Глава 60. Дима

Я очень уважал Комара. Этот жёсткий, а порой и жестокий человек, всегда был справедлив. И ненавидел несправедливость во всех её формах, но его критерии, что справедливо, а что нет, порой вводили меня в ступор. Вот и сейчас, я едва сдержался, чтобы не врезать моему спасителю и будущему тестю.

После долгого тяжёлого разговора я не знал, что мне делать. Впервые в жизни ощутил себя беспомощным и никчемным. Неудивительно, что Сергей не говорил всей правды, ограничиваясь полунамёками. Нанял меня, чтобы уберечь Еву от сталкера? Так оно и было, вот только сталкером оказался не сопливый мальчишка, мечтающий о трусиках поп-звезды.

И наш разговор с Комаром только больше подтверждал вину младшего Хилла. Он слишком близок к этим семьям. Эта тварь еще и в наши отношения с Евой влезла. Но я не смирюсь. Не отпущу мою девочку. Она просто не понимает, что маньяки часто кажутся душками, а на деле — горло перережет и не моргнет.

Пока я не находил и процента в пользу оправдания этому подрывнику, да только Ева это никогда не примет, не поверит, что его посадили заслуженно.

Но сейчас меня больше волнует, как защитить своё сокровище от других врагов? Как оградить мою нежную колючку от беды, в которую её загнала шутница-судьба? Как же хочется избить Комарова за то, что оставил собственную дочь на краю пропасти. Но Сергей до сих пор уверен, что всё делал правильно и во благо.

Чтобы не наброситься на него, пришлось уйти из кабинета. Молча, не отвечая на откровенность Сергея. Слишком поздно он рассказал мне о своих догадках. Слишком много судеб связано с его «справедливостью». Но больше всего раздражало то, что Комар упрямо верит, что прав. До сих пор в это верит. И мое предчувствие подсказывает, что эта вера его еще сломает.

Я направлялся вниз, когда встретил свою бабочку. Милая и невинная, такая хрупкая и нежная, но взгляд колючий. Как и характер. Ох, уж этот её нрав! Обладай Ева мужским телом и бойцовским опытом, наверняка стала бы вторым Комаром. Но эта колючка родилась девочкой, к моему счастью. И несчастью.

Сын посмотрел на меня осуждающе, когда услышал слова о том, что свадьбы не будет, но я ему позже объясню, что никуда Ева от нас не денется. Надо же, как парень к ней привязался за такой за такой короткий срок. Музыка творит настоящие чудеса!

У нас с Максом есть свои микро-знаки, когда не нужно ничего говорить — каждый все понимает, потому малой почти сразу смотался в свою комнату.

А я поплелся за Евой, как привязанный.

Ее изгиб бедер, локоны темных волос, ее запах. Я впитывал в себя, хватал воздух губами и пытался держать себя в руках.

От волны горячего желания, приправленной волнением за жизнь колючки, возле двери в её спальню я едва устоял на ногах. Казалось, меня тянуло к Еве с каждой минутой всё сильнее, и это ещё больше усложняло мою и так непосильную задачу. Я знал, что нас попытаются убить.

Хилл, Дрэйк и Комаров. Дружба, которая помогла сколотить состояния. Деньги, которые превратили вчерашних друзей в кровных врагов. Врагов, не желающих, чтобы кто-то посторонний вмешивался в «семейные разборки».

Одно странно. Если Хилл забрал состояние Комара, зачем Дрэйку Ева? Есть что-то еще. То, что Сергей из-за эмоций упускает в своих размышлениях, а я не вижу, потому что нет нужной информации.

Заставлять детей подчиняться воле родителей, только ради какой-то эфемерной стабильности в многомиллиардных счетах? Как за такое можно платить несчастьем своих детей?

Я не понимал этого, как и не въезжал в критерии «справедливости» Комара. Эти трое закостенели в своём безумстве. Сколько для Сергея значила его справедливость, столько же для Дрэйка были важны деньги. Деньги, которые он считал своими. А что важнее всего для неуловимого Хилла?

Вот здесь и была нестыковка. Какие деньги у разоренной семьи Комаровых? Нахрена Еву заставляли выйти за Прэскота? Ничего не понимаю!

Олби был уверен, что Вилли ради наследства уже прикопал в саду своего папочку, но так ли это? А что, если старший-Хилл тоже где-то рядом и ведёт свою игру?

Главы семей похожи на сумасшедших шахматистов, засевших за многолетнюю партию тройного поля. И пешками служили собственные дети!

Ева захлопнула дверь перед моим носом. Обиделась. Я развернулся, махнул Коулу, что может быть свободен, и, усевшись на полу, вытянул перед собой ноги. Не было сил спорить с бабочкой, а объяснить всю правду я не мог, сам не до конца разобрался. Внутри разливались моря кислоты и реки лавы от ее упорства и отказа, но я терпел. Ради нее и нашего ребенка.

Я привалился плечами к двери и задумался.

Как же мне защитить своё счастье на этом поле, не зная, с какой стороны прилетит следующая мина? Кто сделает следующий ход?

Даже Комару нельзя доверять. Он показался мне безумным в своем желании наказать обидчиков. Все пресловутая справедливость!

Люди, возомнившие себя демиургами, словно греческие боги, которые тоже использовали собственных детей в войне между собой, не пойдут на открытую конфронтацию — это разорвёт город. Но легко пожертвуют отпрысками, чтобы сделать жизнь друг друга ещё ужаснее и невыносимее.

Я сидел так несколько часов, и когда мысли утекли в жуткий мрак, дёрнул головой, гулко двинув затылком дверь. Боль не принесла облегчения. Я бы никогда не впутал своих детей в личную месть и счеты. Даже если бы ненавидел кого-то так сильно, что желал не его смерти, а долгой и мучительной жизни.

Всё, что я сейчас мог — быть рядом с Евой, как ангел-хранитель. Горько усмехнулся: у нас с ней шансов умереть в один день гораздо больше, чем жить долго и счастливо.

Комаров согласился отдать Еву в жертву старинной вражде — во имя блага дочери, разумеется! — но беременность смешала карты. Дрэйку всё равно, что девушка ждёт ребёнка от другого, ему нужна свадьба с Прэскотом, но я не позволю забрать моё.

Я вынут сотовый из кармана и набрал Честенера.

— Макс, есть новости?

— Конечно, — весело отозвался он в трубку. — У Джулии прорезался зубик! И она мне это уже полчаса доказывает, оставляя отметины на моих руках.

— Может, позвонишь адвокатам, пока не остался без пальцев? — ворчливо перебил я. — У меня тут тоже зуб прорезался… Точнее, на меня у кое-кого.

— Уже, — понизил голос Честенер. Жёстко добавил: — Не беспокойся о добрачном договоре, мои ребята разнесли в щепки… — И снова весело проговорил: — Кстати, о щепках! Я тут отжал для тебя пару берёз. Так что жди скорую посылку. Не из России, правда, а из Канады. Но будет твоей беременяшке берёзовый сок!

— Спасибо, дружище, — криво улыбнулся я.

Тут дверь распахнулась, а я едва не ввалился в комнату. Поднял глаза и обомлел.

При виде моей бабочки, облачённой в облегающее алое платье с умопомрачительным разрезом, что приоткрывал самое сокровенное, и невероятно смелым декольте, подчеркивающим налитую грудь Евы, у меня перехватило дыхание. Истинная богиня! Моя богиня!