ГЛАВА 19
Переговорить с братом не удалось. Нас с Эллинге усадили в карету – вполне комфортную, из тех, что используют для дальних поездок.
Весь Храм гудел, словно растревоженный улей. Храмовники в плащах осами носились тут и там. Похоже, побег был вполне настоящим.
Сумка с моими вещами, комплект простой одежды для Сольгарда и немного еды нашлись тут же в карете. Усадив меня, Картер попытался сунуться следом, но Эллинге остановил его властным жестом:
– Нет. Только я и моя жена.
– Я не оставлю Иви... – нахмурился брат.
– Моя жена! – Эллинге не повысил голос, но придал ему такой силы, что Картер замолчал. Даже застыл, не зная, что предпринять. Никто и никогда не смел становиться между драххом и его ниатари – ни родные, ни друзья. Эта непреложная истина так прочно угнездилась в нашем сознании, что и сейчас брат не мог возразить.
– Всё хорошо, – улыбнулась я. – На месте увидимся.
Понятия не имела, куда нас везут, но не сомневалась, что Картер не отпустит одну.
Он захлопнул дверь, что-то бросил вознице, и карета тронулась.
По крыше моросил мелкий затяжной дождь. Мы с Эллинге сидели друг напротив друга. Я ощущала, как его взгляд касается моей щеки, шеи, плеча. Будто лаская, пробуждая картины, о которых я не могла не вспоминать. Я отводила глаза, смотрела в окно, но всё равно продолжала чувствовать этот сильный, материальный взгляд.
– Почему ты... никого не предупредил? – произнесла, разрывая тишину.
Эллинге удивлённо вскинул брови.
– Ты помчался раненный. После сражения с тварью...
Подозревая меня в предательстве, хотела добавить. Но не смогла.
– Я видел твои глаза, ниатари.
После этих слов он увидел их снова – мой изумлённый, недоумевающий взгляд, когда я обернулась и с удивлением посмотрела на него.
– Ты не понимала, что происходит. Не была готова к тому, что случилось. Испугалась.
Так значит... едва расправившись с чудищем, он помчался на помощь мне? Спасать меня из лап...
Закусив губу, я даже не сообразила, как оказалась рядом. Подхваченной в охапку, прижатой к тёплой твёрдой груди. Пальцы коснулись моего лица, губы волос. И затихли.
Вечерело. Туман за окном, качка, стук дождя по крыше и усталость убаюкивали. Помню, как Эллинге уложил меня на мягкую скамью, укрыв сверху своим плащом.
Карета не останавливалась – мчала вперёд на полной скорости, сколько хватало лошадиных сил. А я думала о том, что для драконов преодолеть такое расстояние – несколько минут. Ну, может, час.
В какой-то миг показалось, дохнуло холодом. Будто распахнулась дверь. Я приоткрыла глаза, обвела пустую карету взглядом.
Ушёл? Оставил меня?
Прямо на полном ходу?!
Хотела встать, позвать на помощь, остановить...
Но веки оказались неожиданно тяжёлыми, я не могла шевельнуться, и почти сразу снова впала в глубокий, тягучий сон.
***
В следующий раз проснулась оттого, что карета остановилась. В окно заглядывала полная луна, пробившись сквозь пелену туч. Дождь прекратился, но воздух всё ещё оставался пропитан сыростью. Первые предрассветные лучи скорее угадывались.
Подхватилась, села... чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Эллинге напротив.
– Привал, – объявил муж.
– Мне показалось... тебя не было?
– Я здесь.
– Ты... куда-то ходил... летал?
– Ни о чём не беспокойся.
– Усыпил меня?
Глаза мужа сверкнули – на долю секунды, и всё же это заставило меня поёжиться. Он что-то задумал? Начал свою игру?
Спросить ничего не успела: к нам заглянул Картер. Окинул цепким взглядом, словно ожидая увидеть совсем иное.
– Выйдите размяться, – произнёс. – Скоро поедем, лошади немного передохнут, и двинемся дальше.
Эллинге промолчал, лишь угол его губ чуть дёрнулся в усмешке.
Какие лошади, боже? Да если драххи возьмут свои машины... Я помню ту скорость, с какой неслась через Чёрный мост, над лесом. А ведь наверняка она не предельная!
Храмовники этого не понимают? Или у них есть какие-то дополнительные козыри? Считают, что могут теперь сдерживать оборот драххов?
Как бы то ни было, я испытала острую, почти мучительную благодарность, что Сольгард не тронул Картера. Не решил его наказать, хотя ведь наверняка понял, кому обязан такой потрясающей брачной ночью...
От кареты далеко не отходили. Храмовники не разводили огней, сновали туда-сюда меж экипажами. Многие ехали верхом и просто спешились, отправив коней пастись. У одного из фургонов собралась группка: насколько я поняла, делили провизию, которую везли с собой.
