Глава 23

В салоне автомобиля тихо играет музыка, но я почти не слышу ее. Мое внимание приковано к телефону в руке. Я снова пытаюсь дозвониться до Валентина, но он, как и раньше, не отвечает.

— Бесполезно, — спокойно говорит Игорь, ведя машину. — Сегодня день икс, сегодня до него точно не допустят других людей.

— Я просто не понимаю, у нас же общий ребенок…

— Катерина, его взяли в оборот. Он для них всего лишь инструмент. И пока он не сделает все, что нужно Марисову, его не отпустят.

Я нервно сжимаю пальцы на телефоне.

— Это безумие.

Игорь бросает на меня короткий взгляд, но ничего не добавляет. И мне становится только страшнее. Я перевожу дыхание и набираю Марка. Я откладывала этот разговор, но мне нужно хоть как-то подготовить сына к сегодняшнему дню. И самое болезненное, я понимаю, что это только первый разговор из необходимых. Марк еще не знает, но его привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Той семьи, из которой он уезжал в спортивный лагерь, больше не существует.

— Мам, привет!

Сердце ускоряет ритм, когда в трубке раздается его голос.

— Привет, солнышко. Как ты там? Все хорошо?

— Да! Мы с ребятами вчера в парке были! Помнишь, я тебе показывал аттракцион с водой? Вот! Там были!

Он довольный и счастливый.

И оттого сложнее говорить дальше.

— Это здорово, Марик. Я очень рада.

— Хорошо, что тебя не было рядом, ты бы меня не отпустила, — смеется он.

Я улыбаюсь, но внутри ком в горле. Мне нужно сказать ему. Как-то объяснить.

— Марк, послушай, — говорю я мягко. — Сегодня… может случиться так, что ты увидишь папу по телевизору.

— Правда? Он что, будет в новостях?

— Возможно.

— А про что новости?

Я на секунду закрываю глаза. Как объяснить?

— Знаешь, иногда взрослые говорят странные вещи. Особенно когда они запутались и не знают, как поступить правильно.

— Папа запутался?

— Да, наверное, так можно сказать.

На том конце провода наступает короткая пауза.

— А он в порядке?

Я сглатываю.

— Да, в порядке. Просто… если вдруг услышишь что-то, что тебя расстроит, знай, я всегда рядом, хорошо? Ты всегда можешь мне позвонить и спросить. И мы оба очень тебя любим.

— Я все равно не понимаю, что происходит…

— Ничего страшного не происходит, это все взрослые проблемы, и это всего лишь слова.

— Ладно… — Марк явно задумывается. — Но он же не скажет ничего плохого про тебя?

— Марк… Неважно, что он скажет. Главное, что ты знаешь правду, хорошо? Ты знаешь, что я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Я чувствую, как в груди что-то сжимается. А следом слышу, как на заднем фоне у Марка появляются звонкие голоса ребят. Его явно куда-то зовут, пытаются нетерпеливо вырвать из скучного разговора с предками.

— Тогда просто помни это. И не переживай, малыш. Все будет хорошо.

— Ладно.

— Ну все, не буду тебя задерживать. Я тебе потом еще позвоню.

— Хорошо! Пока, мам!

Он кладет трубку, а я остаюсь сидеть, глядя в экран.

— Он справится, — вдруг говорит Игорь.

— Да, — я киваю и отворачиваюсь к окну. — Дети вообще сильнее, чем кажутся.

— Особенно если рядом есть кто-то, кто их любит.

Я перевожу взгляд на него. Он смотрит на дорогу, но в голосе столько уверенности, что мне хочется верить ему.

Когда мы приезжаем в офис, тот напоминает растревоженный улей. Приехали специалисты Шумицкого и заняли все левое крыло. Люди снуют туда-сюда, кто-то громко разговаривает по телефону, в воздухе чувствуются напряжение и деловитая суета. Мониторы светятся графиками, заголовками новостей, кто-то просматривает свежие статьи на больших экранах, обсуждая, как медиа раздувают предстоящую пресс-конференцию.

Я иду рядом с Игорем, но чувствую себя чужой в этом потоке. Все настолько четко, слаженно, продумано, что мне кажется, будто я попала в избирательный штаб кандидата на высокий пост. Я даже не сразу замечаю курьера, который протягивает документы.

— Для вас, — говорит он.

Игорь берет папку, и я вижу, как в его глазах вспыхивает интерес. Он нетерпеливо разворачивает бумаги, словно ждал именно их.

— Что там? — спрашиваю, чувствуя какое-то странное беспокойство.

— Я тоже умею находить нужных людей, — спокойно отвечает он.

Я смотрю на него, но он молчит, просто раскрывает папку так, чтобы и мне было видно. Я опускаю взгляд и вижу знакомый текст. То есть буквы другие, но структура, стиль, расстановка акцентов… Похоже на то, что готовили для моего заявления. Только это не моя речь. Это речь Валентина.

Я сжимаю губы. Внутри все неприятно сжимается.

— Это окончательная версия? — едва слышно спрашиваю я. — Кто-то слил тебе его полное заявление?

