Глава 22 · Как мне вновь досталось перо

Наверное, само провидение заставило меня взять с собой книгу дриады. Нет, я не сразу ее положила в сумку. Сначала туда отправился дневник неудачливого хозяина виллы. Потом оба флакона, нож, свеча, внушительный спички и кулек пепла из камина.

И в этот момент я почувствовала себя ужасно неуверенно, тревожно. Ощущение это было мне прекрасно знакомо еще по прошлой жизни. Так случается, когда ушла из дома и забыла выключить утюг. Я растерянно заозиралась, пытаясь понять, что не так?

— Феля, — Гамлет указал на часы, — давай быстрее, нас ждут.

— Погоди!

Я шустро распотрошила сумку, выудила оттуда дневник, перечитала ритуал от начала до конца и не нашла там ничего нового. По всему выходило, что я взяла с собой все необходимое. Но тревога острыми зубами жевала душу. Беспокойство накатывало волнами. Вот тогда я положила в сумку вместе с дневником еще книгу.

Сразу отпустило. Стало легче дышать.

— Готова?

— Да! — ответила я решительно.

Теперь я действительно была готова.

— Тогда надень.

Гамлет протянул мне простенький серебряный браслет. На его поверхности были вырезаны непонятные символы вперемешку с голубыми капельками топазов.

— Что это? — вырвалось у меня раньше, чем я сама догадалась.

— Артефакт. Помнишь, я обещал тебе защиту от дождя?

— Помню.

Браслет защелкнулся на запястье. И я подняла его повыше, поверх рукава.

— А как он работает?

Гамлет усмехнулся и выдал очевидное:

— Магически!

То же мне, Америку открыл. Ладно, вернемся домой, сама прочитаю в бумах Ули. Я оставила в покое запястье, вручила фениксу сумку, ухватилась за подставленный локоть и скомандовала:

— Вперед, мой принц, нас ждут великие дела!

* * *

Экипаж оказался без крыши. Хотите верьте, хотите нет. Поначалу я даже остолбенела. Первой мыслью стало, наотрез отказаться от поездки в нем. Это же натуральное безумие под таким ливнем садится в промокший насквозь конный «кабриолет».

Но Гамлет не дал мне времени на раздумье, с силой потянул вперед, подхватил за талию и поставил на подножку.

— Садись, дорогая, — проворковал он. — Смелее.

Взору моему предстали совершенно сухие мягкие диванчики, пол без единой капельки и едва заметный купол, укрывающий экипаж сверху. Снаружи его совершенно не было заметно, а изнутри…

Я хмыкнула и забралась под магическую защиту. Дождалась, когда феникс усядется рядом и тихонько спросила:

— А почему здесь сухо? Тоже артефакт?

— Он самый, — таким же шепотом послышалось в ответ.

— А где он? — взгляд мой метнулся по сторонам, оглядел возницу, но не нашел ничего подходящего.

— Везде, — ответил за феникса кучер. И не преминул похвалиться: — я, когда заказывал эту карету сразу велел зарядить ее магией. Целиком. Чтобы не было проблем ни в дождь, ни в пургу, ни в жару…

Он подстегнул лошадей и звучно чмокнул губами. Экипаж тронулся, тихо качнулся и стал потихоньку набирать ход.

Я подняла лицо и принялась смотреть с любопытством, как тяжелые капли ударяются о магический купол и стекают вниз словно по стеклянному колпаку. Зрелище было вполне себе сюрреалистичным. Магия укрывала и самого возницу, и пару лошадок. Оттого те бежали бодро, не взирая на непогоду.

Возница же продолжал рассуждать вслух:

— Оно, конечно, получилось куда дороже. Зато и желающих прокатиться на моей чудо-карете хоть отбавляй.

* * *

Лошади разбивали копытами лужи. Тихо поскрипывали колеса. Барабанил в листве дождь. Гамлет держал меня за руку. Я сходила с ума от неуверенности и делала вид, что все идет по плану.

Как же хотелось, чтобы высшие силы смилостивились над нами. Чтобы все прошло гладко. Как же было страшно, что у нас может ничего не выйти.

Перед виллой Надежда природа перестала рыдать. Просто взяла и остановила потоп. Дождь словно выключили. В облаках появился огромный просвет, сквозь него неуверенно выглянуло солнце.

— Повезло вам, господа, — восхитился возница. — Я думал, на весь день зарядило. Уж так у меня крутило поясницу, так ломило…

Он потер ладонью спину и остановил экипаж.

— Приехали.

Гамлет опустил в протянутую ладонь плату и помог мне сойти. Я тут же утонула почти по щиколотку в мутном бурлящем ручье. Туфельки набрались воды. К подолу прилипли сбитые грозой листья. Мне осталось только удивляться, как здешние дамы умудряются управляться с такими длинными нарядами в сырую грязную погоду. У меня такого таланта не было отродясь. А потому пришлось просто задрать чуть повыше юбку и в совершенно неподобающем виде перепрыгнуть через лужу.

За оградой было тихо. Непогода уснула. Под ногами крутились мелкие яблоки — дичка, падалица. Ветер нещадно обтряс деревья, обглодал кроны, изломал ветки.

