Глава 4 Труп в десерте

Я проснулась от того, что кто-то напевал за дверью.

Мотив был бодрый, почти маршевый, но исполнение оставляло желать лучшего. Бинго старался изо всех сил, но слуха у кухонных эльфов не было отродясь.

— Агата! — донёсся голос Финго. — Вставайте! Там уже студенты собираются!

— Бегу! — крикнула я и села на койке.

Четвёртое утро в этом мире. Четвёртое утро без формалина, без Ленки, без питерского дождя. Странно, но я почти привыкла. Даже спать стала лучше — видимо, сказывается физическая усталость.

Новая одежда висела на гвозде у двери. Рубашка, штаны, фартук. Всё чистое, выстиранное эльфами — они взяли эту миссию на себя и страшно гордились. Я быстро оделась, сунула ноги в кроссовки — мои родные, последний привет с Земли, — и вышла на кухню.

— Агата! — хором приветствовали меня эльфы.

Они уже вовсю работали. Бинго месил тесто, Финго чистил овощи, Глимбо таскал дрова для печи. Кухня гудела, как хорошо отлаженный механизм. За три дня мы притёрлись друг к другу, и теперь каждый знал свой манёвр.

— Молодцы, — похвалила я. — Что на завтрак?

— Каша, яичница, пирожки! — отрапортовал Бинго. — Всё по вашему рецепту. Получается почти как у вас!

— Почти — не считается, — усмехнулась я, закатывая рукава. — Давай сюда тесто, покажу ещё раз.

Мы работали слаженно. За эти дни я успела понять, что эльфы — идеальные помощники: шустрые, понятливые и до ужаса преданные, если с ними по-человечески. Бинго уже косился на меня с обожанием, Финго норовил подложить самый вкусный кусочек, а Глимбо просто сиял, когда я хвалила его за растопку печи.

— Агата, — сказал вдруг Бинго, помешивая кашу, — а вы заметили? Сегодня в академии как-то... напряжённо.

— В каком смысле? — я отвлеклась от теста.

— Преподаватели шепчутся, — подхватил Финго. — Я утром за водой ходил, так они в коридоре стояли и такие лица... странные. Будто случилось что-то.

— Студенты тоже нервные, — добавил Глимбо. — Обычно они галдят, а сегодня тихие какие-то. Даже рыжий, который всегда требует добавки, сегодня молча ел.

Я нахмурилась.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Магия фонит, — отозвался лич. Голос у него был серьёзный, без обычной иронии. — Не пойму, что именно, но что-то не так. Какое-то напряжение в воздухе. Будто перед грозой.

— Спасибо, успокоил.

Я вернулась к тесту, но на душе стало неспокойно. Что-то назревало. Я чувствовала это нутром — тем самым нутром, которое за пять работы в морге научилось улавливать приближение беды.

Завтрак прошёл как обычно — шумно, быстро и прожорливо. Драконы налетели, всё смели и умчались по своим делам. Я уже начала различать некоторых: рыжий парень с веснушками (вечно голодный), тихая девушка с чешуйками на скулах (всегда берёт два пирожка и убегает в библиотеку), двое неразлучных друзей, которые постоянно спорят о чём-то на древнедраконьем.

Когда последний студент скрылся за дверью, я уже собиралась мыть посуду.

И тут воздух в столовой изменился.

Стал плотнее, холоднее. Пахнуло озоном, как перед грозой.

А потом прямо посреди зала, метрах в трёх от меня, начала материализоваться знакомая фигура.

— Только не это, — простонала я.

— Агата, — раздался мелодичный голос.

Магистр Тенира парила в воздухе, прозрачная и прекрасная, как в первый раз. Длинные седые волосы струились невесомым облаком, глаза светились мягким голубым светом.

— Опять вы, — сказала я без особого энтузиазма. — Здравствуйте.

