Глава 15

За пятнадцать космических суток до точки отсчета.

Орбитальная Академия пилотов Планеты Ардар.

Кьяра

Я танцую. Каждое слово рождает свое движение.

Кто сказал, что для танца нужна музыка? Мелодия инструмента? Ничуть. Каждое слово, каждая буква еще более музыкальна, чем может быть нота. Особенно, когда звучит у тебя в голове.

В полной тишине, на голой, пустой сцене слышен лишь звук моего дыхания; стук, шлепки от соприкосновения с поверхностью пола; свист воздуха от резких, порывистых движений. Я падаю на колени и тут же подбрасываю себя, встав на подвернутые пальцы ног. Взмах руками и уход в глухую оборону.

От кого я защищаюсь? От самой себя…

Скольжение по полу, резкий разворот, снова падение — пластом; так, чтобы удар отозвался вибрацией по всему телу. Переворачиваюсь на спину, закидываю ноги за голову и обратным кувырком снова встаю.

Да, я свергнута. Да, больна. Но проиграла ли? Покорена?

Нет.

Я закрываю сердце.

Скольжу на правом колене, резко выбрасывая левую ногу, отталкиваясь ею, рычагом, сжимаюсь как пружина и снова подпрыгиваю. Высоко вверх, туда, где темнота скрывает высокий потолок театра.

Сцена скудно освещена.

Достаточно лишь для того, чтобы увидеть меня в гулкой тишине, в ритмичных, чуть пульсирующих словах, бегущих по венам. Но недостаточно, чтобы распознать лицо человека, сидящего в безлюдном зале на первом ряду.

Очерчен только силуэт — сдержанный, спокойный, неподвижный. Руки свободно лежат на подлокотниках.

Я не знаю, кто он. Но я танцую для него. В безмолвии, на грани срыва — психического и физического. Связки стонут, как натянутые струны; мышцы уже горят, а кожа покрылась потом. Прыжок, разворот, падение и снова на колени, на пальцы, почти бегу вперед, будто надеясь достичь края сцены раньше, чем…

— Довольно. Не принята, — резкий голос разрывает окружающую тишину и разрывает моё сознание…

…Я сажусь на кровати. Мокрая, дрожащая, совершенно измученная. Чертов кошмар. Он заполнил меня от макушки до кончиков пальцев и еще долго не отпустит, я это знала. Посмотрела на часы — до подъема оставалось довольно много времени. Точно уже не смогу заснуть.

Я долго стояла под горячим душем, потом растирала, разминала застывшее тело, пытаясь задобрить его всякими мазями и кремами. Знали бы девчонки с Земли, что морщины, целлюлит и прочие проблемы кожи — и здоровья — давно уже побеждены — убили бы.

Я улыбнулась. Гуманоидам определенного типа, стареющим, как землянам, достаточно было принимать специальные пилюли и использовать нано-крема, чтобы молодо выглядеть. Ну и в капсулу регенерации ложиться периодически. Нет, мы не стали бессмертными — некоторые процессы были необратимы, несмотря на навороченные технологии. Но мы жили намного дольше, чем люди с маленькой голубой планеты.

Надела комбинезон и села на кровати, прижав к себе колени. Как всегда, стоило подумать о Земле, в голове возник образ Джонатана. Это уже доходило до помешательства…

Я думала, что со временем будет легче, но нет: боль от расставания стала глуше, но будто распространилась по всему телу и пространству вокруг, натянув каждый нерв, заполнив каждую секунду моего времени.

Единственное, что мне хоть сколько-нибудь помогало, так это осознание, что, не зная ни о чем, он будет меньше мучиться. Что у него не будет даже возможности предложить мне то, что я никогда не возьму.

Свою любовь. И даже больше. Успев узнать Джонатана достаточно хорошо, почувствовав его, я понимала, что изначально боялась худшего варианта.

Что он предложит мне свою жизнь.

— Уроки танца, ну э? Ты шутишь? Здезь? — знакомые словосочетания вырвали меня из прострации, в которой я пребывала с самого утра.

В столовой царило привычное возбуждение, но сегодня в него закрадывались какие-то новые нотки и разговоры. Я покосилась на сидевших рядом незнакомых ардарианок и прислушалась.