Гамлет поднял с каменных плит краснобокий плод, обтер о рукав, надкусил и изумленно выдал:

— Сладкое. Хочешь, я тебе сорву?

Я не сразу поняла, о чем речь. Все мои мысли были уже у пруда. Для ритуала нам требовался водоем. Точно, как во сне. Только про кувшинки в дневнике не было ни слова.

Впрочем, и в этой части видение оказалось пророческим. Водная гладь почти полностью была покрыта круглыми блестящими листами. На них подобно экзотическими свечкам цвели розовые и желтые кувшинки. Это было видно еще издалека, с дорожки.

Мы сошли с каменных плит на траву и направились к пруду напрямик. Гамлет задорно поддавал мыском дорогой туфли упавшие ветки и делал вид, что не происходит ничего необычного. Я была ему за это даже благодарна. Внутри меня все тряслось от ужаса и неизбежности. Почему-то подумалось, что так сильно я не волновалась даже во время экзаменов.

Эта мысль задержалась в голове ненадолго, чуть мелькнула и тут же сменилась другой: «От экзаменов не зависело ничего, кроме цвета диплома. Здесь же на кон была поставлена жизнь дорого мне человека». Сразу стало еще хуже. К горлу подкатила тошнота.

Я судорожно сглотнула и едва смогла справиться со слабостью.

Гамлет заметил мое состояние. Обнял, погладил по волосам.

— Не бойся, малыш, — сказал он. — У нас в запасе есть еще одна жизнь. Ты справишься.

Я через силу кивнула и остановилась на самом берегу. Сейчас от меня требовалось в точности выполнять указания дневника. А потому прочь из головы дурные мысли, прочь панику, прочь предчувствия. Вот бы еще унять дрожь в руках. Но что толку об этом мечтать?

Гамлет опустил на траву суму, сам развязал узел, отогнул края, чтобы мне было проще доставать оттуда нужные вещи. А после отошел в сторону.

— Я верю в тебя, — он еще пытался улыбаться.

Мне больше всего хотелось зареветь.

* * *

Вместо этого я достала из сумки нож и начала чертить на берегу горящее сердце, стараясь в точности копировать рисунок из дневника.

Феникс достал свечу, спички, поджег фитиль и принялся заливать восковыми каплями борозду, оставляемую на сыром песке острым лезвием.

Дело пошло споро. Нож резал полотно реальности. Выворачивал камешки. Вминал в желтую толщу травинки. Он скользил легко, без труда, штрих за штрихом воссоздавая нужный контур.

Я так увлеклась, что забыла про страх. Даже руки перестали подрагивать. Действовали уверенно, почти на автомате.

Контур закрылся у самой воды. Я запечатала его нужной руной, сверила еще раз подробности и приступила к следующей части — принялась медленно, тщательно засыпать пеплом середину рисунка.

Завершили мы с Гамлетом одновременно. Он задул обгоревшую свечу, отошел на шаг и склонил голову на бок, любуясь проделанной работой.

— Раздевайся, — велела я.

Феникс молча кивнул и взялся за пуговицы на рубашке. Для ритуала он должен был остаться босым и обнаженным.

Много времени раздевание не заняло. Одежда небрежно полетела на траву, рядом встали щегольские туфли. Лишь кольцо дриады осталось на пальце. Гамлет честно попытался его стянуть, но лишь поморщился, сдался и пожаловался:

— Не снимается.

Это я знала не хуже него. Мое кольцо тоже сидело, как влитое. Я подняла на феникса глаза и спросила беззвучно:

— Начинаем?

Он порывисто шагнул вперед, взял мое лицо двумя ладонями и крепко-крепко поцеловал. Промелькнула отвратительная мысль: «Прощается!» И я вновь едва не задохнулась от желания все прекратить, от порыва стереть рисунок к чертовой бабушке… Мне пришлось ее прогнать, надеть на лицо маску спокойствия.

Кажется, Гамлет и не поверил, но виду не подал. Он решительно шагнул в центр рисунка, повернулся лицом к воде и замер.

Я закусила губу и выдернула из склянки пробку. Остался последний штрих. Зелье потекло на песок, на воск. Моментально вскипело, запенилось. Пробежало по всей бороздке и скопилось в знаке руны.

Я отбросила пустой флакон, чиркнула спичкой и разжала пальцы. Казалось время внезапно остановилось. Огонек летел вниз медленно-медленно. Он пронзал, плавил на своем пути ставший внезапно твердым воздух. Я едва не задохнулась, пока он достиг цели.

Но всему приходит конец. Нежное пламя коснулась зелья. Умерло и родилось вновь. Воскресло ярким нестерпимым огнем. Вспыхнуло, взлетело и таким плотным коконом окутало неподвижную мужскую фигуру, что я потеряла Гамлета за сияющей пеленой.

Сердце мое взорвалось оглушающим грохотом. Удар, еще удар, еще…

Красный вихрь взметнулся до самых небес и упал на черный от пепла песок потрепанным пером. Пером⁈

Я без сил опустилась на мокрую траву и заорала в голос. У нас вновь ничего не вышло.