— Здравствуй, дитя, — улыбнулась Тенира. — Рада видеть тебя в добром здравии. Ты хорошо устроилась?

— Нормально, — осторожно ответила я. — Пирожки пеку, драконов кормлю. А вы чего хотели?

— Я — глава призывательной комиссии, — напомнила Тенира. — Моя работа — следить за судьбой попаданки. И у меня для тебя новость.

— Хорошая или плохая?

— Интересная, — загадочно ответила призрачная дама. — Ректор желает тебя видеть.

Я замерла.

— Ректор? Тот самый, по пророчеству мой... — я запнулась, — ...жених?

— Он самый, — кивнула Тенира. — Лорд Игнациус Драгоний, ректор Академии Элитных Драконов. Он слышал о твоих успехах. О твоих знаменитых пирожках. И хочет попробовать их лично.

— А почему именно сегодня? — насторожилась я. — Три дня не интересовался, а тут вдруг захотел?

— Не знаю, — пожала плечами Тенира. — Я лишь передаю приглашение. Но... возможно, он хочет обсудить пророчество.

— Какое пророчество? — уточнила я. — То самое, где я должна спасти академию и выйти за него замуж?

— Именно.

— И что, он действительно верит в эту ерунду?

Тенира улыбнулась.

— Старые драконы верят в пророчества, дитя. Они живут долго и знают, что судьба — не пустой звук.

Я вздохнула.

— Ладно. Если надо — значит, надо. Сейчас соберу пирожки.

Я метнулась на кухню, где эльфы уже домывали посуду.

— Ребята, я к ректору, — объявила я. — Без меня не скучать.

— К ректору?! — ахнул Бинго. — Агата, вы такая важная персона!

— Посмотрим, — буркнула я, укладывая на поднос самые лучшие пирожки: с мясом, с капустой, с вишней, с грибами. Десять штук, на любой вкус.

Вернулась в столовую. Тенира терпеливо ждала, паря в воздухе.

— Готова? — спросила она.

— Ведите.

Мы шли через главный корпус академии.

Тенира парила впереди, указывая путь. Я шла за ней, стараясь не отставать и заодно разглядывая интерьеры.

Я впервые оказалась в этой части здания. Если кухня и подвалы были мрачными и утилитарными, то здесь царила настоящая роскошь. Высокие сводчатые потолки, расписанные фресками с драконами в бою и в быту. Мраморные полы с замысловатой мозаикой. Тяжёлые бархатные портьеры на окнах, расшитые золотом. Везде горели магические светильники, отбрасывая мягкий золотистый свет.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Богато живут.

— Академия Элитных Драконов — старейшее учебное заведение королевства, — с гордостью пояснила Тенира. — Ей больше тысячи лет. Здесь учились лучшие из лучших. Короли, полководцы, великие маги. Самые знатные рода отдают сюда детей.

— А ректор? Он давно тут?

— Лорд Игнациус возглавляет академию уже двести лет, — ответила Тенира. — Мудрейший дракон. Говорят, он знает все тайны этого мира. Но... — она понизила голос, — он очень скрытный. Никто не знает, что у него на уме. Даже я, а я здесь с самого основания.

— С самого основания? — удивилась я. — А вам сколько лет?

Тенира улыбнулась загадочно.

— Много, дитя. Очень много. Я была здесь ещё до драконов.

Я решила не углубляться.

— Слушайте, — сказала я, пользуясь моментом. — А насчёт пророчества... Вы серьёзно? Я должна выйти замуж за ректора?

— Так гласит пророчество, — кивнула Тенира.

— Но я его даже не видела!

— Увидишь через несколько минут.

— И что, если я ему не понравлюсь? Или он мне?

Тенира остановилась и обернулась.

— Пророчества не спрашивают, нравится нам что-то или нет, — мягко сказала она. — Они просто сбываются. Так или иначе.

— Звучит угрожающе.

— Это судьба, дитя. Не бойся. Всё будет так, как должно быть.

