Глава 18

За десять космических суток до точки отсчета.

Планета Ардар.

Джонатан.

Джонатан стоял позади Кьяры и больше любовался девушкой, чем видом, открывавшимся из обзорного окна.

Под ними простиралась планета Ардар: четыре спиралевидных материка, три крохотных луны, уже давно застроенных промышленными предприятиями. Спутники находились на разном расстоянии от планеты, отчего на некоторых побережьях были такие волны, что посмотреть на это природное буйство прилетали со всех ближайших систем.

Ардар сиял мягким зеленовато-голубым светом — феерическое зрелище.

Но мужчина смотрел только на Кьяру.

На её великолепную осанку, изящные изгибы, облаченные в темно-синий обтягивающий комбинезон из эластичной ткани. На распущенные волосы, достающие до бедер. На расслабленное лицо и мечтательное выражение глаз.

Он встал сзади и пропустил блестящие каштановые пряди сквозь пальцы. Кьяра чуть откинулась, оперлась о него и довольно замерла, когда мужчина обхватил её руками, прижал и положил подбородок на макушку. Да, такое положение — единственно верное.

Теперь Джонатан уже мог смотреть на планету, к которой они медленно и мягко, используя ионный двигатель, приближались.

Ардар был крупнее Земли и ближе к собственной звезде. Сила тяжести чуть выше земной, а климат — много жарче. Возможно поэтому ардарцы были такими высокими и мощными. А еще весьма откровенными в физических отношениях — Джонатан успел просмотреть материалы по планете. Ардарцы носили весьма условную одежду и не стеснялись появляться на публике голыми. Да и жили во многом инстинктами. Хоть они давно стали полноправными членами Содружества, было в них что-то от диких животных.

Местные жители были довольно инфантильны и более-менее взрослели годам к тридцати пяти, хотя постоянные пары могли создавать с совершеннолетия — с двадцати лет. Постоянные — не значит верные. Разнообразные любовные связи на Ардаре и колонизированных им планетах не только не порицались — они поощрялись. Здесь процветала довольно запутанная система многоженства и многомужества, прикрытая красивыми легендами про истинные пары и жесткими законопроектами по рождению и обеспечение детей, а также продолжению основной ветви фамилии.

Но разбираться в этих хитросплетениях особо не было времени. Последовавшие за их с Кьярой «примирением» двое суток они почти не выходили из его каюты; хореограф провел только одно, заключительное занятие, а Кьяра сдала два базовых предмета. И теперь, якобы по приглашению родственников, живших на Ардаре, они направлялись на небольшой, частный курорт на берегу Радужного моря, названного так за разноцветные переливы — там жили какие-то микроорганизмы, которые и меняли цвет. Чтобы уже не вернуться в академию.

Они должны были провести время вместе с семьей Делевинь. И сделать кое-что еще.

Мужчина вздохнул.

Вдруг ей не понравится сюрприз?

Кьяра, видимо, почувствовала, как сжались его пальцы, и чуть повернула голову:

— Всё нормально? — спросила она на английском. Они не меняли язык общения — для обоих он был родным.

Джонатан улыбнулся: такой уверенный, мягкий, журчащий как ручеек голос. Голос расслабленной, счастливой женщины.

— Да. Интересно будет посмотреть на еще один мир. По сути, только второй на моем пути — я же, в основном, видел обшивку кораблей и станций.

— Я тоже не была на Ардаре. Но мама сказала, что место, которое они выбрали, похоже на земные Мальдивы, только еще красивее.

Джонатан хмыкнул про себя.

Уж это он знал. Как выглядит радужное море, крохотный отель на частном пляже. В нем будут только они — семья Кьяры и пара их друзей.

