Глава 7 · Как я поняла, что попала в сказку наяву

Пока я осваивала магические удобства, Гамлет вновь накрыл стол. На этот раз меня встречали вкуснейшим мороженым, домашним ягодным пирогом, лимонадом и новой бутылкой вина.

— Продолжим знакомство?

Мне пододвинули бокал, окончательно укрепив в подозрении, что кое-кто пытается споить невинную деву. И думается не с самыми невинными целями. Я понимающе хмыкнула и отодвинула бокал.

— Закатай губу!

— Что? — искренне не понял тетушкин воспитанник.

— То, — ответила я, придвигая к себе мороженое, — можешь даже не мечтать. Здесь, — я обвела рукой пуританское платье, — тебе ничего не обломится.

Он честно нахмурил лоб, пытаясь понять мои слова. Поразмыслил и так, и эдак, наконец попросил:

— Офелия, будь добра, выражайся понятнее. Что я должен обломить?

Вот же зараза! Как ему объяснить? Я подхватила лимонад и хлебнула от души, пытаясь решить лингвистическую проблему. Потом подумала, какого черта! Зачем юлить? Буду говорить, как есть. И врубила ясность на максимум:

— Понятнее? Тогда получи. — Я уткнула в него палец. — Тебе не удастся затащить меня в свою постель. Так понятно?

— Ого! — Гамлет щедро запил мое откровение и вдруг улыбнулся. — Это мы еще посмотрим.

— Нечего смотреть, — отрезала я. — Тело не мое. Я им не распоряжаюсь. Что я скажу хозяйке, когда она вернется?

Он посмурнел, утратил разом всю веселость.

— Не вернется. Забудь. Я же тебе говорил…

— Мало ли, что мне говорил ты. Ты лицо заинтересованное. И я тебе пока не верю. Лучше рассказывай, как дошел до жизни такой.

И, похоже окончательно испортила ему настроение.

* * *

Рассказ был простым и необычным одновременно. Гамлет придвинул к себе пирог, отмахнул от него здоровенный кусок, но пробовать почему-то не стал. Покрутил в руках и вернул на тарелку.

— Я тебе уже сказал, что Уля получила этот дом в наследство.

— Сказал, — подтвердила я.

Потом подумала: «Чего пропадать добру?» И заграбастала пирог себе.

— Так вот, к тому моменту здание было в ужасающем состоянии. Оно стояло без хозяина почти пятьдесят лет.

Я присвистнула:

— Ого! — и тут же уточнила: — А почему?

Взгляд его улетел куда-то в прошлое, лицо прояснилось, исчезла жесткая складочка в уголках губ.

— Почему, — повторил Гамлет.

Я затаилась, боясь спугнуть его настрой.

— Ты ведь уже поняла, что магия вашего рода не совсем обычная.

И я молча кивнула. Мне показалось, что Гамлет меня не увидел, впрочем, ему и не нужно было мое подтверждение.

— Этот дом сам решает, кто будет им владеть. Если хозяин не по нраву, он его попросту не пустит на порог.

Ого! Пальцы мои ласково огладили каменную стену. Живой, значит. От этого откровения стало приятно. Признал, значит. Принял. Несмотря на то, что я не совсем из рода Блумм.

— Так получилось и с Улей. Полвека пытались отыскать наследников. Полвека ничего не получалось. Пока не пришла она.

И тут я встрепенулась, поймав нового знакомого на неточности:

— Погоди, но ведь тебя этот дом принял раньше? Ты же здесь уже жил!

— Жил, — легко согласился он, — но со мной дом был мертвым. А с Улей ожил.

Парень поднялся и прошел вперед, дотрагиваясь то одного предмета, то до другого.

— С ней сам разгорался огонь в камине, а витражи залечивали раны. С ней распускались цветы. Дом начинал исполнять желания только когда рядом была она. Без нее все засыпало…

Я следила за его движениями, как завороженная. История о волшебном доме поглотила меня целиком. Гамлет вдруг остановился, глянул на меня и завершил свою мысль:

— А теперь он признал и тебя.

