Глава 32

Я просыпаюсь оттого, что мягкий ветерок скользит по моим щекам, как будто кто-то нежно водит перышком по коже. Сквозь распахнутую дверь на террасу тянет свежестью. Я чувствую аромат трав, тонкий запах воды и что-то еще… едва уловимый запах чего-то цветущего.

Я медленно поворачиваюсь на бок и улыбаюсь. На соседней кровати, раскинув руки и скрутив одеяло в жгут, спит Марк. Он немного поджал ноги и сопит, как в детстве. Его волосы торчат во все стороны, а губы чуть приоткрыты.

Я не отпустила его в отдельный номер вчера. Не смогла после всего произошедшего. Хотя он вздыхал и говорил, что уже взрослый, чтобы спать с мамой. Но он оказался еще и смышленым. Марк быстро разобрался, что моя кровать состоит из двух половинок, и сам раздвинул их, после чего с гордым видом устроился на своей стороне. К счастью, он не задавал лишних вопросов вчера и решил, что внезапное путешествие на частном самолете — это часть программы знакомства с Шумицким. Я же обещала им общий выходной. Правда, Игорь не смог вырваться с нами сразу, но он уже написал, что вылетит, как появится возможность.

Я тянусь к сыну и дотрагиваюсь до кончика его носа.

— Уколю! — произношу, и он морщится, а потом резко открывает глаза.

— Ма-а-ам… — тянет он, но уголки его губ предательски дергаются в улыбке.

— Пойдем на завтрак? — спрашиваю. — Тут, говорят, шикарный шведский стол. Там, наверное, есть твои любимые блинчики и что-нибудь шоколадное.

Он приподнимается на локтях, смотрит на меня исподлобья, будто оценивает предложение.

— Если там есть какао, — нехотя кивает он, — и если ты не будешь снова целовать меня в макушку перед людьми.

— Как можно такое обещать? — смеюсь. — Я же мать. Это часть пакета.

Мы одеваемся, умываемся и спускаемся в ресторан. Просторный зал наполнен легкой музыкой и ароматами кофе, корицы, свежей выпечки. Мы берем подносы и выбираем еду. Марк, естественно, кладет себе на тарелку блинчики с шоколадом, потом добавляет омлет и какао, а я собираю нехитрый завтрак из йогурта, фруктов и тостов.

Мы садимся за уютный столик у окна, откуда открывается вид на фонтан. На камне у фонтана сидит девушка в костюме русалки, с длинными блестящими волосами и хвостом, сверкающим на солнце. Она машет детям, не забывая подмигивать старшему поколению, и то и дело срывает аплодисменты. Я замечаю, как Марк на миг задерживает взгляд на ней. Не влюбленно… пока еще нет, но с тем самым вниманием, которое подсказывает, что он взрослеет. Вот-вот. Совсем скоро он приведет свою первую девушку домой. Я даже моргнуть не успею, как услышу от него: «Мам, это Алиса. Она тоже занимается теннисом, и у нее скоро первый турнир».

Я уже улыбаюсь, думая об этом, когда вижу, как Марк напрягается. Его ладонь зависает в воздухе, а взгляд становится цепким.

— Это он, да?

Я оборачиваюсь.

В дверях ресторана появляется Игорь. В темных джинсах и простой рубашке, с расстегнутым воротом и немного взъерошенными волосами. Он осматривает зал, и я вижу, как его взгляд сразу находит нас.

— Ты же не против? — спрашиваю у сына, потому что не могу до конца понять его реакцию.

— Я не против, — говорит он. — Если ты будешь с ним.

Ох.

Я спрашивала о другом.

Но его слова дарят надежду, что все пройдет гладко.

— Он… он ведь тебя не предаст? — добавляет Марк, пока Игорь идет к нам.

— Нет, Марк. Он не предаст.

Эти слова даются очень тяжело. Не потому, что во мне нет уверенности, а потому, что Марк понимает слишком многое. Он задает этот вопрос из-за отца, который предал не только меня, но и его.

— Это хорошо, — Марк кивает.

Игорь подходит к нашему столику так, будто просто возвращается домой. Спокойно, уверенно, без спешки. А вот Марк все-таки напрягается. Его плечи слегка поднимаются, дыхание замирает.

— Доброе утро, — говорит Игорь и дает время, чтобы Марк мог ответить.

Сын кивает с тихим приветствием, а я показываю ладонью, что Игорь может сесть рядом. Он так и делает, оставляя между собой и Марком достаточно пространства. Не навязываясь. Это правильно.

— Ты Марк, да? — уточняет Шумицкий, которому явно не нужна помощь, чтобы вести разговор. — Много о тебе слышал. Особенно про твой теннис. Ты же серьезно занимаешься?

Марк поднимает голову и переводит взгляд от тарелки на Игоря.

