Глава 3 · Как я получила наследство

От моих слов тетушка буквально окаменела.

Граф очень медленно поднял вверх одну бровь и вопросил:

— Что это значит, достопочтенная Береника. Вы мне обещали, что девица будет юна, скромна, хороша собой и прекрасно воспитана. Вы говорили, что она покорна вашей воле, и с ней не возникнет хлопот. А это как понимать?

Он вопрошающе указал на меня ладонью. Тетка тут же залебезила:

— А что не так. Офелия юна, хороша, благородного происхождения. Мы даже набелили ее по старой моде, ровно, как вы и просили.

Граф машинально кивнул.

— Все так. Совершенно негоже чтобы незамужняя девица появлялась на людях с голым лицом. Но ее слова! Ее воспитание!

Далось вам мое воспитание? Я упрямо задрала нос. Внутри все кипело от возмущения. Это что выходит, меня так разукрасили специально для этого старого борова? Ну знаете! И я нахально улыбнулась и протянула елейным голоском:

— Что делать, милейший граф, с воспитанием у меня, прямо скажем, просто беда. Да и откуда ему взяться, воспитанию? — Я глянула на графа честными-пречестными глазами и с надеждой спросила: — Теперь вы от меня откажетесь?

Лучше бы я промолчала. Удивление жениха тут же сменилось усмешкой.

— Ни в коем случае, моя дорогая. В нашем роду прекрасно умеют укрощать строптивых и невоспитанных жен. У меня для этого есть совершенно замечательная плеть. Так что сильно подумайте, прежде чем начинать перечить. А то закончите, как моя третья жена.

Это что? Он меня пороть собирается что ли? Неееет, мы так не договаривались. Я украдкой глянула на Тетушку Беренику. На ее лице появилась торжествующая улыбка. Чем же ее так допекла моя предшественница, что тетушка готова отправить меня к этому изуверу?

— А сколько лет вы были браке с этой вашей третьей женой.

Граф абсолютно счастливо заулыбался.

— Совсем не долго. Три года продержалась бедняжка. Слаба здоровьем оказалась. Вот горе-то. Но вы не подумайте ничего дурного, траур я выдержал честь по честь.

Я поняла, что дело — труба. Три года! А сколько там продержусь я? Если, конечно, сама не прихлопну этого негодяя раньше. Поэтому выпалила:

— Я против! Я не выйду за вас замуж.

— Милочка моя, — граф окончательно растаял от притворного умиления. — А вашего желания никто и не спрашивает. Госпожа Береника Блумм официально назначена вашим опекуном до самого замужества. И только она решает, что, когда и как выбудете делать.

— Получается, — я поняла, что угодила в настоящую ловушку, — нет никакой возможности отказаться?

— Почему нет. — Граф выставил вперед ладонь и показал мне пальца. Пальцы у него были толстые, короткие. Совсем как сардельки, перевязанные ниточкой в двух местах. — Есть целых два варианта.

— Какие? — спросила я, лелея надежду.

— Первый, — граф подогнул один палец, — если ваша тетушка вдруг скончается, а ваш новый опекун откажется от наших с ней договоренностей. Но тогда ему придется вернуть весьма внушительную сумму, что я уже заплатил.

Тут у меня иллюзий не было. Тетушка умирающей не выглядела. А даже если помрет вдруг, никто из моих новых родственничков не станет расставаться с деньгами.

— А второй?

— Второй еще интереснее. Вы сможете отказаться, если вдруг кто-то оставит вам наследство. Тогда вы будете свободны от опеки и сможете распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Он замолк, а я совсем прокисла. Как-то мне новая жизнь нравилась все меньше и меньше. Лучше уж обратно, на забор, в лапы к Данькиной охране или в милицию. Я не против! Только верните меня домой.

Граф понял мое молчание по-своему.

— Так что прикусите язычок, моя дорогая. Будьте покорны и ласковы. А я, быть может, не стану слишком часто доставать плеть.

Я от безнадеги посмотрела на окно, прикидывая смогу ли сбежать, пока не поздно? Лучше уж в веселые кварталы, чем так…

Тетушка воспрянула духом.

— Так что, любезный граф, когда назначим свадьбу?

Мой жених окинул меня плотоядным взглядом, задержался на груди и едва не облизнулся.

— Думаю, — сказал он, — не стоит тянуть. Завтра же и оформим все документы.

Вот и все. И черт меня понес на этот забор?