У Стражей не были приняты торжественные прощания — все-таки было странно провожать на смерть; ну хорошо, пусть это назовут последний бой, но тем не менее. Да и из соображений безопасности этого не делали — Дар рассказывал кое-что о противниках существующего положения вещей. Были ведь и фанатики, считающие, что никто не должен сопротивляться Великой Тьме, которой они поклонялись; и дельцы, которым казалось привлекательным похитить Стража номер один ради получения выгоды. Непонятно, на что они рассчитывали, выступая против практически всесильного Содружества. Но пока все разбирались бы в произошедшем, время было бы упущено. Это уж не говоря об экзальтированных фанатах и вечно рыскающих в поисках сенсации репортерах — ведь что может быть интереснее, чем узнать о личности танцора заранее, особенно когда Танец совпадал с отбором, за которым следила вся цивилизованная Вселенная? А еще сочувствующие, жаждущие приобщиться к чужой славе…

В общем, самим стражам, их аналитикам, считающимся лучшими, и службе безопасности Содружества, уже много тысячелетий носившей звание Хранителей Справедливости после одной, весьма существенной, заварушки черти сколько лет назад, было чем заняться.

Хотя бы просто устроить так, чтобы Кьяра могла спокойно провести несколько последних суток перед встречей с Ничем.

— О чем думаешь? — вырвал его из размышлений голос девушки.

— О тебе, — Джонатан снова улыбнулся, почти не соврав. — О том, как необыкновенно ты хороша сегодня, хотя…

— Хотя?

— Ночью, обнаженная, подо мной, ты еще лучше, — он наклонил голову, нежно убрал прядь волос и укусил маленькое, заалевшее ухо. — Говорят, во время входа в атмосферу нас ждет полминуты свободного полета.

— Механизмы корабля быстро все компенсируют и…

— Мне бы хотелось попробовать это в свободном падении, — жарко прошептал ей на ухо Джонатан.

— Попробовать что?

— Слиться с тобой, как корабль сливается с планетой, — развернул к себе мужчина.

— Да ты поэт, — за нервным смешком Кьяра попыталась скрыть смесь смущения и возбуждения. — Хотя мы здесь одни, но за кораблем следят, как и за нами — на всякий случай. Я не готова показать нашим сопровождающим физиологию землян вблизи.

— Физиологию? — Джонатан высокомерно поднял брови и тут же быстро поцеловал девушку. — А на том корабле, на котором мы полетим дальше…

— Камеры можно отключить, — прыснула Кьяра и нежно провела ладонью по его щеке. — Так что придется тебе потерпеть, бог секса.

— Мне нравится, что ты меня так называешь, — улыбнулся мужчина и ущипнул маленькую чертовку за мягкое место. Кьяра не успела ответить.

«Внимание. Приготовиться к вхождению в атмосферу», — произнесла система механическим голосом.

Они сели в кресла, тут же принявшие форму их тел, и мягко охватившие со всех сторон, наподобие кокона, и расслабились.

Приземления Джонатан практически не почувствовал и не заметил — все обошлось без руления, криков «поворачивай» и выбитого из-под бока корабля песка, как это любили показывать в фантастических фильмах. На этом транспортном средстве вообще не было руля и прочих тумблеров и кнопок, а ручное управление возможно лишь в случае аварии, а так корабль вели дистанционно, что для околопланетных челноков считалось наиболее безопасным вариантом.

И сели они мягко, как на подушку, не повредив ни одной букашке, если они там были.

Пара вышла на поляну с серебристой травой, окруженную высокими деревьями без листьев, но с чем-то отдаленно напоминавшим лианы — только больше похожим на цепи, чем на гибкие канаты. Море позади них шумело совсем по-земному. Кьяра с Джонатаном обернулись.

— Действительно, радужное, — восхищенно пробормотала девушка.

До самого горизонта разливался чуть белесый, переливающийся всеми цветами радуги пузырь.

- В этом купаются? — с сомнением спросил он.

— Думаю, да, — счастливо кивнула девушка и глубоко втянула воздух, напоенный незнакомыми сладкими ароматами.

— Кьяра! — раздался громкий крик, и в нее врезалось торнадо по имени Эдвард. Джонатан улыбнулся — к ним уже спешили родители, маленькая Мари и трое незнакомых взрослых — двое мужчин и женщина — все из расы стражей. Увидев тех Кьяра радостно взвизгнула и бросилась обниматься.