В темноте я никого не смогла рассмотреть. Картер расспросил, всё ли нормально, как нам в дороге. Пообещал, что осталось уже недолго. Я хотела узнать о Грегори, но под бдительным взглядом мужа не рискнула.
Гулять в промозглом ночном холоде не хотелось, поэтому, чуть размявшись, я забралась внутрь. Сольгард присоединился почти сразу. Повёл рукой, словно из воздуха извлекая небольшой магический огонёк, давший нам немного света. Закрепил его на стене.
Картер притащил свёрток с мясом, хлебом и водой. Эллинге тщательно всё обнюхал, и лишь после этого разрешил мне прикоснуться.
Всё же думает, что его захотят отравить? И меня вместе с ним?
С такими подозрениями кусок не лез в горло, но я ощущала себя настолько голодной, что не смогла отказаться. Немного перекусила.
Спустя часа два, когда уже заметно рассвело, мы снова двинулись в путь. А днём, при свете солнца, разогнавшего остатки серой пелены, подъехали к «одному имению».
Это было... невероятно. Древний замок на высокой горе, из тех, которые строили, наверное, самые первые люди, сражавшиеся с драххами. Несколько стен вокруг с часовыми, мощные укрепления, орудия в бойницах...
Древнее, монументальное строение, пропитанное силой. Некогда разрушенное, а после восстановленное. Наверное, совсем недавно.
Мы переехали три рва с откидными мостами, четверо подъёмных ворот с решётками.
А внутри нас ожидал великолепный дворец, достойный королей. Несколько крыльев, широкие окна, высокие шпили – словно за укреплёнными бастионами специально создали приятное и комфортное место для жизни.
Нас встречали храмовники в таких же плащах, глубоко накинутых на лица. Их тут было немало – некоторые крутили лебёдку с отлично смазанными, даже не скрипнувшими цепями, пока ворота поднимались и опускались. Другие приняли наших лошадей. Третьи повели по комнатам.
Несколько остановились возле мастера Фербонна и лорда Марака, но к нам приблизился Картер.
– Ух ты! Я и сам ещё здесь не бывал, – с горящими глазами сообщил брат, покосившись в сторону невозмутимого Эллинге.
– Пожалуйста, пройдёмте за мной, – произнёс один из встречавших, подхватив мою сумку.
После более чем стеснённых условий храма в Мабаре я буквально вдохнула полной грудью, когда нас завели в просторные апартаменты на втором этаже правого крыла.
– Ваши комнаты рядом, – сообщил храмовник Картеру, указав на одну из стен.
– А там кто? – поинтересовался Сольгард, махнув рукой в соседнюю.
– Всё, что будет необходимо, вам сообщат, – храмовник чуть поклонился, увлекая брата дальше.
– Я и так догадываюсь, – хмуро кинул им вслед Эллинге.
– О чём ты? – не поняла я.
– Ни о чём, – он приблизился, глядя мне в глаза. А я жадно осматривала видневшуюся из полотняной рубахи шею, часть груди, выискивая следы ранений.
Тонкие розовые пятна молодой кожи затянули ужасные раны, но мне отчего-то было страшно, казалось, одно неловкое прикосновение может всё повернуть вспять.
– Полагаешь... там поселят Грегори? – уточнила, осторожно коснувшись пальцами шеи.
– Безусловно, – пожал Эллинге плечами, будто это само собой разумелось.
Скользнул ладонями по моей спине, прижал к себе за талию. И вдруг шепнул, наклонившись:
– Ниатари...
Слово ласково скользнуло по губам, пробираясь глубоко в душу. Разбежалось мурашками по плечам и спине.
С ощутимой неохотой муж выпустил меня из рук. Подошёл к двери. Опустил тяжёлую щеколду. Подхватил мою сумку и двинулся в соседнюю комнату – спальню.
Оставив сумку возле шкафа, внимательно обошёл отделанные узором из малахита стены по периметру.
– Тайный ход, – хмыкнул в одном месте напротив кровати.
Сложил руки. Ладони засияли синим свечением, плавно переходящим в серебро. На стене вспыхнул узор, напоминающий всё те же символы, что и на Драххане. Они разгорелись, а после плавно разбежались, очерчивая прямоугольник потайной двери. И застыли там, словно опечатав её по контуру.
– Это чтобы никто не вошёл без твоего ведома? – усмехнулась я.
– Разумеется, – ответил он.
Хотелось ещё о чём-то спросить... Но в этот момент я, до того наблюдавшая исключительно за действиями мужа, обнаружила ванную. И пропала.
Боже, как же давно я мечтала нормально помыться! Конечно, ванна не походила на шикарную стеклянную в доме Сольгарда, но даже глубокая малахитовая чаша в полу подняла моё настроение выше небес!
Полотенца обнаружились в шкафу, и, едва дождавшись, когда чаша наполнится, я тут же безоговорочно заняла её.
В тёплой воде, с мягкой ароматной пеной наконец-то ощутила, что более-менее могу примириться с происходящим. Хотя это самое происходящее мне по-прежнему оставалось не совсем ясным.