Я вздохнула и пошла дальше.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Слышал?

— Всё слышал, — отозвался лич. — Пророчества — штука хитрая. Иногда они сбываются самым неожиданным образом. Иногда — нет. Но то, что ректор вдруг захотел тебя видеть именно сейчас... через три дня после твоего появления...

— Думаешь, он решил проверить невесту?

— Или просто пирожков захотел, — хмыкнул Корнелий. — Не забегай вперёд. Драконы любят вкусно поесть. Может, ему надоела казённая еда.

— Легко тебе говорить. Ты в моей голове сидишь, а мне с ним разговаривать.

— Ничего, справишься. Ты у нас судмедэксперт, с мёртвыми разговариваешь, а с живым драконом как-нибудь сладишь.

— Спасибо за поддержку.

— Обращайся.

Мы подошли к массивной дубовой двери, украшенной золотыми драконами. Два дракона, вырезанные из дерева, смотрели друг на друга, а между ними — герб академии.

— Кабинет ректора, — торжественно объявила Тенира. — Дальше я не пойду. Моя миссия окончена.

— Вы не зайдёте?

— Я призрак, дитя. Меня приглашают только по особым случаям. А ректор... он предпочитает обходиться без духов.

Тенира улыбнулась и начала таять в воздухе.

— Удачи, невеста, — прошептала она напоследок. — Пусть судьба будет к тебе благосклонна.

И исчезла.

Я осталась одна перед дверью.

— Ну, — сказала я себе. — Вперёд, Агата. Жених ждёт.

Я постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз, громче.

Тишина.

— Странно, — пробормотала я. — Может, он вышел?

Я осторожно толкнула дверь. Она открылась.

— Простите, я войду? — крикнула я, заглядывая внутрь. — Мне сказали, что вы хотели...

Я замерла на полуслове.

Ректор сидел в кресле за массивным столом.

Голова была запрокинута, глаза открыты и смотрели в потолок. Лицо — неестественно бледное, с синеватым оттенком. Руки безвольно лежали на подлокотниках.

На столе стоял недопитый бокал с тёмной жидкостью и тарелка с надкусанным пирожком.

Моим пирожком.

— Ох, — выдохнула я.

И шагнула в кабинет.

— Агата, что ты делаешь? — зашипел Корнелий.

— Работаю, — коротко ответила я, приближаясь к креслу.

Привычка. Пять лет работы в морге. Тело есть тело. Живое или мёртвое — неважно. Важно, что оно может рассказать.

Первым делом — пульс. Шея, запястье. Ничего.

Зрачки — расширены, не реагируют на свет. Мёртв.

Температура тела — ещё тёплая. Умер недавно. Максимум час-полтора назад. Может, даже меньше.

Я наклонилась ближе. Запах? Есть. Слабый, едва уловимый, но знакомый до боли. Горький миндаль.

— Цианид, — прошептала я. — Или местный аналог.

— Что? — не понял Корнелий.

— Яд. Быстрый, смертельный. Действует за считанные минуты.

Я осмотрела руки ректора. Левая — чистая. Правая...

Стоп.

На правой руке, между пальцами, крошечная красная точка. Как от укола.

— Вот это уже интересно, — пробормотала я. — Не в пирожке дело. Укол. Быстрый яд. Кто-то вошёл, уколол, и вышел.

— Агата! — заорал Корнелий. — За дверью шум! Стража!

Я выпрямилась.

И вовремя.

В кабинет ворвались стражники — четверо здоровых парней в форме академии. За их спинами маячили любопытные лица преподавателей и студентов.

— Ни с места! — заорал главный. — Руки вверх!

Я послушно подняла руки.

— Это она! — заверещал кто-то из толпы. — Я видел, как она входила! С пирожками!

— Я никого не убивала, — спокойно сказала я. — Но тело надо осмотреть. И срочно. Там следы.