— Тэ да. Ховорят, хакая-то инициатива Совета Искусств. Вроде хах пока идет Отбор — а, сама снаешь, это процесс долхий, — хореохрафы и танцоры не будут сидеть без дела, а похажут свои таланты в разных местах. Набирать будут себе похлонников, нэ…

Я нахмурилась.

Вроде бы понятная идея — чего только не придумают ради шоу, но какая-то странная. Конечно, это может быть совпадением, но… Может кто из Правительства решил так меня «поддержать» и дать возможность поработать с незнакомой хореографией? Но такие вещи не делались без согласования с наставниками, семьей, да и со мной, в конце концов.

— Тэ…лишь бы это не влияло на оценки, а то я ш хах ящерь на пархете…

— Нет, это добровольное.

Добровольное — это хорошо. Потому что я не уверена, что хочу ходить на танцевальные занятия. Мне было достаточно и того, что я делала сама в закрытой, выделенной для меня комнате. Поэтому я не стала выспрашивать подробности, лишь молча закончила завтрак и направилась в сторону классов, где села за отдельную панель.

После позавчерашнего боя одногруппники явно поутихли. Нет, они не прониклись неожиданной симпатией, но хотя бы перестали дергать без повода и оскорблять, чего было достаточно. Кран пару раз порывался подойти — я так и видела, как он решительно сжимал кулаки и делал шаг, но, в последний момент передумывал и отступал. Лицо у него было при этом недовольное — то ли из-за своей нерешительности то ли из-за того, что эти порывы вообще имели место быть.

— Итак, — начал лекцию зашедший преподаватель, — поговорим об одном из самых важных приборов на корабле, который позволяет вам лететь туда, куда вы хотите. Прибор КГЧ — колебатель гравитационных частиц — это, фактически, компьютер, который, за счет встроенного в него особого механизма, улавливает колебания гравитационных волн и, соответственно, определяет направление их действия. Если бы его не было, то гравитационный щит ловил бы любую ближайшую волну с наиболее четкой противофазой. Но благодаря КГЧ он ловит только ту, что вам нужно для вхождения в подпространство или для движения по направлению к планете. В вашу задачу на данном этапе, пока вы не определитесь со специализацией, не входит изучение принципов его работы. Но вы должны научиться правильно задавать координаты, вводить их заново в случае сбоя.

Я полностью сосредоточилась на занятии и важной информации. Но как только урок закончился, мои мысли вернулись к танцам.

На учебный планшет уже была вывешена информация, что все желающие могут сегодня собраться в аудитории К-17, чтобы познакомиться с одним из претендентов Отбора и при желании записаться на занятия, которые будут проходить несколько дней подряд.

Ни названия планеты, ни имени не упоминалось, впрочем, в этом особой необходимости и не было — вряд ли сюда направили бы кого из «звезд», чье имя у всех на слуху; или кого-то с Ардара — тогда бы в академии точно царил ажиотаж. А вспомнить имя одного из пары тысяч танцоров? Вряд ли.

Пожалуй, стоило сходить. Было бы глупо отказываться от возможности узнать что-то новое. Так что после обеда я переоделась в удобный костюм и мягкие тапки, которые мы обычно используем для занятий спортом, и села в лифт. Рановато, конечно, — до назначенного времени оставалось полчаса, но меня внезапно обуяла жажда деятельности. Растянусь, побегаю пока.

Полупрозрачная капсула переместила на нужный этаж; двери бесшумно открылись, и я вышла в мягко освещенный коридор. Впереди стояли несколько ардарцев — парни и девушки: они громко и весело обсуждали какую-то историю, обступив того, чьего лица не видно было за широкими спинами.

Одного из них?

Сердце, кажется, пропустило удар.

Светловолосая высокая девушка чуть переместилась и из-за её спины я увидела Джонатана. Чуть бледного, уставшего и будто через силу улыбающегося окружившим инопланетянам.

Вот странно, у меня даже ни на мгновение не возникло мысли, что это может быть галлюцинация или сон. Хотя с большей вероятностью это должно было быть именно оно.

Но меня не зря тренировали на скорость мышления лучшие пси-кинетики. Я сразу четко оценила все возможности и причины его появления здесь и стиснула зубы.

Мама. Папа. Право стражей. Отбор.

Зачем?

Меня окатило волной злости, страха и дикой радости; эмоциями настолько сильными, что я пошатнулась и забыла как дышать.