Вряд ли храмовники бежали от кого-то, кроме драххов. Тогда почему драххи их не догнали? Почему они поселили нас тут, а не кинули, скажем, Наместника в темницу? Планируют проводить переговоры? Готовят какой-нибудь «сюрприз»?
В голове бродили смутные предположения. Но все они рассеялись, когда предусмотрительно опущенная на двери ванной щеколда засияла серебряным светом и начала медленно подниматься.
Насторожившись, я вжалась полукруг стены: здесь было достаточно глубоко, чтобы стоять, но лечь не вышло бы. И настороженно смотрела на дверь, которую Эллинге открыл без видимых усилий. И вошёл ко мне – обнажённый, лишь с полотенцем вокруг бёдер. Приблизился, не сводя с меня взгляда.
Внимательного. Мерцающего. Такого, что сразу вспомнилось всё, чему помешал ритуал и чудовище Хаоса.
Признаться, я надеялась... не знаю, на что. Что он ещё не до конца исцелился? Что зол и не захочет больше оставаться моим мужем? Что... не станет соблазнять меня здесь, где я не смогу забеременеть? Ему ведь наследник нужен?
Но, опровергая все эти смутные надежды, Сольгард небрежно скинул полотенце на стоящий тут же деревянный шезлонг и медленно, уверенно забрался ко мне в ванну.
Ближе. Ещё ближе. Я смотрела в синие глаза с вертикальными зрачками, внутри которых играло ртутно-серебряное пламя. Не в силах отвести взгляд, что-нибудь сказать. Все возражения улетучились, уступая место лишь одной мысли.
Я ведь не забеременею. А он – такой... такой...
Сольгард коснулся моей щеки, провёл пальцем по губам. Взял руку, на которой прежде красовалось обручальное кольцо. Скользнул по ней взглядом, прикоснулся губами к кончикам пальцев.
Мои ладони непроизвольно провели по плечам, груди, твёрдому животу с чёткими мышцами пресса. Очертили следы от ран на шее. Коснулись белых узоров на лице, поперёк лба, груди. Глаза скользнули ниже, к бёдрам.
Поморщившись, Эллинге на миг замер – и узоры исчезли, словно и не было ничего!
На грани сознания мелькнула мысль, как это воспринял бы Фербонн, но муж не дал ей задержаться.
– Больше я тебя из ванны не отпущу... – обволакивающий шёпот пробрал, грудь и низ живота напряглись, налились неясным предвкушением. Уголок его губ скользнул вверх в лёгкой усмешке, которая мне почему-то невыносимо нравилась.
Руки сомкнулись на моей талии. Опустились под бёдра, поглаживая, подхватывая. Сольгард приподнял меня, вжимая в малахитовую стенку, и мягко раздвинул мои ноги.
Проложил дорожку поцелуев от самых кончиков губ, по шее до груди. Пальцы ласково очертили живот, опускаясь ниже, туда, где всё напряглось в ожидании.
Свет падал через тонкую штору в высокое окно. Я смотрела на мужа, впервые осознавая, насколько он красив. Насколько мне нравятся сильные руки, резкие скулы, даже глаза с пугающими зрачками, которые время от времени застилает чернота.
Нежные, мягкие прикосновения будили в глубине что-то незнакомое, чарующее. Осознание, что я не смогу забеременеть здесь, изгнало страх, и на поверхность вырвалось нечто бурное, сильное, яркое. Поддавшись порыву, я охватила его ногами, жадно приоткрыла рот, ловя горячие, опаляющие поцелуи.
Мне нравилось, как он на меня глядит. Как ласкает взглядом и губами лицо, шею, грудь. Что видит самое потаённое, сокровенное. Нравилось ощущать бесконечное мужское желание и отвечать ему, отдаваясь. Сплетаться в едином порыве, открываться навстречу настойчивым ласкам. Ощущать в себе его силу и видеть взгляд, каким он на меня смотрит.
Никто и никогда так на меня не смотрел! Такая смесь страсти, радости, предвкушения и нежности, что голова кружилась, унося меня в мир чувственных наслаждений.
Он словно потерял голову, забыл обо всём на свете – и я тоже забыла, все лишние мысли вылетели прочь, развеялись, не отвлекая, не мешая.
Медленно, настойчиво, уверенно Сольгард возводил меня на пик, наполнял собой, своей силой, чтобы излиться резким выплеском наслаждения.
Не знаю, сколько времени он не выпускал меня из объятий, снова и снова подводя к грани и бросая за неё, и ловя в тёплые объятия, чтобы опять довести до предела.
– Эллинге, – бормотала я, крепче прижимаясь к нему, впервые называя его имя хриплым шёпотом, оттого, что просто хотелось шептать снова и снова. И кричать, когда удовольствие становилось совсем невыносимым – тоже его имя.
– Илесс, – шептал он в ответ, наполняя меня собой до предела. – Ниатари... Моя ниатари...