Глава 30

Мне не оставляют выбора. Я не успеваю сделать и шага, как охранник Марисова подступает ближе.

— Идем, — бросает он и берет меня за локоть.

— Отпустите, — шиплю, пытаясь вывернуться.

Но никакого толка. Охранник только сильнее сжимает мою руку и тянет к двери. В противоположную сторону от сотового, до которого я до сих пор хочу добраться. Хотя какой смысл? Если люди Марисова что-то сделали с охраной Игоря, то он уже в курсе нападения. Он уже или вот-вот начнет принимать меры… Но самое плохое, это значит, что Марисов не боится этого. Он бросает вызов и не страшится перейти черту.

— Будешь сопротивляться — только хуже станет, — бросает мне охранник с раздражением. — Подумай о сыне.

Его слова вонзаются в меня ледяными иголками.

Только не Марк…

Нет.

Я обмираю и перестаю противиться. Это происходит автоматически, мне даже дышать становится трудно на несколько мгновений, о каком сопротивлении вообще может быть речь? Мне так страшно, что я сразу становлюсь послушной и спокойной. Позволяю себя вывести из дома. Не потому, что сдалась. А потому, что не могу рисковать.

Меня усаживают в черную машину. Рядом садится охранник, закрывая дверь. Машина трогается, и мы едем сквозь вечерний город. В полной тишине. В лучах фонарей. Под мигающие светофоры и равнодушные окна высоток.

Я украдкой смотрю на тяжелые лица мужчин, на дорогу, запоминая маршрут. Когда мы поворачиваем за угол, я понимаю, что знаю это место. Впереди вырисовывается пафосное здание ночного клуба с золотыми буквами названия на фасаде. Совсем недавно здесь проходила шумная вечеринка с важными гостями, шампанским и крепкими рукопожатиями. Игорь был на ней, как и Давид. Но главное — именно здесь на Игоря совершили покушение несколько лет назад.

Меня бросает в жар. Плохое предчувствие становится лавиной, мне кажется, что мы движемся к чему-то важному, финальному… Словно вот-вот будет подведена черта. Марисов и Шумицкий столько лет конфликтовали, хотя Игорь и не знал имени своего врага, но между ними успело случиться столько всего, и вот финишная прямая… момент, когда будет поставлена точка.

И это жутко. Я не жду ничего хорошего и пытаюсь хоть как-то успокоиться. Найти равновесие. Мне сейчас точно нельзя паниковать.

Я наклоняюсь вперед. К Марисову, который сидит рядом с водителем совершенно неподвижный, словно вырезанный из мрамора.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спрашиваю, стараясь не сорваться. — Если я всего лишь актриса, пешка, как вы говорили, зачем это все?

Он не поворачивается.

— Потому что на этот раз я хочу довести дело до конца, — отвечает он тихо, почти равнодушно. — Если есть хотя бы один шанс, что я ошибаюсь на твой счет… тебе лучше быть рядом.

Давид делает резкий жест. Этого оказывается достаточно, чтобы охранник тут же перехватил меня, ухватившись за плечо. Он силой сажает меня обратно на место. Я даже не успеваю протестовать, просто втягиваю воздух, чувствуя, как дрожь поднимается от поясницы к затылку.

Я и правда пешка.

Песчинка в чужом океане власти.

Автомобиль сворачивает на закрытую парковку. Когда мы останавливаемся, из машины сопровождения выходит еще пара охранников. Вся сцена будто прописана заранее — как в спектакле, где мне дали второстепенную роль. И эта роль предполагает, что меня заводят внутрь.

Клуб роскошен и только отремонтирован. В зале почти никого нет. Лишь несколько человек из персонала мелькают в темноте, как тени.

Марисов идет вперед и указывает охранникам, чтобы меня отвели в соседний зал. Он соединен с главным пространством, но там устроена зона отдыха с полукруглыми диванами и стеклянными столиками, на которых стоят напитки. Я не справляюсь со стремительным темпом охранника и чуть отстаю, он тут же грубо толкает меня и направляет прямо на диван. Я падаю на него, успев каким-то чудом развернуться и вжавшись спиной в подушки. И именно в этот момент я замечаю его.

Валентин.

Мой бывший не по бумагам, но по поступкам муж.

