Глава 10 · Как я осталась с розой и туфлей
Вот же скукотища! Как ни странно, но в договоре ни слово не было о Гамлете. После того, что я просмотрела бегло в доме тети Береники, на одну страничку был расписан сам договор, на остальных же листах шло подробное описание артефактов с инструкцией по применению. Что, как и куда.
Я едва не умерла от скуки. Правда, сами артефакты к договору не прилагались.
Феникс стоял надо мной дамокловым мечом и твердил, как заводной:
— Читай, Офелия, читай. Тебе со всем этим работать.
У меня от еле сдерживаемых зевков сводило скулы. Так и хотелось сказать: «Когда понадобится, тогда и прочту!» Куда интереснее было глянуть на тетушкины драгоценности. Пощупать их пальцами, примерить на себя.
А еще у меня появилась гениальная идея. Мне вдруг пришло в голову, что шкаф в моей спальне не просто так стоит почти пустой. Кто его знает, вдруг он тоже работает, как шкафчик в столовой? А? Только выдает не еду, а наряды. Руки чесались сгонять наверх и проверить идею.
Но куда деваться от этого зануды? Я вздохнула, перевернула лист и прочла вслух самым нудным голосом, на какой была способна:
— Флейта утренней зари. Музыкальный артефакт. Позволяет зачаровывать водные растения. Делает их поющими. Варианты использования: на воду (дождь, роса, брызги фонтана и прочее), на дуновение воздуха…
Я перебрала пальцами оставшиеся листы и ужаснулась — пятнадцать штук! Целых пятнадцать! Да я состарюсь, пока дочитаю все. Нет, хватит на сегодня. Я тихонько отпихнула договор, подняла брови домиком, молитвенно сложила на груди ладони и жалобно пискнула:
— Гамлет, миленький, пощади! Ну сколько можно. Я все равно ничего не запомню. Давай, будем все это изучать тогда, когда понадобится. Со временем все выучится само. Честно-честно!
Увидела на лице феникса сомнение и решила дожать:
— Ну, сил моих больше нет! Давай, лучше Улины драгоценности посмотрим? Хоть одним глазочком!
* * *
С украшениями все вышло не совсем так, как хотелось. Нет, сначала Гамлет ожидаемо выдал:
— Уля хранила свои драгоценности в зачарованной шкатулке.
— Здесь? — уточнила я. — В доме?
— Почти.
Феникс подорвался с места, направился к двери.
— Погоди, сейчас принесу.
Ждать почти не пришлось. Вскоре он вернулся и водрузил на стол здоровенный ларец, который тоже смело можно было назвать драгоценностью. Стенки и крышка его были сделаны из голубого прозрачного камня, название которого я не знала. Все детали соединялись между собой полосами фигурного металлического литья желтого цвета.
Я провела пальцем по этому чуду и спросила:
— Золото?
Феникс задумался.
— Не думаю. Скорее, позолоченное серебро или латунь.
У меня вырвался вздох сожаления. Огонек восторга в душе подугас. Правда, ненадолго. Сразу подумалось, что внутри тетушка вряд ли хранила бижутерию. Там наверняка лежат настоящие сокровища.
Я открыла крышку, разочарованно фыркнула, ладонью обследовала нутро ларца. Пусто, черт подери. Ничегошеньки. Нет даже самой завалящей побрякушки!
И обиженно уставилась на Гамлета.
— А где все?
Он подошел вплотную и с любопытством заглянул внутрь.
— Не знаю. Здесь, как с деньгами. Когда Уле было что-то нужно, она это доставала. А так все лежит в банке. В сейфе.
— Хм… А ты не помнишь хоть что-нибудь из того, что Уля носила?
Честно говоря, я не ожидала ответа. Большинство мужчин на такую ерунду не обращают внимания. Но Гамлет меня удивил.
— Уля не слишком жаловала роскошь. Но то, что она надевала, я помню.
Парень вытянул перед собой левую ладонь, пальцем правой в центре начертил овал и сказал?
— Серьги. Это ее любимые. Бирюза размером с небольшой желудь. Оправа из желтого золота в виде дубовых листочков. Сверху и снизу по три аквамарина — круглых, без огранки. Очень похоже, что на листики посадили капельки росы. Сверху на бирюзе крошечный золотой паучок, сидящий на ажурной паутине.
Описание вышло таким красочным, что я буквально увидела Улины серьги. Я их представила в своих ушах, на фоне огненно-рыжих волос и поняла, что хочу это чудо прямо сейчас.
— Что Уля делала, когда хотела достать украшение? Вспомни!
— Не знаю я… — отмахнулся Гамлет. — Могу предположить…
— Предположи!
Я сделала невинные глаза и старательно захлопала ресницами. Гамлет хмыкнул, но ответил сразу:
— Наверное, описывала, что именно хочет. По крайней мере, дощечек, как для денег, я здесь точно не видел.
— Ага.
Я закрыла шкатулку, встала над ней и прошептала, стараясь быть вежливой:
— Шкатулочка, дай мне, пожалуйста, серьги с бирюзой и паучками.
Ларчик коротко вспыхнул синим, стрельнул во все стороны искрами и погас. Я сочла это хорошим знаком, сказала:
— Спасибо!
И полезла внутрь.
