишь меня? — повторила дриада откуда-то издалека. — Должно сгореть его сердце! Тогда ты обретешь душу. А теперь прощай. Я сделала все, что могла.

Сильные ладони толкнули меня в спину, и я рухнула лицом прямо в воду. Ушла с головой и… вынырнула на кровати среди мягких перин.

Подушка под моей щекой была мокрой от слез.

— Сжечь, — повторила я машинально и тут же спросила сама себя, — но как я его сожгу? Он же живой!

Ответа на свой вопрос я так и не получила. Наверное, судьба решила, что знаков и подсказок с меня предостаточно.

* * *

Гамлету я ничего не стала говорить. Не знаю, почему. Просто решила, что не стоит его волновать понапрасну.

После завтрака тетушка Эмили торжественно вручила мне книгу и сказала, чуть задержав ладонь на переплете:

— Деточка, пообещайте мне, что все-все расскажете, когда разберетесь!

Я не успела ответить, как лорд Амброуз рассмеялся:

— Ох, тетя. Все-то вам интересно.

Старая леди ничуть не обиделась.

— Конечно, — подтвердила она важным кивком, — в моем возрасте осталось не так много развлечений. Вот состаришься и сам поймешь.

— Я вам все расскажу, — поспешила вмешаться я. — Обещаю.

— Вот и славно.

Сухая ладошка дружески погладила меня по рукаву.

— А теперь ступайте. У вас, у молодых, уйма важных дел. Не то, что у стариков.

Нас проводили к выходу, где ждал экипаж. Уже сидя в карете я услышала:

— Будет время, приезжайте в гости. Здесь вам всегда рады!

Карета тронулась. Я выглянула в окно и помахала рукой. А потом сидела и смотрела на сухонькую фигурку в домашнем платье и кружевном чепце, пока она не скрылась за поворотом.

— Вам повезло с тетушкой, лорд Амброуз, — задумчиво проронил Гамлет.

— И не говорите. С самого детства обожаю у нее бывать.

И мне стало жаль, что в моем детстве такой тетушки не было.

* * *

Родовое гнездо встречало нас басовитым мяуканьем кота. Я сначала решила, что к дому ненароком прибился бродячий мурлыка. Приподняла ветки кустов, принялась звать: «Кис-кис-кис!» Но Гамлет расхохотался:

— Не ищи. Нет здесь никаких котов. Помнишь, я говорил, что дом по-разному на всех приветствует? Теперь ты слышала сама, как он встречает меня.

Я слегка смутилась. Ведь точно, говорил! Как можно было забыть? Феникс прищурился лукаво и окончательно стал похож на котяру. Сытого. Холеного. Нахального.

— Чем планируешь заняться? — спросил он, словно невзначай обнимая меня за талию и прижимая к себе.

Я шустро вывернулась из объятий и выставила перед собой посох дриады.

— Для начала выполню обещание. Посажу эту штуку в саду.

Мне казалось, что он начнет спорить, но нет. Гамлет совершенно серьезно кивнул, снял сюртук и принялся засучивать рукава рубашки.

— Погоди. Я лопату принесу. А ты пока поищи подходящее местечко.

И унесся по дорожке к дому. Я не успела ничего ответить, как его силуэт исчез за цветущей зеленой стеной. Из груди моей вырвался шумный вздох и сразу отозвался тихим эхом в листве. Для чего-то я приподняла подарок дриады и проговорила, словно он мог меня слышать:

— Пойдем искать тебе подходящее пристанище, дружок. Ты же покажешь, где тебе хочется расти? Да?

Посох будто только и ждал приглашения. Ожил, пошел дрожью и разразился каскадом искр. От неожиданности я вздрогнула, разжала пальцы, отпрянула назад, потом разозлилась и сама себя отругала: «Офелия, радость моя, давно уже пора привыкнуть к этой чертовой магии! Сколько можно шарахаться от всякой ерунды! Ты сильная и смелая волшебница!» И тут же добавила справедливости ради: «Почти».

Разговор с собственным эго оказался последней каплей. Память услужливо подкинула издевательскую мыслишку, что подобные беседы — первый признак сумасшествия. Из груди вырвался смешок. Я нервно фыркнула и вдруг сообразила, что посох даже не думает падать. Напротив, все это время он, как ни в чем не бывало, продолжил висеть в воздухе, наплевав на яблоко Ньютона и силу всемирного тяготения.

— Чудны дела твои…

Договорить я не успела. Парок дриады устал висеть без движения, тихо загудел и полетел вперед, заботливо огибая кусты. Аккурат туда, где помнится, был небольшой поросший кувшинками прудик.