Глава 8 Голос из стены

Я замерла, прижавшись ухом к холодной каменной стене.

— Помогите... — повторил голос. Тихий, хриплый, будто его обладатель не пользовался речью сотню лет.

— Я здесь! — крикнула я громко, насколько позволяла осторожность. — Кто ты? Где ты?

Ответа не было. Секунда, другая, третья... Я уже начала думать, что мне показалось, когда раздался стук.

Тук-тук-тук. Короткий, ритмичный.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты слышишь?

— Слышу, — ответил лич. Голос его был напряжённым, без обычной иронии. — Это не крысы и не сквозняк. Там кто-то есть.

— Почему я не слышала его раньше?

— Может, он только очнулся. Или набрался сил. Или понял, что ты здесь.

Я постучала в ответ — три раза, как он.

С той стороны снова раздался стук. Теперь уже длиннее — серия ударов, будто человек пытался что-то сказать.

— Кто ты? — снова спросила я.

Голос ответил не сразу. Сначала снова стук, потом тяжёлый вздох, потом:

— Я... не помню... давно... выпусти...

Слова давались ему с трудом. Они были обрывочными, путаными, будто человек отвык говорить.

— Ты в соседней камере? — спросила я.

— Нет... глубже... стена... тайный ход...

Я вздрогнула. Тайный ход. Как в подвале.

— Ты пленник?

— Да... давно... очень давно...

— Кто тебя держит?

Пауза. Долгая, тягостная. Потом:

— Не знаю... лица нет... темнота...

— Корнелий, — позвала я. — Что думаешь?

— Думаю, что это не ловушка, — ответил лич после паузы. — По крайней мере, голос звучит искренне. Но я не понимаю одного: я чувствую эту стену. За ней пустота. Там нет камеры.

— А если она скрыта магией?

— Тогда я должен что-то чувствовать. Пусть слабо, но должен. А там — ничего. Как будто стена и есть стена.

— Или ты ослаб за пятьсот лет?

— Может быть, — нехотя признал Корнелий. — Я не всесилен, Агата. Особенно здесь, в этих каменных мешках. Они глушат магию.

Я снова прижалась к стене.

— Держись, — сказала я. — Я найду способ тебя достать. Утром придёт Рейнар, он глава тайной канцелярии. Он поможет.

— Рейнар? — голос дрогнул. — Дракон?

— Да. Ты знаешь его?

— Нет... но драконы... они разные... осторожно...

Голос затих. Я снова постучала — тишина.

— Он выдохся, — сказал Корнелий. — Слишком много сил потратил на разговор. Пусть отдохнёт. А ты попробуй поспать.

— Как я могу спать, когда за стеной человек?

— Ты ничем не поможешь ему прямо сейчас, — резонно заметил лич. — А завтра нужны силы. Иначе чем ты ему поможешь?

Я понимала, что он прав. Но уснуть не могла ещё долго.

Я сидела, прислонившись к стене, и слушала тишину. Иногда стук повторялся — тихий, ритмичный, будто человек там, за стеной, тоже не спал и подавал сигналы. Я отвечала — стучала в ответ костяшками пальцев.

Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук.

Мы стучали всю ночь. Как два обезумевших телеграфиста.

Утро пришло серым и хмурым. Сквозь зарешеченное окошко под потолком пробивался бледный свет — не солнечный, а тот безнадёжный, предрассветный, когда ещё непонятно, день наступил или ночь просто немного отступила.

Я сидела на топчане, прислонившись к стене, и вслушивалась в тишину. Стук прекратился. Или я просто перестала его слышать, утомлённая бессонницей.

В коридоре раздались шаги. Привычные, тяжёлые — стражники менялись. Лязгнула дверь, послышались голоса, потом снова тишина.

Потом — другие шаги. Быстрые, уверенные, цокающие по каменному полу.

Я узнала эту походку.

Рейнар.

Дверь открылась. Он вошёл, и я сразу поняла: ночь у него была не лучше моей. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, мантия измята. Но взгляд оставался цепким, золотые глаза горели.

— Выглядишь ужасно, — сказала я вместо приветствия.

— Взаимно, — ответил он, оглядывая меня. — Ты вообще спала?

— Нет.

— Я тоже.

Он сел на табурет, единственный предмет мебели, кроме топчана, и устало потёр лицо.

— У меня новости, — сказал он. — Плохие и хорошие.

— Давай плохие сначала.