* * *

Все это было замечательно, только ничуть не приоткрывало тайны, как, спустя пятьдесят два года после рождения, моему новому знакомому все еще было двадцать семь.

Я хлебнула лимонаду и встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Погоди! — мой палец уткнулся в сторону этого хитреца. — Про дом это ты прекрасно рассказал. А про себя, когда начнешь? Я хочу понять, во-первых, как ты превратился в птицу, а во-вторых, почему тебе не пятьдесят два, и в-третьих, чем занималось агентство Ули? Вопросы ясны?

— Куда уж яснее. Умеешь ты докапываться до сути. В вашем мире все такие?

— Нет, только журналисты. И тебе не повезло.

Мой кулак пристукнул по столешнице.

— Отвечай и хватит юлить!

Гамлет шутейно поднял руки вверх.

— Все-все! Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.

Он наверняка дурачился, но я предпочла воспринять его слова всерьез.

— Я жду.

— Ладно, слушай. Только начну я с третьего, чтобы было понятнее.

— Да хоть с десятого, — милостиво разрешила я.

— А у тебя и десятое есть?

— Будешь тянуть время, найдется.

— Не буду. Честное слово, не буду.

Гамлет сбросил с себя дурашливую личину и неожиданно стал серьезным.

— Агентство занимается уборкой.

— Чем? — искренне не поверила я. — Полы что ли моет?

Ну вот, приплыли. Мало мне дома уборки было. Еще и здесь.

— Не совсем. Уля была настоящей кудесницей. Она превращала заброшенные строения в подобие этого.

Парень поднял глаза вверх и распахнул руки, словно хотел обнять весь дом сразу.

Я едва не подавилась мороженным. В подобие такого? Мама родная, да я же с таким ни за что не справлюсь! Я ж понятия не имею, как колдовать. Настроение сразу пошло на спад.

— А просто убираться нельзя? — вырвалось у меня испуганно. — Я, честное слово, умею. Я даже покрасить и гвоздь забить, если что…

Гамлет довольно хмыкнул.

— Что-то я не вижу радости в твоих глазах.

Какая уж тут радость? Я бросила на этого шутника испепеляющий взгляд испросила подозрительно:

— Ты сейчас серьезно? Не врешь?

— Ни капельки. Помнишь, как называется агентство?

Я прикрыла глаза, вспоминая то, что было написано в договоре.

— Волшебные ручки?

— Не совсем. — Гамлет сделал паузу и с торжественным видом произнес: — «Агентство магических услуг 'Волшебные ручки».

— Вот попала…

Почему-то захотелось разреветься.

— А отказаться нельзя?

— Ты же подписала договор?

Подписала. А куда мне было деваться? Тетушка Ульрика все прекрасно рассчитала, ведьма старая. Наверное, лицо у меня стало совсем кислым, потому что Гамлет вновь усмехнулся.

— Ты не бойся, Феля. Заказов у нас было немного. Улины услуги слишком дорого стоили. Успеешь еще почитать книги, изучить артефакты. И я тебе, быть может, пригожусь…

Последнее заявление прозвучало многообещающе. Правда, я не была уверена, что правильно его поняла. Но все равно слегка успокоилась.

— И Уля наверняка оставила тебе инструкции.

О! Инструкции! Это было то, что надо. Я вспомнила, что в договоре осталась куча непрочитанных страниц, и слегка повеселела.

— Ладно, с третьим пунктом разобрались. А что с остальными?

— И в кого ты такая заноза?

— В себя, — отрезала я. — Рассказывай, не тяни резину.

Он вновь плеснул вина, отхлебнул и сморщился, словно в бокале был уксус.

— Да, рассказывать особо нечего. Сначала все было прекрасно. Уля заменила мне старшую сестру. Я ей помогал, как мог. Выдающихся магических способностей у меня нет, но того, чем одарил господь, вполне хватало. И все было замечательно, пока в одном из старых домов я не нарвался на охранное заклятие.