— Молчать! — рявкнул стражник. — Ты под арестом.

— Конечно, — вздохнула я. — Кто бы сомневался.

Меня схватили под руки и вывели в коридор. Я не сопротивлялась.

Но напоследок обернулась и ещё раз посмотрела на тело.

Ректор смотрел в потолок невидящими глазами.

— Ну вот, жених, — мысленно сказала я. — И даже не познакомились.

В коридоре было шумно. Сбегались всё новые и новые люди. Преподаватели в мантиях, студенты в форме, обслуживающий персонал. Все хотели знать, что случилось. Все перешёптывались, показывали пальцами на меня.

— Это та новая повариха...

— Попаданка...

— Говорят, она пришла к ректору с пирожками...

— А он мёртв...

— Она его отравила!

Я стояла, прислонившись к стене, под охраной двух стражников. Третий остался в кабинете, четвёртый побежал докладывать начальству.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Видел?

— Всё видел. Ты была великолепна. Спокойна, профессиональна. Даже я впечатлился.

— Спасибо. Теперь скажи: это подстава или случайность?

— Не знаю, — честно ответил лич. — Но пирожок твой на столе — это плохо.

— Я знаю. И запах. И укол. Если у них есть мозги, они поймут, что яд не в пирожке.

— А если нет?

— Тогда мне конец.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Паника — плохой советчик. Нужно думать.

Кто-то убил ректора. Подставил меня. Или просто совпало, что я пришла с пирожками именно сегодня.

— Пророчество, — вдруг сказал Корнелий. — Помнишь? Ты должна была стать его женой.

— И что?

— А то, что теперь ты стала той, кто нашёл его мёртвым. Ирония судьбы, не находишь?

— Нахожу, — горько усмехнулась я. — Очень смешно.

— Тишина! — раздалось в конце коридора. — Дорогу главе тайной канцелярии!

Толпа расступилась.

По коридору шёл Рейнар.

Он был в официальной чёрной мантии, расшитой серебром. При мече. Лицо — холодная маска, глаза горят золотом ярче обычного. За ним шли двое помощников в такой же форме, но без мечей.

Увидев меня, он на секунду замер.

— Ты? — сказал он. Не спросил, просто констатировал.

— Я, — ответила я. — Принесла пирожки. Он не успел попробовать.

Рейнар перевёл взгляд на дверь кабинета, за которой лежало тело.

— Она была там? — спросил он у стражников.

— Так точно, господин глава. При ней был поднос с пирожками. Свидетели говорят, она вошла первой.

— Я вошла, постучав, — поправила я. — Никто не открыл, я заглянула. Он уже был мёртв.

— Молчать! — рявкнул один из помощников Рейнара.

Рейнар поднял руку, останавливая его.

— Зайди, — сказал он мне. — Поговорим.

— Одна?

— Одна. Стража, отпустите её.

Стражники переглянулись, но подчинились. Я вошла в кабинет. Рейнар зашёл следом и закрыл дверь.

— Садись, — он указал на стул у стены.

Я села.

Рейнар остался стоять. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было что-то... сложное. Не просто подозрение, а что-то ещё.

— Ты знала ректора? — спросил он.

— Нет. Видела впервые.

— Зачем пришла?

— Меня привела магистр Тенира. Сказала, что ректор желает меня видеть. Хочет попробовать пирожки.

— Тенира? — Рейнар нахмурился. — Призрак?

— Она самая. Сказала, что она глава призывательной комиссии и следит за моей судьбой.

— И ты поверила?

— А у меня был выбор? Она призрак. Если она хочет меня куда-то вести, я пойду. С ней не поспоришь.

Рейнар помолчал.

— Когда вошла, он уже был мёртв?

— Да. Я проверила пульс, зрачки, температуру. Мёртв примерно час-полтора.

— Откуда ты знаешь, как проверять пульс и зрачки?

