Глава 20

За пять космических суток до точки отсчета.

Край.

Джонатан.

— Так почему мы не могли вынырнуть сразу возле планеты?

Кьяра удивленно вскинула голову, а потом хмыкнула и поудобнее устроилась у него на плече.

— Ну и долго же ты терпел! — в её голосе слышалась улыбка.

— Cама понимаешь, спасение жизни, бой, то да сё… Был немножко занят.

Она расхохоталась и звонко чмокнула его в шею. А он осторожно начал перебирать каштановые пряди.

— Край — то есть та зона, что может исчезнуть — сильно искажен в пространстве и времени.

С виду это вроде и не слишком заметно: совпадение по звездным картам стопроцентное. Но привычный нам расчет координат или колебаний гравитационных волн не работает. Кротовые норы в этих местах не открываются, значит, корабль может вынырнуть только далеко от Края, да и попасть в подпространство здесь невозможно. Именно поэтому стражи и их станции всегда дежурят на периферии. Чтобы иметь возможность уйти накануне Поглощения.

— Зачем им уходить? Они же в безопасности, разве нет?

— Не совсем. Зона, что оказывается вблизи «сплющивания» — это, пожалуй, наиболее подходящий термин — также деформируется. И живым там не место.

— Скажи, а всегда успевают… спасти всех? Я имею в виду на планетах в зоне поглощения. Вывезти, разместить…

— Ты же понимаешь, что нет. — Кьяра тяжело вздохнула. — Никто никого не вывозит — развитые цивилизации предупреждаются заранее, а неразвитые… Знаешь, и фанатики, и Содружество в этом похожи — они считают такое положение вещей определенным естественным отбором. Разница в том, что Содружество вместе со Стражами пытается хоть немного отдалить момент окончательного уничтожения нашей Вселенной.

— А одержимые готовы на все, лишь бы уничтожить тех, кто в состоянии сделать что-то реальное?

— Да.

Теперь вздохнул Джонатан.

Он все еще переживал за то нападение — впрочем, как и Кьяра, пусть девушка этого и не показывала. То чувство беспомощности и даже паники, что им овладело на мгновение.

Нет, потом он взял себя в руки — ему было за что бороться. И полностью сосредоточился, как на командах своего «капитана», так и на собственной интуиции, помноженной на логику и какое-никакое представление о военном деле.

То, как их брали в захват, говорило об одном — будут уничтожать.

Не похищать, не препятствовать, а просто убивать.

Потом уже выяснилось, что корабли Одержимых Тьмой — так назывался этот орден отморозков — были оснащены по последнему слову техники и ничуть не уступали их. И у «рыбины» не было бы шансов, если бы не одно «но». Прогулочно-исследовательское судно, построенное по всем инженерным правилам и канонам, отличалось весьма существенной деталью. Здесь было оружие. Причем кто-то из стражей — Джонатан подозревал, что Дар — затребовал максимального оснащения, не полагаясь на присутствующую официальную охрану. И оказался прав. Пользоваться оружием, правда, оказалось не так легко — даже Кьяра знала все только в теории, что уж говорить о нем. Но пусть у них не было опыта, зато было главное — злость на тех, кто, вдруг, решил, когда им стоит умереть. И желание выжить.

В то мгновение, когда они осознали опасность, кресла выпустили их из мягких объятий и вот уже оба стояли на подобии мостика, надежно зафиксированные от неожиданных падений с помощью системы магнитов.

Кьяра набрала что-то на всплывшем прозрачном планшете, и перед Джонатаном появилось подобие джойстика. На проекции тут же замигали две красные точки в передней части.

— Играл когда-нибудь в космические стрелялки?

— Ну…да, — сглотнул Джонатан.

— В общем, я сама не слишком понимаю, но… упрощенно, у нас лазерные лучи, которые вырвутся вот из этих красных точек, которые ты видишь. Это — «стволы». Белая кнопка у тебя — наведение на мишень, а красная — выстрел. Жать красную ты можешь сколько угодно. Я попробую сместить корабль в сторону и связаться со Стражами. Если не поможет — снова раскрою щит, чтобы оторваться от них. Проблема в том, что для этого придется убрать защитное поле.

— Что им мешает тоже раскрыть использовать щиты и догнать нас?

— Ничего. Но они не смогут понять сразу, какими волнами мы воспользуемся, и, может быть, удастся разойтись.

Пока они разговаривали и готовились к «приему гостей», нападающие подошли ближе.

А потом стало не до разговоров.

Нет, это не было похоже на киношное «космическое приключение». Свет не мигал, взрывов они не слышали, никаких всполохов перед центральным окном. Космос был воистину огромен, чтобы так просто охватить его взглядом.