* * *

Гамлет вновь замолк. Я тоже какое-то время молчала, надеясь, что он вот-вот продолжит. Но время шло, а объяснений не было. И мне пришлось напомнить о себе:

— И? Дальше-то что?

— Да, собственно, почти ничего. Был человеком — стал фениксом.

Фениксом? Ух ты! Так вот кого мне напомнила огненная птица! Я воскликнула вслух:

— Это же круто! Тебя даже убить нельзя. Ты все время будешь возрождаться из пепла.

Увидев насмешку в его глазах, пояснила:

— Я знаю. Я читала. Так везде пишут.

— Мало ли, что пишут…

Тон Гамлета окончательно скатился в минор.

— Убить нельзя, это правда. И умереть, как нормальные люди тоже не могу. Но и жить не живу.

— Это как? — окончательно запуталась я.

— Каждый раз, после сжигания пера я получаю маленький кусочек жизни.

Гамлет для наглядности почти свел вместе два пальца во всем известном жесте.

— Вот смотри.

Я уселась прямо и сложила руки на коленях, всем видом показывая, что слушаю внимательно. Он заметил мои телодвижения и вновь усмехнулся.

— Когда Уля нашла меня, мне было двенадцать. Когда я попался на заклятие — двадцать два. Из следующих тридцати лет я жил только пять.

— Почему? — изумилась я.

— Потому.

Гамлет покосился на пустую бутылку и стащил у меня бокал с лимонадом.

— Потому. Первый раз у Ули вышло снять заклятие довольно быстро. После этого я прожил чуть больше трех лет, пока вновь не превратился в перо.

— Вновь? — До меня начало доходить.

— Не перебивай, пожалуйста.

Я кивнула и сделала жест, что закрываю рот на молнию. По глазам Гамлета поняла, что он не понял моих действий, тогда просто прикрыла ладонью губы. И сразу услышала продолжение.

— Второй раз ей понадобилось почти пять лет, чтобы расколдовать перо. И я получил чуть меньше года свободы.

Я ужаснулась и забыла все свои обещания.

— А сколько их было этих раз.

— Твой — пятый. В четвертый раз я пробыл человеком почти три месяца.

— Погоди!

Я даже подскочила от волнения. Мне совсем не понравился такой расклад.

— Ты хочешь сказать, что сам не знаешь, когда превратишься вновь?

— Именно это я и сказал.

Гамлет не выдержал и пошел за новой бутылкой. Дальше я рассуждала вслух, наблюдая его спину:

— А почему у меня так легко получилось тебя расколдовать?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, Уля специально оставила новое заклятие для тебя. Чтобы ты привела его в действие.

Оставила? Для меня? А почему тогда ничего не объяснила?

— А-а-а, — начала я вслух и осеклась. Черт подери, у меня же лежит непрочитанный договор. Наверняка все там написано!

Вероятно, вид у меня сделался самый что ни на есть виноватый. Все что я придумала, это спросить:

— А почему ты так набросился на меня там, наверху.

Здесь уже феникс попросту расхохотался.

— А зачем ты надела костюм веселых кварталов?

— Ну я же не знала!

— Вот и я не знал. Решил, что Уля устроила мне такой подарок.

— Ничего себе, подарочек, — буркнула я и проверила пуговки на высоком воротничке платья.

— Вот только не вздумай дуться.

— А ты больше не смей ко мне приставать!

— Нужна ты мне! Завтра же пойду в веселые кварталы. Там недотрог не держат.

Ах ты! Не знаю почему, но мне вдруг стало жутко обидно. Ноги сами меня подняли, кулаки уперлись в стол. Я поймала насмешливый взгляд и осеклась. Что это со мной? Какого лешего я вдруг решила устроить скандал? Как вскочила, так и уселась на место.

Гамлет понимающе хмыкнул.

— Что делать-то будем? — спросила я совсем убито. — Магия для меня — темный лес. Я в ней ничегошеньки не понимаю.