— У нас была серия турниров весной. Я вышел в полуфинал.

Игорь слегка присвистывает, показывая, что впечатлен.

— Полуфинал — это круто. Я в твоем возрасте только учился не швырять ракетку, если проигрываю.

— Вы тоже играете?

— Ты, — поправляет Шумицкий с улыбкой. — Ты можешь обращаться ко мне на «ты», Марк. Да, я из спортивной семьи, многое успел попробовать. Но с теннисом, если честно, не срослось.

— Не получилось не швырять ракетку?

Я прыскаю, потому что совершенно не ожидаю, что Марк так быстро освоится и начнет отпускать свои фирменные подколы. Он у меня вообще еще тот задира и за словом в карман не полезет. Я вижу, как он едва заметно усмехается. Его губы дрожат, будто он борется с желанием улыбнуться. Он все еще напряжен, но разговор с Шумицким его увлек.

— Угадал, — смеется Игорь. — Ты сейчас отдыхаешь или скоро снова тренировки?

— Пока перерыв. Но с лета снова сборы. Тренер говорит, есть шанс попасть в юниорский рейтинг Европы.

— Серьезно? — Игорь подается вперед. — Звучит амбициозно.

Марк снова кивает, а его взгляд заметно смягчается. Он может говорить о теннисе часами. Это его территория, так что он чувствует себя уверенно и спокойнее открывается.

— Я хочу попасть в рейтинг, — добавляет сын. — Это пока главная цель.

— Круто, — говорит Игорь и делает паузу, потом с чуть лукавой улыбкой добавляет: — Я, кстати, тоже кое-что умею. Не теннис, как ты уже понял. Но в гольф играю. И в седле держусь как настоящий ковбой.

Марк поднимает брови. В его взгляде появляется живой интерес.

— Без шуток?

— У меня есть фото в ковбойской шляпе, но я его даже твоей маме не показывал, — подмигивает Игорь, и Марк сдержанно усмехается.

— Поверю на слово, все равно здесь нет конюшни.

— Но здесь можно сыграть в гольф.

— Правда?

— Легко. Тут отличная площадка, — отвечает Игорь. — Предлагаю после завтрака проверить, у кого глазомер лучше.

Он поворачивается ко мне.

— Тем более у твоей мамы уже есть кубок.

— За второе место, — добавляю, хотя сама до сих пор не верю, что смогла тогда справиться с волнением и сделать парочку отличных ударов.

Сын тоже не верит. Он смотрит на меня с видом, будто я только что призналась, что умею телепортироваться.

— Ты правда выиграла в турнире по гольфу?

— Ну… — я пожимаю плечами, стараясь выглядеть скромнее. — Это был корпоративный турнир. Но да, у меня есть кубок.

Я ловлю восторг в глазах сына. И это чертовски приятно. Намного приятнее, чем было получать кубок на церемонии награждения.

Марк переводит взгляд на Шумицкого и кивает с серьезным видом:

— Ладно. Только без поддавков.

— Никогда, — Игорь отвечает ему тем же деловым тоном. — Это же спорт, тут должен выиграть самый сильный.

Марку нравится такой подход, как и то, что с ним разговаривают как со взрослым. Я вижу, что лед первого знакомства между моим сыном и Игорем трескается. Медленно, но уверенно. И мне становится так спокойно на душе, что я только в этот момент признаюсь себе, что переживала за эти минуты. Боялась, что у них не сложится или потребуются неимоверные усилия, чтобы Марк хотя бы ровно реагировал на Шумицкого. Но, кажется, тут судьба решила не испытывать меня на прочность. Старт получился легким и спокойным. Даже отличным. Потому что на моих губах застывает довольная улыбка, словно мы самая обычная семья, которая наконец смогла выбраться на отдых и которую ждут несколько дней общения, релакса и веселья.

— А мяч можно отбивать, как в теннисе, если очень сильно хочется? — шутливо спрашивает Марк, после чего допивает какао.

Игорь хмыкает, делая вид, что задумался.

— Можно, но тогда нам с тобой придется искать мяч в реке или где-нибудь у соседей на участке.

Марк фыркает, прикрывая рот рукой. Я украдкой наблюдаю за ними, стараясь не вмешиваться. Хочу, чтобы это случилось само: их разговор, их ритм, их связь.

— А если серьезно, — продолжает Игорь, — в гольфе важны точность, расчет и терпение. Как в шахматах, только на свежем воздухе и с клюшкой.

— М-м-м, — протяжно тянет Марк, раздумывая. — Похоже на теннис, только там еще нужно бегать и падать.

— В гольфе падают реже, но зато очень драматично, — подмигивает Игорь.

Они оба снова смеются, и на секунду все становится таким простым и легким, как летний ветер с террасы, как чай в любимой чашке, как день, который начинается с хорошей шутки.