— Я судмедэксперт. Пять лет стажа. Трупы — моя работа.

Рейнар смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была загадкой, которую он пытался разгадать.

— Твои пирожки на столе, — сказал он после паузы. — Он надкусил один.

— Я заметила. Но яд не в пирожке.

— Откуда знаешь?

— Запах. Горький миндаль. Яд был в бокале или в уколе.

Рейнар нахмурился.

— В уколе?

— На правой руке, между пальцами, — чётко сказала я. — Красная точка. Если у вас есть хоть немного мозгов, вы проверите. И запах. Горький миндаль — это цианид. Или местный аналог.

Рейнар молчал долго. Очень долго.

Потом подошёл к телу, наклонился, осмотрел руку. Понюхал.

— Ты права, — сказал он тихо. — След есть. И запах.

— Я же говорю.

Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Кто ты такая, Агата?

— Я же сказала. Судмедэксперт из другого мира. Случайно попала в ваш портал. Пеку пирожки. И не люблю, когда меня подставляют.

Рейнар усмехнулся. Горько, почти зло.

— И надо же, пророчество, — сказал он. — Ты должна была стать его женой. А стала той, кто принёс ему последний ужин.

Я огрызнулась:

— Я принесла пирожки, а не яд. И вообще, это не я его убила. Если бы я хотела стать вдовой, я бы хотя бы замуж сначала вышла.

Рейнар посмотрел на меня с новым интересом.

— Ты странная, — сказал он. — Обычно подозреваемые плачут или молятся. Или врут. А ты шутишь.

— Привычка, — пожала плечами я. — На работе и не такое видала. И потом, если я буду плакать, это ничего не изменит. Лучше думать.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что кто-то очень хотел убить ректора. И подставить меня. Потому что мой пирожок на столе — слишком очевидная улика. Если бы я хотела его отравить, я бы не оставила пирожок. Я бы его забрала или съела сама.

Рейнар кивнул.

— Логично.

— Я вообще логичная.

Он подошёл к двери, приоткрыл её и сказал помощникам:

— Вызовите моего мага-криминалиста. Пусть осмотрит тело. И найдите мне список всех, кто входил в это крыло сегодня утром.

— А с ней что делать? — спросил помощник, кивая на меня.

Рейнар посмотрел на меня. Долго.

— Пока оставить здесь. Под охраной.

Он вышел.

Я осталась одна в кабинете.

— Уютно, — сказала я.

— Ты как? — спросил Корнелий.

— Нормально. Бывало и хуже.

— Где это было хуже?

— В морге, когда труповозка сломалась и пришлось два часа сидеть с тремя покойниками в фургоне. Летом.

— Жуть, — согласился лич.

— Ага. Так что это — курорт.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Ждать так ждать.

Прошло около часа.

За дверью слышались голоса, топот, какие-то приказы. Потом всё стихло.

Дверь открылась. Вошёл Рейнар.

— Вставай, — сказал он.

— Куда?

— В камеру.

— А осмотр тела?

— Уже осмотрели. Твои слова подтвердились. След от укола есть. Яд — быстрый, местный аналог цианида. В пирожке яда нет.

— Я же говорила.

— Говорила. — Рейнар помолчал. — Но это не снимает с тебя подозрений. Ты могла действовать с сообщником. Ты могла отвлечь внимание. Ты — чужая. Из другого мира. У тебя нет алиби.

— А если кто-то из моих эльфов подтвердит, что я была с ними ?

— Эльфы спят. Они ничего не видели.

Я вздохнула.

— И что теперь?

— Пока посидишь в камере. До выяснения.

— Долго?

— Как пойдёт.

Рейнар подошёл ко мне.

— И вот ещё что, — сказал он тихо. — Тот факт, что ты заметила укол и запах, говорит в твою пользу. Если бы ты была убийцей, ты бы молчала. Или наоборот — слишком активно указывала на другие улики. Ты вела себя... странно. Профессионально.