Все, кроме вновьприбывших, были одеты по-летнему, в полупрозрачные бело-радужные одежды, напоминающие все то же море, только в усеченном виде. На женщинах было что-то вроде тог; мужской вариант представлял собой укороченные брюки и майку на одной лямке.

Джонатан порадовался, что подготовил более привычную одежду.

— Ваше бунгало — назовем его так — там, в роще на берегу. Отдельно от остального комплекса, — сказала Ария и взъерошила дочке волосы. — Кьяра, я приготовила тебе более подходящий наряд — давай оставим всех и сходим в дом. А потом уже прогулки, купание, разговоры — всё, что захочешь.

Кьяра кивнула, сжала руку Джонатана и отправилась месте с мамой, Мари и, похоже, тетей.

А мужчины переглянулись и быстро пошли в другую сторону.

***

Кьяра.

Я с недоумением смотрела на висящее в воздухе платье. Роскошное — другого слова не подберешь. Из того же материала, что у мамы, но украшенное прозрачными цветами и сверкающими камнями, которые создавали прихотливый узор. Да и фасон был скорее земным, чем ардарским, и похожим на привычное вечернее платье на тонких бретелях.

— Оно потрясающее… Но не находите, что это как-то слишком для пляжа?

— У нас сегодня торжественный ужин, — возмутились мама и Дария. — Конечно, не слишком. И прическу тебе сделаем — а-то привыкла ходить в спортивных костюмах и кадетской форме, и тебе теперь любое нормальное платье кажется чрезмерным.

— Хм… ну ладно, — я пожала плечами и стянула наряд с парящей вешалки.

«Как-бы бунгало» было чем-то средним между хрустальным пузырем и домиком на дереве, сливающимся с этими самыми деревьями. С учетом серебристого цвета местной флоры, смотрелось это феерично, как одна огромная драгоценность, подвешенная на тонких шестах. К полукруглому входу, затянутому живой пленкой, которая пропускала только постояльцев, вела прозрачная капсула-лифт. Внутри была небольшая гостиная с обеденным столом, веранда, огромная спальня с низкой кроватью, застеленной белым покрывалом: на неё тут же забралась Мари, чтобы попрыгать, но скривилась — на батут это оказалось не похоже. Кровать сделана из чуть пенистого материала, принимавшего форму тела. Две ванных комнаты отделаны по-разному: одна, в глубине дома, черной мозаикой. Вторая была полностью белой, частично выходила на веранду, с которой открывался прекрасный вид, и имела что-то вроде бассейна под открытым небом.

Я подумала, чем можно было заняться в бассейне, и покраснела.

Была также и гардеробная, куда невидимые работники доставили мою небольшую сумку. Туда я, собственно, и направилась переодеваться.

Справилась я сама. Повернулась к зеркалу и застыла. Там в полный рост отражалась невероятно красивая девушка.

Кожа еще не успела окончательно побледнеть от пребывания в космосе, потому контрастировала с тканью платья, что нежно струилась по телу и при каждом повороте почти неприлично очерчивало изгибы. Глаза сверкали удовольствием, а щеки чуть порозовели в предвкушении замечательного вечера.

Сзади всхлипнула мама:

— Ты такая красивая!

Я удивленно вскинулась, но она лишь покачала головой и быстро закрепила шпильками мне волосы; и даже украсила прическу прозрачным переливающимся цветком.

— Надеюсь, на ноги не предусмотрены хрустальные туфельки? — я хмыкнула.

— Здесь ходят босиком, не заметила?

Удивительно, но не заметила.

Спустя какое-то время мы вышли из домика и отправились в сторону моря. Серебристая трава — прям интересно стало, что там у них с хлорофиллом? — приятно пружинила под ногами; возле пляжа она сменилась на мелкий, сероватый песок, который уже начал остывать. День клонился к вечеру и в море появлялось все больше сизых и темных красок. Я вдохнула — ничего общего с земным ароматом йода и соли; море пахло свежо, но чуть цветочно, как детский шампунь. И выглядело так же.

Я хихикнула.

Прав был Джонатан в своих сомнениях — купаться «в этом» было немного страшно. Кстати, где он?