По дому вдруг прокатился переливчатый звон. Шел от со стороны входных дверей. Граф вздрогнул от неожиданности, а тетка нахмурилась.

— Кого там нелегкая принесла?

Звон прекратился почти сразу. В дверях появился лакей, склонился в поклоне и доложил:

— К нам прибыла Королевская Курьерская служба. Спрашивают леди Офелию Блумм.

— Меня? — изумилась я.

— А что им надо? — тетушка насторожилась.

— Не могу знать, — лакей щелкнул каблуками и склонился еще ниже. — Говорят, что будут беседовать исключительно лично с вашей воспитанницей.

* * *

— Вы вызывали фельдъегерей, госпожа Береника? — неподдельно изумился граф.

— Зачем? — столь же удивленно ответила тетушка. После покосилась на меня. — И Офелия не должна была. За ней следили все эти дни. Я ее даже в комнате заперла для верности.

Вот так дела. А бедняжку Офелию, оказывается, держали в заточении. Интересно, что с ней такое произошло, если это место заняла я?

— Я настоятельно советую вам отправить их восвояси, — поморщился мой «жених». — Не нравятся мне такие визиты.

— Совершенно с вами согласна, уважаемый граф.

Тетушка решительно направилась к выходу. Я рванула следом, задрав юбки, чтобы не наступить на подол, выше щиколоток и крича на ходу:

— Я против! Они не к вам пришли, а ко мне! Я хочу с ними поговорить!

В спину донеслось осуждающее графское: «Без сомнения, без плети здесь не обойтись. Надо же, какая бесстыдница».

Что? Я возмущенно фыркнула и назло подняла подол почти до колен.

К парадным дверям мы попали по очереди — сначала тетка, следом я, за мной граф. Все остальные спешить не собирались и шли степенно, переговариваясь по пути.

Честно говоря, я ожидала увидеть распахнутые двери и посторонних людей, облаченных в форму. Но нет. В холле первого этажа было пусто. Лишь непонятная ракушка на столе пульсировала всеми цветами радуги, да из жемчужины в ее центре слышался сердитый голос:

— Немедленно откройте! Вы обязаны нас пустить.

— Вот еще, — фыркнула тетка с половины пути, — я вас не вызывала!

Голос слегка подутих, спросил недоверчиво:

— Вы леди Офелия Блумм?

— Да! — рявкнула тетушка Береника. — И я не собираюсь вести с вами разговоры.

Я к этому времени уже почти добралась до стола и прокричала из-за ее спины:

— Нет! Не верьте! Она врет. Офелия Блумм я! Это моя тетя, и она держит меня тут взапер…

Кто-то сзади обхватил меня рукой и зажал рот. Я скосила глаза. За спиной стоял граф. Лица его я не видела, только могла догадываться, что оно выражает. Но мне заранее это выражение не нравилось. И я изо всех сил впилась престарелому сластолюбцу зубами в ладонь.

Граф взвизгнул совершенно по-бабски и разжал объятия. Я развернулась и добавила ему коленом в пах. Необъятная тушу побагровела и со стоном завалилась к дверям.

А я, что было сил заорала:

— Помогите! Убивают!

Тетка испуганно икнула и позеленела.

Я же совершенно удовлетворенно замолкла и сложила руки на груди. Не знаю, что за вести принесли королевские курьеры, но хуже, чем есть, точно не будет.

* * *

Дальше все происходило очень быстро. Сквозь окна мне было видно, как по двору пронеслись четыре темных фигуры, врезались с размаху в двери. Створки от удара выгнулись, взорвались стеклянным водопадом и завалились внутрь, погребя по собой моего неудачливого жениха.

Я не успела даже подумать, что так и ему и надо, как в дверях появились здоровенные детины в зеленых мундирах без погон. В руках у них были странные дубинки, сияющие похлеще милицейских мигалок.

Курьеры прогрохотали сапогами по изломанной двери, окончательно впечатав старого графа в паркет, и остановились в центре холла. Я нервно хихикнула. Слишком уж разрушительными оказались последствия моего выступления.

Следом за подчиненными в дом неспешно зашел начальник. В том, что командует здесь именно он, не было никакого сомнения. Мундир на мужчине был алого цвета. Плечи его украшали роскошные золотые эполеты.

Тетушка втянула голову и попыталась улизнуть мне за спину. Меня невероятно поразил тот факт, что возмущаться по поводу разрушений она даже не рискнула.