Игорь кивает, пробегая глазами по строчкам.

— Да. Это то, что он должен сказать журналистам.

Я снова смотрю на бумаги, но буквы начинают расплываться. Я должна радоваться. Мы знаем, что будет происходить в деталях. Мы готовы.

Но мне становится дурно.

Меня вдруг накрывает шальная мысль, неприятное сравнение само напрашивается после того, как я увидела эти бумаги.

В каком-то смысле я такая же, как Валентин.

Просто играю в другой команде.

Но сути это не меняет. Я тоже случайный простой человек, который ничего не понимает в играх больших бизнесменов. В их подставах, методах, ставках. Но все равно оказался втянут в их сражение.

Я сжимаю кулаки, чтобы прогнать это ощущение.

— Мы знаем, о чем он будет говорить, — произносит Игорь, закрывая папку.

— Да, — отвечаю я.

Но голос мой звучит тише, чем хотелось бы.

Вскоре по кабинету прокатывается шепот, и я сразу понимаю, что началось. Все мгновенно замолкают и обращаются к мониторам. Сердце пропускает удар, когда на экране появляется Валентин. Он сидит за столом с двумя юристами по бокам, его лицо напряженное, но взгляд уверенный.

— Добрый день, — говорит один из юристов. — Мы собрались здесь, чтобы предоставить общественности важную информацию о деятельности компании «ЭлитСервис» и ее руководства.

— Меня зовут Валентин Сазонов, — начинает мой муж. — И на данный момент я все еще являюсь сотрудником «ЭлитСервис». Но, к сожалению, мое положение в компании не позволяет мне молчать. У меня есть данные, которыми я обязан поделиться.

Я слышу, как в помещении кто-то нервно сглатывает. Все напряженно вслушиваются в его слова. Валентин говорит спокойно, размеренно. Как по написанному. Он приводит схемы, финансовые махинации, которые якобы позволяли Игорю обходить налоги и скрывать доходы. Все звучит убедительно, он не спотыкается, не сомневается. Это настоящий подготовленный удар.

Но потом он делает паузу.

Я сразу чувствую, что сейчас он сменит тему.

— Однако, помимо финансовых вопросов, есть еще один момент, — продолжает он, и в голосе проскальзывает странная усмешка. — Личный.

Да, это оно.

Началось.

— Думаю, стоит сказать о том, как ведет себя господин Шумицкий не только в бизнесе, но и в отношениях. А точнее, в чужих семьях.

Я закрываю глаза на секунду, как будто это поможет.

— Все просто, — продолжает Валентин. — У него уже давно слава человека, который не отказывает себе в удовольствиях. Богатый, влиятельный, привык получать все, что хочет. Очередная игрушка для него — это моя жена.

Меня словно ударяет током. Хотя я знала, что так будет. Но осознание того, что это сейчас выплескивается в большой мир, разгоняет нервозность до предела.

— Екатерина Сазонова, — он делает вид, что нервно сжимает губы, словно ему больно произносить мое имя. — Я долго не хотел верить, но… Когда твоя жена уходит к миллиардеру, что тут скажешь? Конечно, сказка, большие деньги, роскошная жизнь. Я не могу дать этого жене, я обычный мужчина со средним доходом.

Он делает паузу, потом усмехается:

— Но, Катя, ты правда думаешь, что это навсегда?

Я едва дышу.

— Шумицкий наиграется с тобой. Ты для него всего лишь часть его игр. И самое ужасное в этом, что ты не думаешь о нашей семье. О нашем сыне.

Он говорит это с такой смесью презрения и жалости, что мне становится по-настоящему дурно. Я вцепляюсь пальцами в край стола и перевожу взгляд на Игоря.

— Его отлично подготовили, — бросаю я, ощущая, как внутри меня закипает злость.

Игорь спокойно наблюдает за экраном, даже не моргая.

— Нужно немного подождать, — говорит Шумицкий, не отрывая глаз от трансляции. — Потом выступим со встречным заявлением.

В этот момент в комнату входит женщина с рыжими волосами, одетая в светло-серый брючный костюм.

— Я Лина, стилист. У нас мало времени, но я уже подготовила несколько вариантов. Нам нужно подобрать вам наряд, который подчеркнет статус, но не создаст впечатления, что вас купили.

Она подзывает к себе девушку с планшетом, и они вместе начинают листать варианты.

— Тот черный? — предлагает ассистентка.

— Нет, мрачно, — качает головой Лина. — Белый?

— Слишком свадебно.

— Тогда бордовый?

Она смотрит на меня, будто прикидывая, пойдет ли мне этот цвет.

— Да, думаю, бордовый идеально. Он создаст ощущение силы, но без агрессии.

Через несколько минут передо мной уже висит элегантное платье — темно-бордовое, с аккуратным вырезом, подчеркивающим ключицы, но не слишком открытым.

— А макияж? — спрашиваю я.

— Естественный, но выразительный, — отвечает Лина, оценивая меня взглядом. — Глаза подчеркнем, но без тяжелых теней. Губы сделаем чуть ярче, но без кричащего эффекта.