* * *
Что сказать? Внутри было пусто. Я нахмурила брови, постучала кончиком пальца по губе, расстроенно спросила:
— Еще идеи есть?
Гамлет уже привычно пожал плечами.
— Можно поехать в банк. Там наверняка знают.
— Поедем! — я сгорала от нетерпения.
Феникс согласно кивнул и тут же прикончил мои надежды:
— Завтра. Сегодня они уже закрыты.
— Да чтоб тебя!
Я вновь задумалась.
— А если положить туда мои серьги, что будет?
Пальцы коснулись тех самых серег, в которые меня обрядили вчера в доме тетушки Береники.
— Попробуй…
Голос Гамлета прозвучал нерешительно.
— Но за последствия я не отвечаю. Могу сказать одно, дальше банка они не уйдут.
Я решительно вынула украшение из ушей, опустила в пустую шкатулку и захлопнула крышку.
— Говорить чего-нибудь надо?
И вновь получила в ответ лишь пожатие плеч. На это раз ларцу понадобилось чуть больше времени. Вспыхнул и погас он ровно три раза. Выждав с последней вспышки почти минуту, я открыла шкатулку и неожиданно получила серьги с бирюзой.
— Ага! — в голове созрела гипотеза. — Чтобы что-то получить, надо что-то отдать.
Жаль, что у меня больше не было ничего.
Улины серьги моментально украсили мои уши, я оставила многострадальный ларец в покое, потерла ладони и выпалила вдохновенно:
— Это дело надо обмыть!
Гамлет страдальчески приподнял брови и невинно поинтересовался:
— А потом опять стриптиз?
Я выпалила в сердцах:
— Тьфу на тебя. Все настроение испортил.
За что получила дружеский щелчок по носу и предложение:
— Пойдем лучше отметим это дело хорошим обедом.
* * *
Остаток дня прошел просто великолепно. После обеда мы все-таки выбрались в сад и отыскали потерянную туфлю. Потом просто гуляли вдоль большого заросшего кувшинками пруда и проверяли действие «Флейты утренней зари», брызгая на цветы водой. Кувшинки пели на разные голоса. Их пение рассыпалось над садом хрустальными колокольчиками, рождало светлую грусть.
Когда на землю опустилось таинственное покрывало сумерек, а воздух стал свежим до мурашек, мы с Гамлетом довольные и немного усталые вернулись в дом.
Я сразу заявила, что непременно должна опробовать купель. Добыла в спальне первую попавшуюся книгу, прихватила с собой тарелку клубники и направилась в туалетную комнату, чтобы испытать последнее из ее чудес.
Там разнежилась в теплой воде и едва не задремала, позабыв и о книге, и о ягодах. Через два часа выбралась наружу и замерла, наблюдая, как бурлит и испаряется бесследно вода. Родовая магия и здесь моментально навела порядок.
Я развесила мокрое полотенце, облачилась в забракованную Гамлетом ночную сорочку, сверху накинула домашнее платье-халат и тихонько, стараясь не шуметь, направилась к себе.
В саду царила глубокая ночь. С неба на землю смотрела загадочная луна. Весело перемигивались звезды.
Лесенка так и норовила подставить ступеньками подножку. Я споткнулась три раза, пока добралась до верха. Уже там увидела, что дверь в мою спальню приоткрыта и оттуда льется мягкий свет.
Сказать по правде, в тот момент никакого подвоха я не ощутила. Только обрадовалась, что не нужно больше брести в потемках. Переложила книгу в другую руку, смело шагнула на свет да так и замерла на пороге.
В эркере романтично горели свечи. На кровати вместо белого хлопкового было постелено шелковое белье страстного винного цвета. Посреди всей этой красоты на подушках возлегал Гамлет, облаченный в щедро расстегнутую черную рубашку и обтягивающие брюки. В пальцах он крутил бордовую розу.
Я машинально опустила книгу на захламленный стол, вопросительно протянула вперед палец и выпалила:
— Какого черта? Что все это значит?
Гамлет медленно приподнял вверх одну бровь, обворожительно улыбнулся и проговорил проникновенным голосом:
— Я тут подумал, что зря отказался от вчерашнего стриптиза. Может, повторим?
Повторим? От возмущения у меня из головы вылетели все слова, кроме тех, которые мама крепко-накрепко запрещала говорить. Я едва не припечатала ими этого нахала.
Пальцы пошарили по столу, нащупали забытую со вчерашней ночи туфлю.
Гамлет нахально усмехнулся.
— Прелестная леди повторяется? Офелия, придумай что-нибудь новенькое!
Новенькое ему? Вот же… Я размахнулась и запулила туфлю изо всех сил, от души, надеясь припечатать эту заразу каблуком в лоб. Правда, в самый последний момент рука моя дрогнула, снаряд вырвался из пальцев, очертил в воздухе большую дугу и прилетел фениксу в накаченную грудь.
Я вскинула в воздух два пальца в знаке победы и прокричала:
— В яблочко! Попала!
И тут же испуганно замолкла.
Гамлет вспыхнул оранжевым пламенем, взвился к самому потолку, рассыпался водопадом искр, на миг превратился в яркую птицу — бессмертного феникса, и упал на постель поверх растрепанной розы полинялым пером.