Я обернулась к своим спутницам, и они показали мне в сторону небольшой поляны, метрах в пятидесяти, на которой уже загорались висящие в воздухе стеклянные шары. Скорость оборота Ардара была выше, чем у Земли, и ночь наступала быстрее.

Из сгущающихся сумерек вперед выступил Джонатан, одетый совершенно по-земному — в белую рубашку и легкие брюки.

Я сглотнула.

Меня и так влекла его харизма и внешность, а сегодня он выглядел особенно привлекательным. При взгляде на меня глаза его засверкали, будто отражая последние лучи солнца, а чувственные губы, которые я так любила целовать, прошептали что-то неразличимое.

Воздух сделался вязким, и я едва смогла вздохнуть. В два шага мужчина оказался возле меня. Обнимет? Поцелует?

Но Джонатан взял меня за руку, а потом, неожиданно, встал на одно колено:

— Кьяра… — сказал почти неслышно, но прокашлялся и начал снова. — Кьяра, ты… согласишься стать моей женой?

Я в изумлении распахнула глаза.

Женой? Как это?

Кажется, я спросила об этом вслух и Джонатан улыбнулся:

— Как угодно. Точнее, как придется. Земного священника я не смог найти, — он хмыкнул. — Но твой отец, как глава рода, насколько я знаю, может сам соединить нас узами… Вечности, так? — назвал он незнакомой слово на еще не до конца выученном языке стражей.

Я кивнула, все еще ошеломленная.

— Это значит, да?

— Да… то есть, нет…

— Ты отказываешь мне? — притворно нахмурился мужчина.

— Ты всё это подстроил! — нервно обвела я широким жестом всё, что видела.

— Подстроил, ага. И теперь тебе придется на мне жениться. И, между прочим, я все еще жду твоего согласия.

Я подняла голову, посмотрела на близких, собравшихся чуть вдали, на Джонатана, ставшего для меня всем, и счастливо кивнула.

— Да. Да!

Говорят, счастливые воспоминания — это жемчужины, которые мы сами нанизываем на нитку. Будет она бесконечно длинной или едва обовьет шею — зависит от нас самих. Сегодняшний вечер, однозначно, стал одной из самых крупных жемчужин в моей коллекции. Мгновения, которые длились бесконечно — даже если на них было отведено ограниченное количество времени.

Мы стояли на песке возле Радужного моря, соединив руки, и повторяли за отцом слова обета, которые стражи всегда приносили тем, с кем они соединяли судьбу.

Официальных браков — паспортов, штампов и бумаг, даже колец — у нашей расы не было. Но каждый мог сделать то, что считалось окончательным выбором, и соединиться узами, державшими нас вместе крепче, чем любые брачные контракты. Обещанием, идущим от сердца, навечно стать защитой и опорой друг для друга. Любовниками и влюбленными. Компаньонами и родителями. Вечными странниками, что всегда идут рука об руку по бескрайнему космосу, который, все-таки, имеет край.

— …Вечность и Вселенная теперь ваш дом, Стражи — семья и пусть ваша пара сияет в космосе, подобно самому яркому созвездию, разгоняя Тьму и даруя Свет. — закончил мой отец и, согласно ритуалу, обвязал наши руки тонкой нитью с блестящими камнями, которая передавалась в семье из поколения в поколение.

Я посмотрела на Джонатана.

Он счастливо улыбался. Мне стало так хорошо, что я не заметила, как слезы сами потекли из глаз.

— Тш, малышка — прошептал мне мой…муж. — А то вдруг ты не увидишь, куда надевать кольцо.

— Кольцо?

— Конечно. Я решил немного усложнить вашу традицию.

Он надел мне на безымянный палец тонкое колечко из серебристого материала с квадратным фиолетовым камнем.

— Говорят, его добывают на дне этого самого Радужного моря. Я выбрал его, потому что оно цвета твоих глаз и… приносит удачу. Теперь твоя очередь.

Эдвард подал мне мужское кольцо — более широкое и без камней. У меня так тряслись руки, что его действительно оказалось трудно надеть на палец Джонатана. Было ощущение, что я во сне, в умело сотворенной иллюзии.

