Глава 8 · Как я поразилась сама себе

Что толку было от этих слов? Я с тоской глянула в окно, чуть помедлила и откинула одеяло. Целый день сидеть в комнате не было никакой возможности. Организм возмущенно вещал о потребностях, кои ощущает любой человек, проснувшийся поутру. Исключением не была и я.

Поэтому нужно было срочненько облачаться во что-то приличное и бежать вниз, по возможности делая вид, что не произошло ничего экстраординарного.

Я сцапала чулки, натянула их неловкими пальцами, разгладила по ноге. Мысленно перекрестилась, что не нужно шнуровать корсет, и отправилась добывать панталоны. С голым задом спускаться к фениксу даже для меня было слишком.

За штанами пришла очередь платья. С ним я справилась без труда. После глянула в зеркало, пригладила ладонями почуявшие свободу от шпилек волосы, направилась к дверям, вновь притормозила уже на пороге и выдала сама себе напутствие:

— Давай, Фелечка, не дрейфь! Морду кирпичом и пошла!

Уф! Легко сказать, не дрейфь. До лестницы я добралась довольно бодро, но у перил притормозила вновь и осторожно заглянула вниз. Увидеть отсюда Гамлета оказалось невозможно, зато его было прекрасно слышно. С кухни раздавалось бренчание посуды. По дому разливался дивный запах кофе.

Я едва не развернулась и не нырнула обратно в комнату. Остановилась на чистом на упрямстве и с чувством обреченного на смерть принялась спускаться по лестнице.

Сначала шаги моими были робкими, нервными, но чем ближе становился первый этаж, тем сильнее вскипало в груди возмущение.

На пол я ступила с мыслью: «Подлец! Паразит! Воспользовался беспомощной девушкой! А я наверняка была невинной!»

До кухни дошла уже не смущенная девица, а разъяренная фурия. Открыла рот и поперхнулась от неожиданности — Гамлет накрывал стол. В самом центре стояла ваза с прекрасными ирисами. На тарелках громоздились экзотические фрукты, пирожные и дорогие сыры. В корзинке лежал нарезанный крупными ломтями хлеб.

Феникс обернулся, натянул на лицо самую милую улыбку и проворковал:

— Как тебе спалось, дорогая?

В голосе его прозвучала притворная забота, щедро приправленная издевкой. И внутри меня все взорвалось.

— Ты… Ты… Ты…

Меня слегка заело от возмущения. Гамлет иронично приподнял одну бровь.

— Все? — спросил он сквозь смех. — Или еще что-то будет?

— Будет! — Я гневно воткнула руки в боки и набрала в грудь побольше воздуха. — Знаешь кто ты после этого?

Он перестал сдерживаться и расхохотался в голос.

— Я-то знаю. А ты знаешь, кто ты? — подрагивающий от смеха палец уткнулся в меня.

— Конечно! — уверенно ответила я.

— Да? — Вид у Гамлета сделался загадочный. — Не уверен. А, впрочем, смотри.

Он подошел к витражу и поднял с подоконника нечто прямоугольное, обрамленное в позолоченный багет. Мне как-то сразу подумалось, что это картина. И я не ошиблась.

Рама ткнулась мне в ладони.

— Смотри, — Гамлет задорно хмыкнул и добавил, — специально для тебя записал. Так и думал, что утром ты ничего не вспомнишь.

Он вернулся за стол, уселся в кресло, вальяжно закинув ногу за ногу, и взялся за чашку с кофе.

— Что смотреть? — не поняла я.

На картине была изображена моя спальня, только совершенно пустая. Я на всякий случай заглянула с обратной стороны, но ничего не обнаружила и там.

— Коснись рукой, — мимоходом проронил феникс, и тон его мне не понравился.

Он добавил к кофе пирожное и сделал вид, что не замечает меня вовсе. Я же отошла чуть в сторону, опасливо коснулась изображения пальцами и тут же отдернула руку, едва не выронив раму из рук. Спальня ожила. И картинка на ней пока полностью соответствовала моим ожиданиям.

В комнату Гамлет втащил меня, перекинув через плечо. Все бы ничего, но я была в тот момент бодра и излишне весела. Едва меня поставили на паркет, я обеими руками толкнула феникса в грудь, отправляя прямиком на постель.

После браво извлекла из подставки кочергу, оперлась на нее одной ладонью, как на трость, а другой рукой задрала подол почти до ушей и браво возвестила.

— А сейчас будет стриптиз! Смотри и можешь не благодарить. Ты в своих веселых кварталах такого точно не видел!

* * *

Наверное, в тот момент багровым румянцем во мне горело все. Даже пятки, надежно спрятанные в туфлях. Жаль, вместе с ними с ними нельзя было спрятать щеки и уши.

Я осторожно глянула на Гамлета. Казалось, он только этого и ждал.

— Кофе будешь?

Мужская рука протянула мне чашку.

Кофе? Издевается он что ли? Я помотала головой, не зная, куда девать рамку с компроматом.

— Мне надо… Я сейчас!

И бросилась со всех ног в туалетную комнату. Там закрыла дверь на замок, уселась на мраморный «трон» и впала в прострацию. Что делать дальше? Как теперь смотреть в глаза этому…? Этому? Как?

Я едва не разревелась. Какой позор! Надо же было так надраться. Да я себе такого не позволяла даже в прошлом мире. Пусть и не вела монашеский образ жизни, но чтобы ТАК!