— Кто из вас Офелия Блумм? — спросил старший из Королевских Курьеров.

— Я! — для верности, я подняла, как в школе, руку. Чтобы наверняка. Чтобы сразу увидели.

— У вас все в порядке? — в глазах незнакомца читалось сомнение.

* * *

Я облегченно улыбнулась:

— Теперь да. Но еще минуту назад моей жизни грозила смертельная опасность. Сначала меня хотели выдать замуж вон за того задавленного господина, — я ткнула пальцем в сторону двери.

Фельдъегерь равнодушно скользнул взглядом по крошеву из деревянных обломков и стекла. А я продолжила:

— Потом пообещали избить плетью и сказали, что дольше трех лет я точно не проживу.

Мой собеседник удивленно поднял брови, пытаясь понять, какое отношение все сказанное имеет к нему. Я решила не дразнить гусей, выдала обворожительную улыбку и закруглилась:

— Но с вашим появлением все стало просто великолепно. — Потом сделала паузу и сменила тон: — Так что вы от меня хотели?

Мужчина встрепенулся, словно вспомнил, для чего он тут вообще. Вытащил из-за пазухи конверт, запечатанный большой блямбой красного сургуча, показал мне на расстоянии, но в руки не отдал.

— У нас важный пакет для леди Офелии Блумм. Но, чтобы получить его, вам придется подтвердить свою личность.

Упс…

Я оглянулась на тетку. И как я им эту самую личность должна подтвердить? Паспорта-то у меня нет! Следующая фраза получилась совершенно беспомощной:

— Я не могу. Все документы у моей тети Береники.

Мужчина качнул головой и улыбнулся.

— Вы неправильно поняли, леди. Не нужно документов. Вам необходимо коснуться печати. Если вы действительно означенная на пакете Офелия Блумм, то сургуч испарится.

Он протянул конверт и приободрил:

— Смелее, леди.

А я замешкалась. Кто знает, кем меня посчитает эта блямба? Скажем прямо, я, конечно, Офелия, только совсем не та. Точнее, тело осталось от той Офелии, а в голове теперь Офелия другая. Ну то есть в голове тоже мозг той Офелии, но в этом мозгу! Я поняла, что окончательно запуталась, пытаясь сформулировать свою мысль.

— Смелее! — вновь повторил мой спаситель.

Тут я решила выкинуть из головы мудреные размышления, закусила губу, зажмурилась и с отчаяньем в душе коснулась печати. Будь, что будет.

* * *

Собственно, ничего страшного не случилось. Никто не укусил меня за палец. Сургуч попросту исчез, словно его и не было.

— Личность подтверждена!

В голосе курьера появились торжественные нотки. Он поклонился и подтолкнул ко мне конверт.

А я вдруг почему-то испугалась и отдернула руку.

— Что здесь?

— Завещание. Ваша тетя Ульрика Блумм недавно скончалась, но перед смертью завещала вам все свое имущество.

— Завещание⁈ — я еще не до конца поверила в свое счастье. — Это значит, что я стану самостоятельной и смогу не выходить замуж за того, за кого велит тетка?

— Именно так.

— Это самая лучшая новость за последние сутки!

С этими словами пальцы мои буквально выхватили послание из рук оторопевшего курьера. Это был шанс, та соломинка, за которую хватается утопающий. Да что там — целый спасательный круг! От чувств я подошла к мужчине и поцеловала его в щеку.

— Развратница… — простонал из-под двери недобитый граф.

— Молчите, старый извращенец, а то я натравлю на вас власти. Пусть выяснят, от чего умерли три ваши предыдущие жены. Почему-то я уверена, что вы к этому имеете прямое отношение.

Граф крякнул и примолк. Даже возиться под обломками перестал. Тетушка стояла молча. Впрочем, как и все остальные.

Я плюхнула конверт на стол, подвинула ракушку и вытащила бумаги. Их было много, целая стопка. Завещание лежало на самом верху. Я бегло принялась читать:

«Я, Ульрика Бланка Блумм, находясь в здравом уме и твердой памяти составляю сей документ в присутствии двух свидетелей…»

Имена я благополучно пропустила. Какая разница, кто заверил мою вольную?