— Совет пока не дал разрешения на твоё освобождение. Они требуют больше доказательств твоей невиновности. Старые драконы упёрлись — говорят, чужаки из другого мира не заслуживают доверия.

— А хорошие?

— Я работаю над этим, — он посмотрел на меня с непонятным выражением. — Ещё пара дней — и я их дожму. У меня есть рычаги давления на некоторых членов совета.

— Пара дней в этой камере? — усмехнулась я. — Я тут с ума сойду.

— Не сойдёшь, — уверенно сказал Рейнар. — Ты крепче, чем кажешься.

— Спасибо за комплимент.

Он уже вставал, собираясь уходить, когда я остановила его:

— Рейнар. Подожди.

Он обернулся.

— У меня для тебя тоже новости, — сказала я. — И они странные. Очень странные.

— Какие?

Я встала, подошла к стене и постучала. Тук-тук-тук.

Рейнар смотрел на меня с недоумением.

— И что это?

— Слушай, — сказала я.

Тишина. Секунда, другая, третья...

И вдруг — ответ. Тук-тук-тук.

Рейнар замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Недоверие?

— Там кто-то есть, — сказала я. — В стене. За этой камерой. Он звал на помощь всю ночь.

Рейнар подошёл к стене, приложил к ней руку. Закрыл глаза.

— Я ничего не чувствую, — сказал он после долгой паузы. — Там пустота. Камень и пустота.

— Я тоже не чувствую, — ответила я. — Но я слышу. Он говорит. Он просит выпустить.

Рейнар открыл глаза и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты уверена? Это не игра воображения? Бессонница, стресс, всё, что произошло в подвале... Иногда мозг создаёт то, чего нет.

— Я судмедэксперт, — перебила я. — Я знаю разницу между галлюцинациями и реальностью. Я пять лет работала с мёртвыми, и ни разу они со мной не заговорили. А этот говорит. Там кто-то есть.

Рейнар помолчал. Потом резко повернулся к двери и рявкнул:

— Стража!

Через секунду в камеру вбежали двое стражников — те самые, что дежурили у входа.

— Ключи от соседней камеры, — приказал Рейнар.

Стражники переглянулись.

— Господин глава, там же никого нет, — неуверенно сказал один, тот, что постарше. — Этот блок пустует лет сто. Там даже двери заржавели. Мы туда не заходим — нет смысла.

— Ключи, — повторил Рейнар тоном, не терпящим возражений.

Стражник пожал плечами, достал тяжёлую связку с полдюжины ржавых ключей и повёл нас в коридор.

Коридор тюремного блока был таким же, как мой, — длинный, каменный, с низкими сводами и редкими факелами на стенах, которые чадили и коптили. Здесь пахло сыростью, плесенью и запустением. Где-то капала вода.

Стражник остановился у массивной двери в нескольких метрах от моей камеры. Дверь была покрыта ржавчиной и паутиной, петли проржавели насквозь.

— Вот, — сказал он, вставляя ключ в замок. — Только вряд ли вы там что-то найдёте. Там уже лет пятьдесят никто не открывал.

Замок заскрипел, застонал, но поддался. Дверь открылась с тяжёлым стоном, едва не сорвавшись с петель.

За ней была камера.

Точно такая же, как моя. Каменный мешок, топчан, табурет, маленькое зарешеченное окошко под потолком. Только здесь всё было покрыто толстым слоем пыли и паутины. Воздух стоял спёртый, тяжёлый.

И никого.

— Я же говорил, — буркнул стражник.

Рейнар вошёл внутрь, осмотрелся. Я за ним.

Пыль на полу была нетронутой. Ровный слой, без единого следа. Никаких признаков жизни. Никаких намёков на то, что здесь кто-то был.

— Агата... — начал Рейнар.

— Подожди, — перебила я.

Я подошла к стене — той самой, которая граничила с моей камерой. Приложила руку. Холодный камень. Ни щели, ни намёка на проход. Та же стена, что и везде.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Где он?

— Не знаю, — растерянно ответил лич. — Я ничего не чувствую. Но голос был. Я слышал.

— Может, мне показалось? — спросила я. — Может, это был сон?

— Не показалось, — твёрдо сказал Корнелий. — Я тоже слышал. И стук слышал. Он там. Просто мы не туда смотрим.

Я опустила глаза в пол.

И вдруг заметила кое-что странное.

Пыль. Она лежала ровным слоем по всей камере. Но у стены, прямо у моих ног, пыль была сдвинута. Чуть-чуть, едва заметно. Будто кто-то провёл по полу тканью или волочил что-то лёгкое.