— Спасибо, — сказала я. — Это комплимент?

— Это наблюдение. — Он махнул рукой страже. — Уведите.

Меня взяли под руки и повели.

Камера оказалась не такой страшной, как я думала. Каменная, но сухая. Топчан с соломенным тюфяком. Стол. Табурет. Под потолком — зарешеченное окошко.

— Люкс, — сказала я, усаживаясь на топчан. — Почти как моя коморка.

— Ну и влипла ты, подруга, — раздался голос Корнелия.

— Спасибо, утешил.

— Да ладно, я ж без зла. Но ситуация — хуже некуда.

— Знаю.

Я откинулась на тюфяк и уставилась в потолок.

— Слушай, Корнелий, — сказала я. — А ведь она была не права.

— Кто?

— Тенира. Пророчество. Я должна была стать женой ректора. А стала той, кто нашла его труп.

— Ирония судьбы, — согласился лич. — Но пророчества — штука хитрая. Может, оно ещё сбудется.

— Каким образом? Он мёртв.

— А может, имелся в виду не этот ректор? — загадочно сказал Корнелий. — Может, следующий?

— Какой следующий?

— Ну, в академии всегда есть ректор. Умрёт один — придет другой. Может, ты станешь женой нового?

— Ты серьёзно?

— Я предполагаю. Пророчества часто говорят загадками. «Ректор» — это не обязательно конкретный человек. Это может быть должность. Титул.

Я задумалась.

— То есть я всё ещё чья-то невеста?

— Вполне возможно.

— И кто же этот счастливчик?

— Поживём — увидим, — философски заметил Корнелий. — Если доживём.

Я вздохнула.

— А если не доживём?

— Тогда нам конец. Но я в тебя верю. Ты умная. Ты заметила детали. Рейнар не дурак, он проверит. Если найдёт убийцу — тебя отпустят.

— А если не найдёт?

— Тогда нам придётся искать самим.

Я посмотрела на решётку на окне.

— И как я буду искать из камеры?

— Головой, — ответил Корнелий. — У тебя голова есть. И я есть. Вдвоём мы справимся.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Корнелий.

— Не за что. Мы же команда.

Я сидела в камере и думала.

Кто убил ректора? Зачем? Почему подставили именно меня?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Вечерело. За окошком темнело небо. Где-то вдалеке кричали драконы — может, студенты на полигоне, а может, просто ночная стража.

Я уже начала дремать, когда в коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Медленные. Уверенные.

Кто-то шёл к моей камере.

Я села.

Шаги замерли у двери. Лязгнул засов.

Дверь открылась.

На пороге стоял Рейнар.

Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, мантия была в пыли, волосы растрепались. Но глаза горели ярко — золотым, живым огнём.

— Вставай, — сказал он.

— Куда?

— Пойдёшь со мной. Будешь смотреть тело.

— Я уже смотрела.

— По-настоящему, — сказал Рейнар. — Как судмедэксперт. Мои маги чего-то не видят. А ты видишь.

Я смотрела на него.

— Ты мне веришь?

Рейнар помолчал.

— Я не верю никому, — сказал он наконец. — Но ты первая, кто заметил то, что не заметили мои люди. Ты не плакала, не просила пощады, не врала. Ты работала. Значит, ты нужна мне живая.

Я встала.

— Пошли.

Мы вышли в коридор.

— И вот ещё что, — сказал Рейнар, когда мы шли к лестнице. — То пророчество... про жену ректора...

— Что?

— Оно не отменяется со смертью Игнациуса. Так гласит древний текст. «Жена ректора спасёт академию». Не уточняется, какого именно ректора.

Я замерла.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что в этой истории будет много трупов, — перебил Рейнар. — И ты в центре. Так что держись.

Он пошёл дальше.

Я — за ним.

Впереди было тело. Впереди было расследование. Впереди была правда.

И я собиралась её найти.