«Завещаю все мое имущество тому из нижеперечисленных лиц, кто согласится с условиями договора…»

Условия еще какие-то, договор. Впрочем, какая разница. Я согласна на все, что угодно, лишь вырваться из теткиных цепких лапок. Дальше шел внушительный перечень имен, и я в нем была первой. Это меня так растрогало, что подняла глаза к потолку и заявила вслух:

— Вот спасибо тебе, тетушка Ульрика. Пусть земля тебе будет пухом.

— Гореть тебе в аду, Ульрика, корова ты старая. При жизни только и делала, что гадила. И после смерти не успокоилась.

Зло выпалила из-за спины тетушка Береника. Я ее даже понимала. Ей же теперь придется расстаться с деньгами, которые она уже считала своими.

* * *

Этот лист я дочитала, отложила в сторону и перешла к остальным. Вторым по счету оказался перечень того, что входило в завещание: дом, счета банке, земельный участок, разная не слишком важная дребедень. Один из пунктов меня по-настоящему изумил. Я даже перечитала его два раза: «Агентство магических услуг 'Волшебные ручки».

Взгляд сам упал на мои ладони. Не было в них ничего волшебного. Искры не летели, пальцы не светились. Я вообще не ощущала в этом теле ничего сверхъестественного. Почему-то запоздало пришел страх, что меня могут лишить всего наследства из-за отсутствия магии.

Я тут же подавила это чувство, сделала умное лицо и отложила перечень в сторону с таким видом, словно меня в нем ничего не удивило.

Следом шел договор. Толстенный, на двух десятках листов. Рукописный. Я было принялась его читать, но быстро потеряла смысл фраз. Хотелось спросить: «Кто только придумывает такую абракадабру? Ни черта не понятно. Голову ему оторвать!»

Но автора поблизости не было. Поэтому договор лег на стол непрочитанным.

— Что дальше? — спросила я курьера.

— Вы согласны, леди Офелия?

— Да!

Я повернулась к тетке и повторила с нажимом:

— Да! Да! Да! Можете сами выходить замуж за этого садиста. Пусть он на вас пробует свою плеть. Из вас вообще получится прекрасная пара, — я громко фыркнула и припечатала, ткнув пальцем сначала в поверженного графа, а потом в тетку: — жаба и пиявка.

Моя опекунша побагровела, едва не задохнувшись от возмущения.

— Что дальше? — переспросила я.

Курьер протянул мне перо. Выдержка этого человека была воистину поразительной. За все время моего выступления на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Подпишите договор, леди, — сказал он.

— Легко! — выдала я.

Потом перелистала стопку бумаг до конца, нашла место для подписи и накарябала росчерк, стараясь представить, как могла расписываться настоящая Офелия Блумм.

Как ни странно, но это сработало. Едва я поставила точку, магические чернила начали светиться. Постепенно волшебство разлилось на все листы бумаги, захватило конверт, поднялось над столбом каскадом искр и угасло.

Я осторожно положила перо на стол и спросила:

— Теперь все? Я свободна?

— Договор заключен и обратной силы не имеет, — с важным видом подтвердил курьер. — Наследство Ульрики Блумм ваше, леди Офелия.

— И как мне его получить?

Служака впервые улыбнулся. Искренне, тепло.

— С этим не возникнет никаких проблем. Можете собираться, леди Офелия. Когда будете готовы, мы сопроводим вас до дома вашей покойной тетушки.

Я уже была готова бежать вверх и собирать вещи, но Береника метнулась наперерез и встала возле лестницы, загораживая проход.

— Еще чего? — взревела она с торжеством. — Не дам ни ниточки. Убирайся отсюда, как есть. Все в этом доме куплено за мои деньги! Все! Ничего твоего! Ничего не получишь. И платье это снимай!

— Что? — во мне волной поднялась веселая злость.

Пальцы сами скрутились в нахальную фигу. Я сунула ее тетке под нос и процедила:

— Подавись, скряга!

А после быстро наклонилась, задрала мерзкой бабе подол платья и от души протерла дорогой тканью лицо, смахивая разом и пудру, и румяна, и саму память о доме, где меня так не любили.

Тетка распахнула рот в безмолвном крике, схватилась за сердце и осела на ступени. Я же равнодушно повернулась к ней спиной и гордо прошествовала к выходу, стараясь как можно сильнее топать каблуками по выбитой двери и графу, лежащему на полу.

Краем глаза я еще успела заметить, как королевский курьер прихватил со стола бумаги, сделала последний шаг и оказалась на воле.

С этого момента у меня начиналась новая жизнь. И графу Изабо Натрель в ней не было места.