— Рейнар, — позвала я, указывая на пол. — Смотри.

Он подошёл, присел на корточки.

— Следы, — сказал он тихо. — Свежие. Очень свежие.

— Здесь кто-то был. Недавно.

— Но камера заперта, — возразил стражник, который всё ещё торчал в дверях. — Ключи только у нас.

— Значит, есть другой вход, — сказал Рейнар.

Он встал и начал внимательно осматривать стены. Я присоединилась.

Мы прошлись по всему периметру, простучали каждый камень. Ничего.

— Бесполезно, — выдохнула я. — Здесь нет...

И тут я заметила.

В углу, за топчаном, который был придвинут вплотную к стене. Если отодвинуть...

— Помоги, — сказала я Рейнару.

Вдвоём мы сдвинули тяжёлый деревянный топчан. Под ним, в полу, был люк.

Маленький, квадратный, с едва заметной щелью по краям.

— Твою ж... — выдохнула я.

Рейнар присел, провёл пальцем по краю.

— Тайный ход, — сказал он. — Старая работа. Очень старая.

— Откуда он ведёт?

— Скорее всего, в ту самую скрытую камеру.

Он попытался поддеть крышку — бесполезно. Люк не поддавался.

— Нужен рычаг, — сказал он. — Или магия.

— Твоя магия?

— Попробую.

Он положил руку на люк, закрыл глаза. Я видела, как напряглись мышцы на его лице. Секунда, другая...

Люк щёлкнул и приоткрылся.

Рейнар поддел его пальцами и откинул крышку.

Внизу была темнота. Глубокая, холодная, пахнущая сыростью и чем-то ещё — чем-то, от чего у меня по коже побежали мурашки.

— Там кто-то есть, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил Рейнар. — Я чувствую. Слабый, едва живой, но есть.

— Лезем?

— Я первый.

Он взял факел у стражника и полез вниз.

Я — за ним.

Люк вёл в узкий лаз, вырубленный прямо в скале. Стены здесь были гладкими, будто отполированными, и на них виднелись те же символы, что и в подвале.

— Те же письмена, — заметила я.

— Да, — кивнул Рейнар. — Это одна система. Подземелья тянутся под всей академией.

Мы прошли метров десять. Лаз расширился и вывел нас в небольшое помещение.

Это была камера. Ещё меньше, чем моя. Ни окон, ни дверей, только лаз, через который мы пришли.

В углу, на куче прогнившей соломы, лежал человек.

Я подбежала к нему.

Живой. Дышит. Слабый пульс, но есть.

Он был страшен. Кожа обтягивала кости, волосы свалялись в колтуны, одежда превратилась в лохмотья. На руках и ногах — следы от верёвок, глубокие, застарелые.

— Рейнар, — позвала я. — Помоги вынести.

Рейнар подошёл, легко поднял человека на руки.

— Лёгкий, как перо, — сказал он мрачно. — Сколько же он здесь просидел...

Мы пошли обратно.

Когда мы выбрались в основную камеру, стражники ахнули.

— Боги святые... — выдохнул один. — Откуда он?

— Потом, — отрезал Рейнар. — Несите воду, еду, позовите лекаря.

Человека положили на топчан. Я присела рядом, профессиональным взглядом оценивая состояние.

— Истощение, — сказала я. — Сильное. Обезвоживание. Следы от пут — его держали связанным долгое время. Но кости целы, внутренних повреждений не вижу. Если начать кормить и поить аккуратно, выживет.

Рейнар стоял рядом, смотрел на спасённого.

— Кто ты? — спросил он тихо.

Человек не отвечал. Он был без сознания.

Я взяла его руку, чтобы проверить пульс, и вдруг заметила кое-что странное.

На запястье, чуть выше следов от верёвок, была татуировка. Старая, выцветшая, но различимая: дракон, обвивающий меч.

— Рейнар, — позвала я. — Посмотри.

Он наклонился. И побледнел.

— Это знак тайной канцелярии, — сказал он глухо. — Такие татуировки делали стражам пятьсот лет назад.

— Пятьсот лет? — переспросила я. — Но люди столько не живут.

— Не живут, — согласился Рейнар. — Если только...

Он не договорил.

— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты видишь?

— Вижу, — ответил лич. Голос его дрожал. — Я знаю эту татуировку. Это один из стражников, которые меня охраняли. Я помню его лицо. Он приносил мне еду. Иногда разговаривал со мной. Жалел.