— Так что, идем проверять глазомер? — спрашивает Игорь, вытирая руки салфеткой и вставая из-за стола.

— Конечно! — Марк почти подпрыгивает.

Я перевожу взгляд с Марка на Игоря и назад. Хочу запомнить это мгновение. Хочу потом точно помнить момент, когда они согласились пойти навстречу друг другу. Ради меня. Ради того счастья, которое у нас может быть.

Это становится очевидным, когда мы проводим больше времени втроем. Общее занятие помогает сблизиться Игорю с Марком, он показывает моему сыну площадку для игры в гольф и устраивает короткий мастер-класс, который разбавляет шуточками. Теми самыми шуточками, которые обычно называют «отцовскими». Ну или «шутками скуфа», как сейчас модно говорить.

В какой-то момент я вовсе оставляю их вдвоем, отхожу к столику и устраиваюсь там, наблюдая, как Шумицкий захватывает все внимание Марка. Я слышу обрывки их разговора и узнаю некоторые фразы. Ведь Игорь тоже учил меня играть в гольф. Из него вообще выходит отличный учитель. Как взрослый, так и детский, как оказывается.

— Ма-а-ам! — зовет меня Марик и машет рукой.

— Да, я смотрю!

Он довольно улыбается и показывает мне, как будет делать замах клюшкой. Я поднимаю ладони повыше и хлопаю.

Это даже удивительно. Насколько черные и светлые дни ходят рука об руку в нашей жизни. Иногда кажется, что уже не выберешься, просто не справишься со всем, что навалилось и решило сломать, даже мир меняет оттенки в такие периоды. Становится серым, мрачным… как на старом выцветшем фото. В такие моменты и сам мир будто замирает, теряя краски, звук, вкус. Словно ждет, когда боль пройдет. Когда снова будет можно дышать.

Как сейчас.

Полной грудью.

Я вижу, как Игорь делает шаг назад и указывает Марку на мяч.

— Держи клюшку не так, как ракетку, — говорит он, мягко поправляя руки сына. — Вот так. Да. Попробуй теперь.

Марк морщит лоб, сосредоточенно прищуривается. Его взгляд полон решимости и подростковой уверенности, что он справится с первого раза. Он замахивается… и мимо. Мяч едва шевелится.

Я улыбаюсь, сжимая в ладонях бокал с апельсиновым соком, который принес официант. Солнце мягко подсвечивает край зеленого поля, воздух здесь свежий, пахнет скошенной травой и чем-то сладким, как будто детством.

Игорь не смеется. Не дразнит. Он спокойно кивает:

— Отлично. Первый удар — это уже победа. Второй будет лучше.

Марк косится на него.

— Ты точно не из тех, кто поддается?

— Я из тех, кто дает шанс. А потом выигрывает честно, — Игорь подмигивает.

— А это правда, что ты руководишь огромной компанией? — Марк держит клюшку под неправильным углом, но уже меньше суетится. — Типа… прям всей?

Игорь усмехается, подсказывая движение плечом:

— Прям всей.

— И твои приказы все выполняют?

— Да, утром приносят кофе, вечером огромную стопку бумаг, — подшучивает Шумицкий.

— Звучит как скука. — Марк прищуривается и делает очередной удар. Мяч катится чуть дальше, чем в прошлый раз.

— Эй, а это уже лучше. — Игорь хлопает ладонью его по плечу.

— А как ты стал… ну, вот этим. Главным.

— Сначала я много ошибался. Потом еще больше работал. И, видимо, оказался достаточно упрямым, чтобы никто не смог меня уволить. — Игорь подмигивает Марку. — Не повторяй этот путь, если хочешь высыпаться.

Я смеюсь, не удержавшись, а Марк поворачивается ко мне с прищуром. Даже с такого расстояния я читаю в его глазах: «Мам, ты знала, что он еще и шутит?»

— Я привык рано вставать, — деловито сообщает Марк и снова примеряется к удару. — Ты покажешь мне потом, как правильно бить с поворота? Как на крутых турнирах?

— Конечно, — говорит Игорь. — Только предупреждаю, я буду суров и требователен. Как минимум… как твоя мама, когда ты не убираешь кроссовки.

— Тогда мне конец, — отзывается Марк.

Они смеются. Мне даже мерещится, что время сделало паузу, чтобы я могла в него вглядеться. Мой сын и мужчина, которого я когда-то считала слишком сложным, слишком закрытым, слишком… не моим. А теперь он стоит рядом и поправляет кепку Марку, и я снова и снова чувствую, каково это — дышать полной грудью.

Я знаю, что это только начало. Потому что в этом простом, почти бытовом моменте я вижу будущее.

Такое, в котором все может быть по-другому.

Где больше не надо выбирать между сыном и собой.

Где я могу любить.

И быть любимой.