Он сидит на соседнем диване с совершенно пустым взглядом. И он никак не реагирует ни на то, что я тоже тут появилась, ни на то, что другой мужик только что сделал мне больно на его глазах. Даже на уровне рефлекса, на уровне «просто поморщиться». Нет, ему откровенно плевать.

— Ты жив, — я усмехаюсь и поправляю свою одежду. — Уже неплохо.

— Ты надеялась на другое? — скалится он, и я вдруг понимаю, что он нервничает, словно его тоже приволокли сюда за шкирку.

Я смотрю ему в глаза. И не могу ничего поделать с собой, я считаю секунды. Даю ему время, чтобы он спросил: «Где Марк?» Ведь это первый вопрос, который должен ударить в голову. Ведь это родительский инстинкт.

— Что? — Валентин щурится, словно ждет от меня подвоха. — А где твой босс? Ой, простите, жених. Что-то он не торопится.

Я отворачиваюсь от его ехидной улыбки и перевожу взгляд на главный зал. Марисов с кем-то говорит по телефону, прохаживаясь у барной стойки размеренным шагом. Он выглядит как человек, у которого все под контролем. И это мне не нравится. Мне вообще ничего не нравится в сложившейся ситуации.

— Пропустите, — бросает Давид, замечая охранника, который появляется в конце длинного коридора. — И проводите сюда. Он без охраны?

— Без, — кивает подчиненный.

Марисов бросает на меня внимательный взгляд.

— Может, она что-то и стоит, — произносит он задумчиво.

Я никак не реагирую, а просто жду, кто появится в зале. Уверенность поднимается в сердце с каждым шорохом шагов, я слышу, как кто-то приближается, и за пару мгновений «до» я уже уверена, что это он.

Я не ошибаюсь. Я судорожно выдыхаю, когда вижу, как на пороге появляется Игорь. Он без заминки проходит вперед, встречаясь с Давидом глазами, а потом быстро оглядывается по сторонам. Еще мгновение, и он замечает меня. Я совсем плыву, почему-то его присутствие выбивает почву из-под ног. Я и рада его видеть, и против всех внутренних установок, которыми пытаюсь заставить себя быть сильной, расслабляюсь, чувствуя рядом защитника, и в то же время я боюсь за него. Эмоций так много, что становится трудно дышать. Я даже прикрываю на секунду глаза, чтобы не смотреть на Шумицкого так, словно я уже успела попрощаться с жизнью.

— Ты совсем спятил? — зло бросает Игорь.

Я открываю глаза и вижу, что он направляется ко мне. Он грубо откидывает руку охранника, который хочет остановить его. К счастью, Марисов не отдает приказа, и охранник отступает. Я же встряхиваю головой, вспоминая, что Марисов затеял это специально. Он хочет проверить наши с Игорем отношения, и мне точно не стоит бросаться к Шумицкому на шею с искренними поцелуями. Только вот тело все решает за меня. Когда Игорь оказывается рядом, я на рефлексах тянусь к нему и так крепко и судорожно обнимаю, что только в этот момент понимаю, насколько сильно я перенервничала.

— Все хорошо, — уверенно шепчет Игорь. — Ничего не бойся, Катерина. Ты скоро поедешь домой.

— А ты?

— Марк тоже в безопасности, — Игорь отвечает на вопрос, который как раз вспыхивает в моем мозгу. — С ним мои люди, его никто не потревожит.

— Слава богу, — снова выдыхаю я и приказываю себе разжать пальцы, чтобы выпустить Игоря из душных объятий.

— Тебя не обижали? Трогали?

— Только привезли сюда.

Он все равно оглядывает меня, как строгий доктор. Но я успеваю опустить рукава, чтобы он не заметил свежих ссадин.

— Он опасен, Игорь, — шепчу. — Это не просто бизнес, он хочет отомстить тебе. Он презирает тебя…

— Я уже в курсе, малыш, — так же тихо отвечает Игорь и подмигивает мне, подбадривая.

Я ловлю его взгляд — теплый, уверенный, чуть насмешливый, как будто он хочет отвести мою тревогу. И пусть я знаю, что это во многом спектакль для моего спокойствия. Но он здесь. Он пришел. А значит, я уже не одна.