Я даже не успеваю осознать, как оказываюсь перед зеркалом, уже в платье и с безупречной укладкой. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Игоря, который возвращается в комнату.

— Ты прекрасно выглядишь, Катерина, — тихо говорит он. — Ты справишься.

Я киваю. Да, справлюсь.

Мы с Игорем спускаемся вниз. Туда, где уже собрались журналисты. Их пригласили его люди, но от этого легче не становится. Я нервно выдыхаю, а Игорь, чувствуя это, накрывает мою ладонь своей.

— Не волнуйся, — говорит он тихо. — Тебе не нужно ничего играть. Это нормально, если ты покажешь свой шок и смятение. Просто скажи правильные слова.

Я киваю. Готова ли я к этому? Нет. Но назад уже не повернуть.

Мы выходим на небольшую импровизированную сцену. В ту же секунду зал оживает. Камеры поворачиваются в нашу сторону, тут же раздаются голоса:

— Екатерина, как вы прокомментируете слова вашего мужа?

— Это правда, что вы бросили его из-за денег?

— Господин Шумицкий, как вы отреагируете на обвинения?

Представитель пресс-службы поднимает руку, пытаясь модерировать хаос, но Игорь его опережает. Он спокойно поднимает ладонь, и зал послушно затихает.

— Заявление Валентина Сазонова стало для нас неожиданностью, — начинает он ровным голосом. — Мы понимаем, что за ним стоят другие люди, которые предпочитают не выходить на свет. Но я сделал для себя вывод о методах, которыми они пользуются.

Он на секунду делает паузу, скользит взглядом по толпе журналистов.

— Если последуют официальные обвинения, я открыт для сотрудничества, — продолжает он. — Мы готовы предоставить всю информацию.

На лицах репортеров мелькает разочарование. Они, конечно, ждали большего. Какой-нибудь острой реакции, эмоций, громких заявлений. Но Игорь остается безупречно сдержанным.

А потом он откашливается и переводит взгляд на меня. Я чувствую, как его ладонь мягко скользит по моей спине, едва заметное прикосновение, но оно заставляет меня выпрямиться. Его взгляд задерживается на мне. В нем только спокойствие и уверенность.

Я вдыхаю и начинаю.

— Что касается личной жизни… — мой голос звучит слабо, но в зале стоит такая тишина, что меня слышат все.

Я знаю, что говорить. Мы репетировали это снова и снова, но теперь, когда сотни глаз направлены на меня, слова застревают в горле. Но я справляюсь с собой.

— Мое решение покинуть семью не было связано ни с деньгами, ни с влиянием Игоря Шумицкого.

Я слышу, как кто-то из журналистов тихо фыркает, но игнорирую это.

— Это был сложный, но осознанный выбор. К сожалению, Валентин… — я делаю вид, что с трудом подбираю слова, хотя знаю, что именно должна сказать. — Не смог этого принять. И теперь использует любую возможность, чтобы причинить мне боль.

В зале снова оживление, кто-то торопливо печатает, кто-то переглядывается. Я чувствую, как Игорь чуть сильнее сжимает мою талию. Его жест становится тихой поддержкой, знаком, что я все делаю правильно.

Он наклоняется ближе к микрофонам. В зале воцаряется полная тишина, только щелкают вспышки камер.

— Я не собирался делать это публично, — говорит он, голос его ровный, но в нем звучит что-то, отчего у меня по спине пробегает дрожь. — Но если ситуация приняла такой поворот, я не хочу скрывать свои чувства и свое решение.

Я замираю.

Он разворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. Его рука скользит вниз, находя мою ладонь.

— Катя, — говорит Игорь, и он звучит так спокойно, что мне хочется вцепиться в него, чтобы хоть за что-то держаться. — Ты ворвалась в мою жизнь неожиданно. Ты смогла изменить мой взгляд на вещи. И я уже давно понял, что хочу, чтобы ты стала частью моей жизни.

Он вытаскивает из внутреннего кармана небольшую коробочку и раскрывает ее. Я смотрю на шикарное кольцо. Оно тонкое, элегантное, с крупным камнем в центре. Идеальное.

Как и сам момент.

Как и он.

Но внутри меня поднимается предательский голос. Все это постановка. Все слишком правильно, слишком красиво. Он слишком хорошо держится, словно для него исполнять роль перед камерами — пустяк. А для меня?

Я не думала, что это случится. Не думала, что так скоро. Не думала, что так публично. Но Игорь смотрит на меня с такой уверенностью, с такой непоколебимостью, что у меня не остается выбора. Я киваю, и шум вокруг взрывается новыми вопросами и вспышками.

Игорь надевает кольцо мне на палец и, не давая мне даже секунды на раздумья, накрывает мои губы глубоким поцелуем.

Я замираю. Это лишнее, я знаю. Сын не поймет… Мы не планировали поцелуй. Но он так настойчив. Его рука крепко держит меня за спину, а в поцелуе нет и намека на игру.