Но проекция четко давала представление о том, что происходит.

А происходило многое.

Защитное поле, автоматически окружившее корабль при распознавании угрозы, атаковали достаточно мощным оружием — во всяком случае, на трехмерной картинке это выглядело как огненный вихрь, которым поливали несчастную рыбу-молот. Джонатан чувствовал вибрацию и видел, как истончается слой защиты. Он схватил джойстик, нажал на белую кнопку: тонкая пунктирная линия вышла из носа корабля и на мгновение замерла.

Джонатан инстинктивно повернул рычаг, довел её до первой цели — та вспыхнула белым и замигала. Красная кнопка и…

Ничего.

Цель продолжала лишь мигать, только красным цветом, но оставалась на экране. Попробовать с другими? Он проделал уже знакомые действия, «взял» белым лучом все цели, но, сколько бы ни жал на красную кнопку, это ничего не меняло.

Кьяра тем временем развернула корабль и направила по иной траектории. В изображении это выглядело довольно неповоротливо, хоть мужчина и понимал — по факту все двигались на огромных скоростях.

Они не успевали — нападающие изначально были в более выгодной позиции.

— Почему ничего не получается?

— У них хорошая защита. Нужно время — у нас поле истончается, но у них тоже. Не убирай палец с кнопки. Черт, где же охрана?! — пробормотала Кьяра, продолжая с огромной скоростью набирать что-то на планшете. — Я отправила им запрос почти сразу, но ощущение, что там помехи и они нас просто не слышат.

— Ну ладно, не слышат. Но видеть-то должны? Разве они нас не ждали?

— Может, и видят, но находятся слишком далеко.

— Их не могли уничтожить?

— Вряд ли. Я связывалась с ними, когда мы вылетали. Вполне возможно, эти сообщения и были перехвачены: так нас и нашли. Не знаю. Может, появился предатель или еще что произошло — с этим будут разбираться — отчет я уже отправила. Но это всё потом…

— А проблемы у нас сейчас. Есть еще что-нибудь из оружия, дополнительного оборудования? Которое можно хоть как-то задействовать?

— Так… Щит, лазер, отрицательный вихрь — примерно то, что ты видишь с их стороны, но он не такой мощный, как пушки. Пара снарядов, но в космосе они бесполезны. Из планетарного оружия что-то есть, но, опять же, не воспользуешься. Энергетическая сеть…

— Что за сеть?

— Довольно новая и мощная штука, позволяющая захватывать крупные предметы.

— Вроде кораблей?

— Да. Я понимаю, к чему ты клонишь, но захватить реально только один корабль. И что с ним потом делать?

— Швырнуть на другой?

Они переглянулись.

— Если два корабля соприкоснуться, они не взорвутся — мы не сможем бросить их с такой силой — возбужденно заговорила Кьяра. — Но защитное поле при приближении кораблей друг к другу на некоторое время нивелируется, а значит, сработает пушка.

И снова хрупкие пальчики запорхали по экрану.

Джонатан, не отрывая руки от боевого джойстика, напряженно смотрел, как их серебристая рыбка делает плавный поворот, потом вдруг резко виляет «хвостом», выбрасывает сеть — действительно, сеть! — захватывает ближайший корабль и делает настолько резкий рывок в сторону, насколько это вообще возможно. Успевший попасться в ловушку корабль разворачивается и начинает стремительно сближаться со вторым. Тот, похоже, замер, но было уже поздно. Джонатану даже не пришлось ничего делать — как только корабли оказались достаточно близко друг от друга, защитное поле отключилось.

Две вспышки, видные только на проекции, и противников стало вполовину меньше.

— С теми так же?

— Не получится. Они расходятся, смотри! И свернули оружие, а значит…

Кьяра не стала договаривать. Она снова набрала комбинацию на планшете — Джонатан увидел, как замерцал их корабль, отключая защитное поле, и впереди развернулся парус, тут же ставший плотным. Их ощутимо качнуло и резко повело в сторону; зато они оказались вне зоны влияния нападавших.

— Я выиграла для нас немного времени, но удаляться отсюда сильно нельзя — тогда мы можем не успеть попасть на краевую планету. Но я надеюсь…Связь! — радостно воскликнула Кьяра.

Перед ними появился овальный экран, на котором возникло нахмуренное и сосредоточенное мужское лицо с фиолетовыми глазами.

— Командующий.

— Страж номер один. Приветствую. Мы уже рядом, — не стал размениваться на долгие разговоры глава охраны. — Эти твари заблокировали входящие и исходящие данные — мы не могли ни связаться с вами, ни узнать о происходящем.

— А сейчас?

— Удалось решить этот вопрос. Отключайте парус и оставайтесь на месте под защитой поля — с остальным мы разберемся.