Джонатан. Здесь. Протяни руку — и сможешь до него дотронуться.

Я почувствовала, как темнеет у меня в глазах и шумно вдохнула. Казалось, что этот вдох был настолько громким, что его должны были услышать все.

Услышал именно Джонатан.

Его взгляд метнулся по сторонам и уперся в меня, как в стену, которую необходимо сломать. В глазах полыхнуло. Как там говорят на Земле? Адским пламенем? Оно было настолько ощутимо, что я сделала шаг назад, будто пытаясь защититься от жара. А потом — вперед, притянутая его телом, взглядом, как притягивают планеты свои спутники.

Нет. Нельзя.

Не так!

Неужели он не понимает, что, появившись здесь, может уничтожить себя?! А значит, и меня! Мне давали силы две вещи: то, что я потенциально могу спасти кого-то — сейчас и в далеком будущем. И что он будет продолжать жить, танцевать, дышать — там, на далекой и почти родной Земле?!

Какого хрена они забирают эту силу?!

Я стиснула кулаки с такой злостью, что короткие ногти продавили кожу до крови. С ненавистью взглянув на него, я резко развернулась и пошла прочь. Не знаю куда — в свою каюту, к лифту, в открытый космос! Потому что если бы задержалась хоть на секунду, то просто избила бы его!

Ага, на глазах у изумленных кадетов.

И вряд ли кто-то смог бы меня остановить.

***

Джонатан.

— Еще один укол, Джонатан.

Мужчина со вздохом обнажил предплечье. В фантастических романах всё выглядело гораздо проще. Закинул полотенце на плечо и рванул через всю Галактику. Его же путешествие, сначала на Отбор, а потом к Академии пилотов постоянно сопровождала боль.

Уколы. Таблетки. Медицинские капсулы. Искусственный сон для восстановления. Хирургическое вживление. Снова уколы. Жидкости, бегущие по венам. Растягивание связок и наращивание мышц. И объяснения, объяснения. Про Содружество; про правила Отбора; про принципы межзвездных перелетов. Все в крайне быстром темпе. Невозможном. Непредставимом до сих пор.

Черт возьми, у него даже не было времени посмотреть на звезды!

Его тело переделывали под принятую гравитацию и физические параметры, для комфортного пребывания в космосе и на других планетах. Лечили и омолаживали. Заживляли застарелые травмы. Ускоряли нервную деятельность. Пичкали тщательно рассчитанными дозами психотропных препаратов, чтобы он легче адаптировался к новой действительность и не сошел с ума. Запихивали растворяющиеся приборы ускоренного обучения общему языку, правилам, нормам этикета и поведения.

Спустя несколько космических суток он был идеален физически, несколько раздавлен морально и доставлен в Столицу Содружества, где проходил Отбор.

— Я связался с нашими главами, и они согласились с моим решением, — Дар, ставший ему за эти дни почти приятелем, быстро шел по белоснежному ярко-освещенному коридору подземной станции. — Мы заявили тебя от расы Стражей — это был самый быстрый способ уладить формальности; но имей в виду, что многие будут из-за этого на тебя, хм, скажем так, коситься.

— Почему?

— Стражи не участвуют в Отборе.

Джонатан вздохнул. Он понимал, почему. Когда ты один из тех, кто спасает Вселенную с помощью танца, ты и так, по определению, лучший. Ты и так, по понятным причинам, живешь только им.

Тебе уже не надо ничего доказывать.

— Так значит, я теперь считаюсь стражем?

— Нет. Это было бы сложно — у нас весьма строгий учет населения. Но по правилам Отбора, любая раса или планета, если пожелает, может привлечь стороннего танцора. Вот мы тебя и привлекли. И отправили. А потом, в рамках новой программы популяризации Отбора, отправим показать свое мастерство в академию.

— Хм…

— Знаю, — с досадой махнул рукой отец Кьяры — логики во всем этом мало, но состряпать более адекватную легенду, да еще и по официальным каналам, было сложно. За нами присматривают. Наблюдают. И не только друзья. Понимаешь, они не могут отследить всех Стражей, но при желании, если анализировать с правильными фильтрами бесконечное информационное поле, многое можно узнать. И наша задача, чтобы эти сведения не выбивалась ни на процент из вероятностного веера.

— И эта не выбивается?

— Наши аналитики считают, что нет. А окружающие тебя люди и не люди пусть удивляются.