Он чуть поворачивает голову, и его щека касается моей. Я чувствую, как его рука ложится мне на поясницу, крепко и уверенно. Я закрываю глаза на мгновение, прячась в этом мгновении, как в укрытии. Вокруг клуб, который с каждым звуком все больше напоминает арену. Марисов не зря занимается боями без правил — это его стихия. Это шоу, в котором слишком много подлости, лжи и боли. Но в этом тесном пространстве между мной и Игорем вдруг не остается ничего, кроме нас двоих.

— Когда мы разговаривали с тобой о Марисове, я задумался о покушении, — произносит Игорь. — Я дал указание охране, чтобы они все проверили. Сегодня пришел отчет. Поэтому я знаю, с кем имею дело.

Он выпрямляется, и я замечаю, как он меняется. В голосе снова появляется металл. Он оборачивается к Марисову.

— Думаешь, можешь просто взять и похитить женщину? — спокойно, без надрыва произносит Игорь.

— Я уже это сделал.

— А дальше что? Ты уверен, что твой план сработает?

Я снова вжимаюсь в Игоря, чувствую, как он напрягается. Он замирает, словно тигр перед прыжком, сдерживая в себе ярость. Я уже не узнаю в нем того, кто шутит, кто гладит по волосам, кто целует меня в лоб, когда я засыпаю. Это другой человек. Опасный, сосредоточенный, как будто уже рассчитал десять шагов вперед.

— Ты не умеешь выбирать людей, Давид. Ты нашел тех, кто предаст и подставит меня, но кто сказал, что они не сделают того же с тобой? Вопрос только в цене.

Марисов хмыкает, на мгновение отворачивается, как будто скучающий игрок, которому перестали быть интересны фишки. Хотя это больше напоминает защитную реакцию, он на мгновение отводит взгляд, обдумывая слова Шумицкого.

В которых явно читается угроза…

— Я не думал, что ты сорвешься так быстро, — добавляет Игорь. — Думал, что ты еще попробуешь решить все нормальными методами.

— Ты кого-то перекупил? — спрашивает Марисов, приходя в себя.

— Ты всегда делал ставку на тех, кто легко продается, — говорит Игорь, и в голосе у него появляется тихая ярость. — Ты купил мою жену. Уговорил ее подставить меня, манипулировал, использовал. Потом Марию. Валентина. Ты постоянно берешь в команду тех, кто легко ломается.

Марисов лишь усмехается.

— Но, — продолжает Игорь, делая шаг вперед, — в эту игру можно играть вдвоем. Я тоже умею находить тех, кто начинает говорить, когда приходит время платить по счетам.

В этот момент на лице Марисова что-то меняется. Его взгляд становится чуть настороженным. Не страх, нет. Он не такой. Но неуверенность — да.

— Или ты думал, что у тебя нет уязвимых мест? — Игорь чуть наклоняет голову, и его голос звучит почти ласково. — Ты ведь сам открыл мне все двери. Ты же привел в нашу игру Марию, ты сам сделал ее фигурой в этой истории. И теперь, если я захочу, она двинется по той же доске — только в другую сторону. И я сейчас говорю не только о ней, в твоей команде оказалось много людей, которых ты успел обидеть, кинуть, подставить. С твоим стилем вести бизнес это неизбежно.

Игорь делает еще шаг.

— Так чего ты хочешь? Убить меня? — Он разводит руки в стороны. — Серьезно? Ты готов лишиться всего ради мести? Ты же знаешь, чем это закончится.

Голос Игоря становится ледяным, каждое слово как раскат грома.

— Рядом с клубом остались мои люди. Я вошел сюда один только ради Кати. Но если с ней хоть что-то случится… — он делает паузу, и тишина вдруг становится зловещей, — …ты не доживешь до суда. Я тебе обещаю.

У меня перехватывает дыхание. Я не привыкла к такому Игорю, он так холоден и опасен в это мгновение, что я понимаю, что он не шутит. Это уже не про любовь. Это про войну. И он абсолютно к ней готов.

Марисов молчит. Он не кидается с ответами, не спорит. Берет паузу. Он явно рассчитывал на другое. На панику. На скандал. Может быть, даже на страх. Он хотел застать Игоря врасплох, прижать к стенке. Но вышло совсем иначе.

Марисов опускает взгляд, будто что-то просчитывает. Его пальцы медленно сжимаются в кулак, потом так же медленно расслабляются. В зале гулко щелкает выключившийся свет на дальнем баре, и я вздрагиваю, хотя понимаю: это просто техника. Просто звук.