— Но это было пятьсот лет назад!

— Я знаю.

Я посмотрела на человека, потом на Рейнара.

— Если он жив столько лет, значит, здесь замешана магия. Сильная магия.

— Артефакт, — тихо сказал Рейнар. — Только артефакт древних может сохранять жизнь так долго.

Человек вдруг открыл глаза.

Они были мутными, бессмысленными, но в них мелькнуло что-то — узнавание? Страх? Надежда?

— Ты... — прошептал он, глядя на меня. — Ты пришла... я ждал...

— Кто ты? — спросила я мягко.

— Страж... я был стражем... здесь... давно...

— Кто тебя заточил?

Он зажмурился, будто пытался вспомнить.

— Тёмный... нет, не тёмный... дракон... он пришёл... забрал... артефакт...

— Какой артефакт? — подал голос Рейнар.

Человек перевёл на него взгляд. И вдруг задрожал, забился, закричал:

— Дракон! Нет! Не подходи!

Он попытался отползти, но сил не было.

— Тише, тише, — я взяла его за руку. — Это свой дракон. Он не тронет. Ты в безопасности.

Человек смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.

— Он забрал... — прошептал он. — Всё забрал... Я не смог... не уберёг...

— Кто забрал?

— Не знаю... лица не видел... тьма...

Он снова потерял сознание.

Я выпрямилась и посмотрела на Рейнара.

— Артефакт, — сказала я. — Тот самый, из саркофага. Убийца его забрал. И сделал это очень давно.

— Или недавно, — возразил Рейнар. — Он сказал «забрал». Не «украл», не «взял». Забрал — значит, то, что ему принадлежало по праву?

— Или то, что он считал своим.

Мы замолчали. Каждый думал о своём.

Пришёл лекарь — пожилой маг в белой мантии. Он осмотрел спасённого, покачал головой.

— Чудо, что он жив, — сказал он. — Я заберу его в лазарет. Буду кормить, поить, ставить на ноги. Если выживет первую неделю — может, и оклемается.

— Он нужен мне для допроса, — сказал Рейнар.

— Не скоро, — отрезал лекарь. — Сначала пусть в себя придёт. Месяц, не меньше.

— Месяц?

— Если повезёт.

Человека унесли. Я осталась стоять посреди камеры, глядя на люк в полу.

— Рейнар, — сказала я. — Если он сидел там пятьсот лет... значит, артефакт существует. И он работает.

— Да.

— И если убийца его забрал... он теперь обладает огромной силой.

— Да.

— И мы не знаем, кто это.

Рейнар посмотрел на меня. В его глазах была усталость и решимость.

— Значит, будем искать.

Меня снова отвели в мою камеру. Рейнар обещал разобраться с советом и вернуться.

Я сидела на топчане и смотрела на стену. Ту самую, за которой всю ночь стучал человек.

— Корнелий, — позвала я.

— Здесь.

— Ты говорил, что он приходил к тебе. Приносил еду. Разговаривал.

— Да. Он был добр ко мне. Для стражника — необычно. Обычно они меня боялись или ненавидели. А этот... жалел. Говорил, что я тоже человек, просто неудачливый.

— И ты не знаешь, как его зовут?

— Нет. Я слышал, другие стражи называли его «старик». Хотя тогда ему было лет тридцать.

— А теперь ему пятьсот с лишним.

— Да.

Я откинулась на топчан.

— Корнелий, — сказала я. — Если артефакт может сохранять жизнь так долго... что ещё он может?

— Всё, — просто ответил лич. — Артефакты древних не знают границ. Они могут дать власть, бессмертие, силу. Или отнять всё это. Всё зависит от того, кто и как их использует.

— И убийца теперь это имеет.

— Да.

За окном светало. Новый день начинался.

Я закрыла глаза. Спать хотелось невыносимо.

Но перед глазами всё стояло лицо спасённого человека. Его мутные глаза. Его шёпот: «Ты пришла... я ждал...»

— Кого ты ждал? — прошептала я. — Меня? Или кого-то другого?

Ответа не было.

— Агата, — тихо сказал Корнелий. — Это только начало. Если артефакт у убийцы, он не остановится. Будут новые жертвы.

— Я знаю.

— И мы должны найти его раньше, чем он найдёт нас.

— Я знаю.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок.

— Но сначала — поспать. Хотя бы час.

— Согласен, — вздохнул Корнелий. — Ты мне живая нужна.

Я усмехнулась и провалилась в сон.