Да уж. Не люди. Джонатан успел пересечься с инопланетянами, и был весьма… впечатлен. И это ведь только гуманоиды. И то не все. Другие формы жизни располагались в совершенно иных зданиях…

Он будто наблюдал за происходящим со стороны: преследовало ощущение, что надел шлем виртуальной реальности и пялится круглые сутки в компьютерную игрушку, в которой из конкретного есть только одна цель.

Кьяра.

— Сейчас будет первый этап отбора. Ты будешь танцевать на специальной сенсорной площадке, которая отслеживает абсолютно все движения. Неважно, что — смысл этапа в том, что компьютер определяет, насколько ты хорош, как танцор, для своей условной расы.

— И какая у меня раса?

— Ар-десять. Под эту классификацию попадают порядка двухсот цивилизаций.

— И как же он поймет, что я хорош?

— За счет статистических данных: заранее известно, как у лучших танцоров каждой условной расы должна двигаться мускулатура; под каким градусом совершаться повороты; какой радиус и ускорение должны быть у замахов. Учитываются многие параметры. Фактически, на первом этапе будет оцениваться твоя физическая готовность к дальнейшему участию. Умение танцевать на телесном уровне.

— Интересный подход, — хореограф вздохнул. — Думаю, я справлюсь. И даже если нет, что с того?

Дар согласно кивнул, зашел в причудливо изогнутую капсулу, напоминавшую ракушку, и набрал комбинацию цифр. Джонатан мельком взглянул наружу и уже не отводил взгляда.

Бесконечное море остроконечных пик небоскребов, возвышавшихся над поверхностью планеты на несколько километров. Между ними прозрачные трубы, по которым скользили скоростные вагоны. Серовато-голубые облака где-то внизу и две огромные луны — искусственная, чуть ли не из стали и природная, привычного цвета. Они, практически, перекрывали большую часть розового небосклона.

Их полупрозрачная «ракушка» скользила по боковой зеркальной поверхности здания будто сама по себе, по диагонали. Джонатан старался не задумываться, как она держится. Наконец, то, что с натяжкой можно было назвать лифтом, остановилось, и они снова вышли в белый коридор. Под ногами вдруг побежали какие-то стрелочки и цифры, но Дар не обращал на них внимания; скорее всего потому, что и так знал дорогу.

— После первого танца следующий этап Отбора наступает через десять космических суток; компьютер анализирует данные, формирует групповые списки. Так что твой отлет не будет выглядеть странным, тем более, в свете придуманной концепции. А там…

— Там?

— Послушай, — Дар резко остановился и внимательно посмотрел на землянина. — Я буду честным. Я не знаю, как Кьяра отреагирует. Я вообще не знаю, как она к тебе относится, понимаешь? Мы с Арией лишь предположили, что твое присутствие нужно, и ты здесь именно из-за этого. Но если я пойму, что делаешь ей только хуже…

Джонатан скривился:

— Уберешь меня? Знаешь как меня бесит такое отношение? Меня переставляют с места на место, как теоретически угодную игрушку и…

— Умерь свои амбиции, — голос стража стал жестче. — Я живу в три раза дольше тебя и понимаю раз в десять больше. Я делаю всё, чтобы получить максимальный результат — нравится мне это или нет. Ситуация непростая, но я не отступаюсь от своих решений. И ты, надеюсь, тоже. Я понимаю, тебе непривычно такое — жить по чьему-то указанию; ты взрослый, самостоятельный, многого добившийся мужчина. Но сейчас это не будет иметь никакого значения. Ничего, кроме тебя и Кьяры. И, Джонатан…

— Да?

— Просто сделай её чуть счастливее. Пусть всего лишь на пару дней, но…

— Ты же знаешь, что речь не о паре дней.

— Я не смею тебя просить об этом…

— Меня не надо о чем-то просить. Мне не надо что-то указывать. Я сам принял это решение и улетел с Земли не для того, чтобы просто помахать ей ручкой. И я намерен сделать все, чтобы она выжила — мы оба выжили, понятно?

Дар шумно выдохнул, чуть хлопнул хореографа по плечу и снова двинулся вперед.

Основной зал для Отбора выглядел под стать этому городу. Эпично. Огромное сверкающее огнями многоярусное помещение; каждый ярус походил на цветную, текучую реку с причудливыми изгибами. В разных местах периодически вспыхивали белые круги:

— Круг — это и есть сенсорная панель, на которой танцуют. Я сейчас посмотрю, куда идти.