И мне не хотелось просыпаться.

— Могу я поцеловать невесту? — вернул меня голос моего землянина.

— Сопливую невесту, — я шмыгнула носом.

— Меня это не остановит, — пробормотал Джонатан и тут же завладел моими губами.

Ярко. Властно. Жестко.

Навсегда.

Будто ставя окончательную роспись и демонстрируя меня Вселенной — вот она, посмотрите. Моя жена.

Мой муж.

Черт, я ведь даже не планировала отношений, не то чтобы выйти замуж. В моих мечтах не было белого платья, церкви и арки, увитой розами; впрочем, в моей реальности церкви и арки не предусматривалось. Безусловно, я хотела семью, но как-то так, на задворках сознания, не давая себе возможности замечтаться и забыться. Это звучало у меня в голове примерно как «вот если, тогда я». Встречу мужчину. Влюблюсь и все такое.

Получилось, что я встретила, полюбила и «все такое» в гораздо более сжатые сроки.

А я ведь так и не призналась…

— Люблю тебя, — выдохнула я, как только Джонатан от меня отстранился.

— Ну наконец-то ты сказала это! Но я-то первый, — он подмигнул.

— Это когда ты успел? — нахмурилась.

— Посмотри на кольцо.

Я стянула его с пальца и посмотрела на внутреннюю сторону ободка. И правда, сказал. Снова дала возможность мужчине надеть его, и мы прошли, наконец, на поляну со светящимися шарами, где уже был накрыт стол, и сидела моя семья, ставшая теперь и семьей Джонатана.

У нас был вполне привычный в понимании землян ужин — овощи, фрукты, мясо и закуски. Цвета они, правда, были незнакомого, да и на вкус другие, но все-таки отличить продукты животного происхождения от растительного мы могли.

Как и оценить отличное шампанское — папа так полюбил его на Земле, что теперь обязательно прихватывал с собой ящик.

Впрочем, еда и алкоголь меня интересовали мало. Я наслаждалась чувством абсолютного умиротворения и довольства собой и происходящим. Мы болтали, смеялись, подтрунивали друг над другом, как могут делать только близкие и давно любящие друг друга люди. Через какое-то время Мари запросилась спать, Эдвард тоже позевывал. И Джонатан хлопнул в ладоши.

Легкая фоновая музыка, сопровождавшая наш ужин, сменилась на знакомую мелодию. «I don't want to miss a thing». Джонатан встал и подал мне руку, а я удивленно подняла брови.

— Аэросмит? Здесь?

— Они гораздо лучше меня умеют выражать мои чувства.

Мы вышли на середину поляны, и я прильнула к собственному мужу.

Джонатан мягко вел меня в танце, не пытаясь погрузиться в его глубину или стать частью этой истории, стать чем-то или кем-то еще. Потому что для нас и так в данный момент не существовало никого, кроме нас двоих, смотревших друг другу глаза в глаза. Он делал легкие шаги и повороты, периодически поглаживая меня по спине, касаясь губами моих губ и подпевал бархатным, вибрирующим голосом, проникающим мне в душу.

Он отпустил меня, но только на расстояние вытянутой руки, а потом снова подхватил и прижал к себе. Голос его чуть дрогнул, когда он выдохнул следующие слова:

Зато я закрыла глаза. Опустила голову, чувствуя, как в такт словам вздымается его грудь. Я прижалась к нему, замедляя наши движения и впитывая всем существом каждый его шаг, дыхание и слово.

Джонатан подхватил меня на руки и закружил, вторя мощным аккордам. Мельком я увидела, что моя семья ушла. Мы были одни на поляне, одни под этими звездами которые нам предстояло спасти — или погибнуть. Вместе.

Мы кружились и жили этой песней, пока не стихли последние ноты, а потом еще какое-то время Джонатан стоял, прижав меня к себе, и слушали звук набегающих на берег волн, и стук наших сердец; молча впитывая эту ночь, это здесь и сейчас.

А потом мужчина развернулся и понес меня в сторону бунгало.