— Я тоже, — признался он и залпом выпил новый бокал.

* * *

Этим вечером до договора я так и не добралась. Вкуснейшие яства, выпитое вино, чудеса и куча совершенно невероятных приключений вымотали меня сверх меры. Дремать я начала прямо на кухне, сидя за столом.

Гамлет же был бодр и весел, его не брало ни вино, чудеса.

В какой-то момент я попросту отключилась, утратила связь с реальностью.

Всю ночь меня мучили странные сны. По дому тетушки Ульрики летали огненные перья. Взмывали к высокому потолку, ускользали из рук, таяли, превращаясь в пепел. Во мне же занозой сидел липкий страх. Я знала, что срочно должна найти нужное перо, поймать его и поцеловать. Иначе Гамлет никогда не сможет вернуть себе человеческий облик.

Я раз за разом прыгала ввысь, хватала горячий воздух, пропускала меж пальцев обжигающий пепел. Но всякий раз оставалась ни с чем.

А следом за мной всюду прыгала огромная жаба с лицом престарелого графа и менторским тоном вещала:

— Меня! Меня! Лучше поцелуйте меня, леди Блумм. И я превращусь в прекрасного принца. Вы обязаны выйти за меня замуж! Я заплатил за вас целое состояние!

Я бросала в мерзкую тварь горстями пепел, потом убегала прочь, прыгала, стремясь взлететь, как можно выше, чтобы там вновь поймать пустоту.

Проснулась я с влажными от пережитого ужаса ладонями и бьющимся сердцем. Перевернулась на спину и замерла.

Над стеклянным потолком шел дождь. Крупные, как горошины, капли барабанили в прозрачный купол. Мокрые листья трепетали на ветру. Небо было надежно укрыто серыми густыми облаками. Я невольно улыбнулась.

Были в моей жизни странности с самого детства. Я безумно любила дождь. Мне нравилось слушать его гулкие «шаги», вдыхать запах умытой зелени, ощущать на щеках «слезы небес». Нравилось мерить ногами лужи на теплом асфальте и бродить по шелковой чистой траве.

Эту мою любовь никто никогда не понимал.

Зато теперь я смотрела на проворные струйки, змеящиеся по стеклянному «оку» потолка и чувствовала себя совершенно счастливой. Мне не нужно было ни перед кем оправдываться в своей странной любви.

Я выпростала из-под невесомого одеяла руки, вытянула их вверх, словно хотела поймать «слезы небес» и вновь замерла в испуге — плечи, локти, запястья были голые.

Пальцы испуганно приподняли одеяло. Щеки вспыхнули ярким румянцем стыда. Я с ужасом закуталась по шею, спряталась от реальности, нахмурила брови.

В голосе звенело:

— Что делать? Что же делать? Как такое может быть?

В памяти царила девственная пустота. Мой вечер, закончился за столом внизу. Что было дальше, я вспомнить не могла. Только сейчас я лежала в собственной спальне на втором этаже, на разобранной постели, под одеялом, голенькая, как новорожденный младенец. Но в отличие от младенца, мне было из-за чего сгорать от стыда.

Мама дорогая!

Я всхлипнула и спряталась под одеяло с головой. Неужели я вчера так напилась, что смогла… Что позволила… Что разрешила!

Я выглянула из укрытия одним глазком и проговорила вслух:

— И как вы только, леди, умудрились дойти до жизни такой?

Ясное дело, что мне никто не ответил. Я слегка приободрилась и вынырнула по плечи. Гамлета в обозримом пространстве не наблюдалось. Зато на стуле, стоявшем у книжных полок, висело вчерашнее платье швами наружу. Один чулок валялся на полу, второй свисал забавной гирляндой с толстенного трактата. Все это безобразие венчали кружевные панталоны, надетые, как парус, на каминную решетку.

Я порыскала глазами, пытаясь отыскать туфли — нашла одну и почему-то на столе. Вторая канула без следа.

— Ну, дорогуша, — сказала я совсем убито, — не можешь пить — не берись.