Из воздуха возник полупрозрачный планшет с рядами цифр и стрелками. Дар, разобравшись что к чему, пошел, показывая дорогу. Джонатан рассматривал танцующих. Будь у него время, он вообще завис бы здесь на несколько часов — столько нового и интересного заметил даже мельком.

То, что большинство рас были гуманоидными, вовсе не значило, что они пошли по тому же пути развития искусства, что и земляне. Он внутренне усмехнулся. Думал достиг всего в профессии? И дальше уже не видел, куда идти? Ну вот, пожалуйста, еще на пару тысяч лет хватит вариантов развития.

Если остаться здесь

Джонатан одернул себя. Не было смысла накручивать; и уж точно не было смысла делать что-то, будучи заранее уверенным, что не выйдет. Они с Кьярой пойдут вместе до конца, а если ничего не получится… Что ж, он собирался сделать всё, что должен, а там будь что будет.

Двое мужчин медленно шли между вспыхивающими кругами.

Что-то землянину казалось красивым. Что-то — странным и даже уродливым. Очень часто непонятным — например, танец, где, с виду, существо не двигалось вообще. Или где маленький зеленый человечек — ха, значит, они существуют! — просто бегал по кругу, смешно подбрасывая зеленые коленки.

Хотя, кто его знает, может это у него разминка такая под музыку, а танец будет потом…

Черт, музыка!

— Дар, композиция, под которую я буду танцевать! Мы же даже не подготовили…

— Не волнуйся, компьютер задает её сам, опять же, на основе статистики. Насколько я знаю, все будет довольно ритмично с твоей точки зрения.

Наконец, Джонатан встал в круг, предварительно приложив ладонь к специальной панели, подтверждая свое участие.

Заиграла музыка, слышимая только ему.

Понятно, что незнакомая; тем не менее, мелодика была вполне присуща и земным композициям — местами плавная, идущая по нарастающей, обрывающаяся на верхней ноте, а затем вступающая чуть вкрадчивым, размеренным темпом.

Как говорится, в мире всего семь нот.

Он без всяких усилий танцевал. Джаз, новый балет, элементы брейка и акробатики — Джонатан особо не задумывался. Не было смысла выстраивать композицию, не зная следующих музыкальных аккордов. Он позволил музыке полностью увлечь себя, управлять его телом. Отключил мысли и действовал на уровне рефлексов.

Он не знал, сколько это продолжалось и даже не сразу понял, что все закончилось. Еще несколько секунд двигался по инерции, а потом встал.

Посмотрел на Дара — тот кивнул.

— Всё? — уточнил Джонатан.

— Да. Нам пора.

Кьяра. Как она воспримет его появление? Удивится? Испугается? Обрадуется?

Он почти не смотрел, как они подлетали к станции, где находилась академия; не особо запоминал имена ответственных лиц и нескольких учителей — про ардарцев и их особенности внешнего вида он читал, потому не удивлялся, что он с ними одного роста и телосложения, а часто даже ниже. Не слишком прислушивался к обсуждению о его статусе и правилах прохождения семинара. Кое-как отвечал на вопросы подошедших девушек и парней. Потому что думал об одном. Точнее, одной.

Кьяра.

И когда увидел её, на самом деле, а не в своих мыслях и воспоминаниях, поначалу даже растерялся.

Впился взглядом и понимание, что вот она, здесь, на расстоянии всего нескольких метров, отозвалось нервной дрожью в каждом рецепторе. Он так хотел подойти, прижать, захватить, что не мог сдвинуться с места, будто парализованный одним только её присутствием.

Снова. В его жизни.

Джонатан жадно смотрел на девушку, отмечая заострившиеся скулы, залегшие под глазами тени, растрепанную косу и чуть нелепый спортивный костюм, полностью скрывший совершенную фигуру. Она стояла в напряженной позе, сцепив кулаки, будто раздумывала — прибить его или сбежать. Даже сделала шаг навстречу, но тут в её глазах вспыхнула ненависть пополам с болью — чувства, отозвавшиеся криком в его душе — и она развернулась и ушла вдаль по коридору.

Ну уж нет. Сейчас он её не отпустит.