— Не было такого, — вырвалось у меня вслух.

В дверь осторожно постучали.

— Феля, выходи! Хватит уже страдать.

— Не выйду, — буркнула я.

Гамлет чуть поразмыслил и продолжил уговоры:

— Если тебя это утешит, могу поклясться — я не подглядывал за тем, что было дальше!

— Правда?

— Честное благородное!

Мне очень хотелось верить в его слова, но где-то внутри жила убежденность, что ни один мужик не способен на подобный подвиг. Возникло желание закричать: «Не верю!» Но я благоразумно не стала докапываться до правды. Плеснула в лицо водой, прижала к себе «картину» и выглянула за дверь.

— Хочешь, — заговорщически прошептал феникс и ткнул пальцем в рамку, — мы ее спалим?

— Хочу. — В этот миг я даже испытала к нему благодарность.

— Пошли, — он протянул мне руку. — Я там камин разжег.

* * *

И почему всегда найдется кто-то, кто обязательно испортит всем остальным настроение? А так хорошо начинался этот день. Если, конечно, забыть про неудавшийся стриптиз и красные от стыда уши.

Мой недавний позор полыхал в камине, жарко потрескивая и рассыпая искры. Гамлет, как любящая нянюшка, хлопотал за столом. То подливал в кофеек сливки, то подкладывал на хлеб ветчину, то подсовывал воздушное пирожное.

Я почти успела позабыть, что горела желанием его прибить. Как мне вообще могла прийти в голову столь кощунственная мысль?

Феникс казался настоящим душкой, зайкой, лапушкой — мужским идеалом. В прежней жизни мне такие не встречались. Сердце мое таяло. В душе расцветали фиалки. А разум…

Что разум? Эта зараза всегда ждет подвоха. Но мне так не хотелось его слушать.

— А после завтрака, — проворковал мой идеал, — отправимся в сад и найдем твою туфлю. Не могла же ты ее далеко запулить!

Я гулко бухнула чашкой о блюдце. Тоже мне — идеал. Так запросто взял и все испортил.

— Эй, ты чего?

Гамлет подвинул мне нечто янтарное, прозрачное, пахнущее незнакомыми фруктами.

— Попробуй самбук. Уля его обожала.

Я перехватила из пальцев феникса вилочку, вонзила в податливый янтарь. Вкуснейшее нечто растаяло на языке, а я растаяла вместе с ним.

— Вкусно?

Вместо ответа я отправила в рот еще один кусочек и с готовностью закивала.

— Вот видишь!

Лицо у парня сделалось таким довольным, словно он сам сготовил это блюдо, а не добыл его из волшебного шкафчика.

— Слушай, — я наконец-то задала этот вопрос, — откуда там внутри берется еда?

— Не знаю, — ответил он просто. — Уля наколдовала чего-то. Сказала, что лет на сто хватит.

— Лет на сто? Ого!

— Ну, да. Они ничего не делала тяп-ляп. Если колдовать, то сразу на век.

Гамлет замолк, и я вместе с ним. Мне было немного жаль, что не удалось познакомиться с чудесной тетушкой.

Картина в камине догорела дотла и пошла дымком. А я все думала об Ульрике, о ее конторе и о договоре, который до сих пор не удосужилась прочитать. И уже открыла было рот, чтобы предложить Гамлету изучить документ вместе, как где-то в доме звонко запел соловей.

* * *

Соловей? Здесь что, не только цветы, но и птицы? Я уставилась на феникса изумленными глазами. Он улыбнулся и пояснил:

— Кто-то стоит у ворот. Дом всегда оповещает о визитерах соловьиной трелью.

Он замолк и сам себя поправил:

— Точнее, не так. Если пришли клиенты — поет соловей. Если кто-то пытается перелезть через забор или рвет цветы — каркает ворон. Если заявилась Береника — орет кукушка.

На этом месте я прыснула и прикрыла рот ладонью. Однако, тетушка Ульрика была той еще шутницей.

— А если курьеры или, — я замялась, не зная, что придумать, — еще какие служащие.

— Лает собака.

— А когда приходил ты?

Он ничуть не смутился. Поведал совершенно буднично:

— Мяукал кот.

Я даже наклонила голову на бок, внимательно его оглядывая. Что сказать? Все в точку. Гамлет — настоящий котяра, даром что феникс.

— Интересно, а что получится, если к воротам подойду я.

— Ничего, — ответил он, — дом тебя просто пустит. Для него ты хозяйка. Так захотела Уля.

— А…

Очередной вопрос повис в воздухе, потому что соловей залился новой трелью.

— Надо открывать, — зачем-то прошептал Гамлет.

— Надо, — в тон ему ответила я. — Только как? Я не умею.

— Скажи вслух.

Он ободряюще кивнул.

Вслух? Я прокашлялась и четко проговорила:

— Впусти гостей.

Соловьиная трель тут же сменилась нежным перезвоном колокольчиков. Гамлет поднял вверх большой палец в хорошо известном мне жесте.

— Я пойду, встречу, — сказал он.

И действительно ушел.

А я, почти не раздумывая, собрала со стола грязную посуду, загрузила в шкафчик, прикрыла дверку и чуть выждала. Потом убедилась, что внутри магического агрегата пусто, вновь закрыла шкаф и принялась заказывать то, что нужно для встречи гостей.