Коротко извинившись и поймав удивленные взгляды ардарцев, он быстро направился за ней.

Кьяра не пыталась сбежать — да и куда сейчас сбежишь; но это движение в противоположную от него сторону было сродни пощечине, которую он, как настоящую, ощущал на своем лице.

Джонатан догнал девушку, схватил за руку и затащил в какой-то закуток, потому что почувствовал насущную потребность обнять свое сокровище всеми конечностями, спрятаться в темноту, тесноту, насладиться хоть немного ощущением, что вот она, с ним — живая, настоящая.

Его.

Он так и поступил, практически. Притиснул её к себе, а потом для надежности еще к стене прижал, так, что она даже пискнула. Уткнулся носом в знакомо пахнущую макушку, чувствуя, как разливается тепло по телу.

Странно. Он и не замечал, насколько был заморожен все эти недели, с того момента, как проснулся в отеле и не увидел её лежащей рядом. Его потряхивало, и в голове стоял гул. Мужчина даже не сразу понял, что девушка подняла голову и сказала несколько слов.

— Что? — спросил он полузадушенным шепотом.

— Зачем. Ты. Приехал? — уже громче отчеканила Кьяра и оттолкнула его.

Джонатан отстранился и посмотрел на сверкающую глазами девчонку. Он понимал, конечно, что для неё все слишком неожиданно, она вообще могла думать, что не хочет его видеть. И может даже у нее был повод для недовольства. Но, мать его, он не потерпит ненависти с её стороны!

— Дать уроки танцев, зачем же еще? — прошипел он издевательским тоном, и Кьяра стиснула зубы.

— Уезжай. Я примерно представляю почему и как ты сюда попал… Ок, молодец. Поиграл в благородного влюбленного. А теперь уезжай.

Бешенство затопило его до кончиков пальцев. Он сжал пальцы, забыв, что под ними живая плоть, и тут же расслабил, когда услышал возмущенный вздох.

— Кьяр-ра, — прорычал Джонатан, — не смей! Я все равно не уеду. Несколько дней я должен отработать здесь в зале, а потом мы будем…

— Мы? Мы ничего не будем. Буду только я.

— Мы, Кьяра, мы. Любить, жить, танцевать. Скоро начнется первый урок — и ты должна на нем появиться.

— И не собиралась даже.

— Ну и дура! — выругался он в сердцах. — Сколько угодно можешь воображать, что всё знаешь, но странно не использовать возможность потренироваться еще немного. Я бы на твоем месте…

— Ты не на моем месте, — прервала девушка и с неожиданной силой схватила за плечи и тряхнула. — Я не буду с тобой танцевать! Я не хочу тебя видеть! Чувствовать! Проще улететь, чем… Как ты не понимаешь, что твое появление здесь полностью уничтожило мое спокойствие?!

— Спокойствие? — мужчина заговорил тихо и сердито. — Это от спокойствия ты похудела? От спокойствия синяки под глазами? Я не знаю, что ты придумала, но имей в виду — я сам решаю, где и с кем мне быть, и приказать мне ты не имеешь права. И я хочу быть здесь, с тобой, понятно? Можешь отказаться от этого; можешь ходить или не ходить ко мне на уроки — все равно всегда, слышишь, всегда буду искать тебя! Я встретил тебя в этой чертовой Вселенной один раз, думаешь, не сделаю это снова? Так что даже не пытайся уехать куда-то без меня — я все равно поступлю по-своему. Я буду преследовать тебя, как маньяк, понятно? Пока ты не согласишься, что быть со мной — единственно правильный выбор. И тогда я затащу тебя в каюту или что там у вас и знаешь, что сделаю?

— Что? — пискнула девушка.

Джонатан снова наклонился к ней, обдавая жаром, прижимаясь бедрами, обнимая, обтекая со всех сторон, и прошептал прямо на маленькое ушко:

— Сначала я тебя отшлепаю, за то, что посмела исчезнуть. Так, что ты даже сидеть не сможешь, а потом…

Он скользнул губами по мочке, отчего Кьяра вздрогнула, по бархатистой щеке, чуть лизнул, не удержавшись, губы и, наконец, дождался сдавленного вопроса:

— Потом?

— Я тебя оттрахаю так, что ты даже не вспомнишь ни одной причины, по которым я должен держаться от тебя подальше, — выдохнул её прямо в губы.