— Могли бы разобраться и раньше, — проворчал Джонатан, только сейчас осознав, что все происходящее было не сном. Он притянул Кьяру к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в макушку. — Мой маленький капитан. Знаешь, я чувствую себя с тобой на шаг позади. Не самые приятные ощущения. Я привык считать, что мужчина — главный в семье.

— Ты просто не разобрался еще в обстановке. Но с твоими талантами…

— Я все-таки стану главным? — Джонатан улыбнулся.

— Ну, не знаю. Зависит от твоего поведения, — Кьяра хихикнула и обняла его за талию.

Они смотрели на проекции, как довольно крупный крейсер Стражей и Хранителей Справедливости уничтожает третий корабль, а последний — берут в плен.

— Будут допрашивать? — с любопытством спросил Джонатан.

— Ага. Блокировка военных кораблей — это что-то из ряда вон.

— Я вообще не понимаю, почему тебя не провожали сюда со всеми почестями на таких вот крейсерах.

— Именно поэтому, — Кьяра мотнула головой в сторону ставшего таким жалким корабля Одержимых. — Так уже пробовали. Это привлекло бы не единственную секту, но такую толпу с разных концов Вселенной, что ни о каком спокойном или безопасном перелете и речи бы не шло. А мне очень хотелось провести это время… хм, приятно.

— Всего лишь приятно? — голос Джонатана сделался хриплым.

— Возбуждающе, офигительно, крышесносяще, — подняла Кьяра голову и прошептала, глядя ему в глаза.

Их отвлекли новым входящим звонком. Начались долгие переговоры и передача данных охране. Затем был небольшой торжественный обед на крейсере; новая проверка оборудования и запасов на их корабле, который Джонатан продолжал про себя называть «Победа». Наконец, они остались вдвоем и компьютер рассчитал новую траекторию. Кьяра удовлетворенно кивнула:

- Мы не выбиваемся из графика.

И вот они уже почти двое суток здесь. Наедине. Наслаждаются друг другом и своеобразным бытом. Почти не спят. Много говорят. Танцуют.

И занимаются любовью.

— О чем думаешь? — прервал его воспоминания сонный голос Кьяры.

— О том, что это самое странное путешествие в моей жизни. Таких… достопримечательностей я бы не встретил никогда. И о том, что это лучшее время в моей жизни.

Она удовлетворенно затихла.

Ему тоже стоило поспать, но не хотелось терять ни мгновения, ни единого взмаха ресниц, ни единого вздоха, что вырывался из её губ. Он скосил глаза и полюбовался в мягком свете ночника нежным абрисом щеки, рукой, охватившей его грудь, волосами, разметавшимися по спине.

Его жена. Любимая. Влюбленная. Любящая.

Хотелось превратиться в пористую губку и пропитаться насквозь её мягкостью. Укрыть себя её запахом, задержать дыхание, мгновение; стать единым целым, перелиться в неё кровью, превратиться в её мысли и чувства.

Его.

Было уютно вот так вот молчать и лежать, засыпая, после прекрасного, во всех смыслах, вечера. Джонатан чуть не застонал, снова ощутив желание. Наверное, он никогда не насытится — не в ближайшее время, точно. Уж слишком сладким было погружение в Кьяру; слишком нежной её кожа и вкусными поцелуи. Он чуть поерзал, надеясь унять напряжение, но в этот момент его достоинство накрыли тонкие пальчики жены.

- Ты так громко думаешь, — хмыкнула она.

— Прости, что помешал тебе, — хрипло прошептал мужчина.

— Это такая помеха, на которую я согласна.

Кьяра провела по всей длине члена, будто проверяя его на твердость, а потом приподнялась, гибким движением перекинула через мужа ноги и с довольным прищуром посмотрела ему в глаза:

— Я просто с ума схожу, что ты все время меня хочешь. Иногда кажется, что всё, я больше не смогу даже на миллиметр сдвинуться, что большего наслаждения мне уже не получить, что нет никаких сил — а потом я снова чувствую твое желание и уже не могу отказаться.

Она шире раздвинула колени и с нежным стоном насадилась на него одним движением.

Джонатан сдавленно вздохнул и изогнулся от пронзившего его удовольствия.

Кьяра приподнялась и снова опустилась до самого основания. Из её горла вырвался гортанный хрип, который возбудил землянина чуть ли не до взрыва. Он потянулся руками к её бедрам — помочь, заставить, потребовать! — но девушка его остановила, помотав головой, отчего длинные волосы разметались и облаком окутали её плечи.

Тогда он вцепился в простыни.

А жена — его любимая, обожаемая, желанная жена — начала двигаться в собственном темпе, то ускоряясь, то замедляясь. Вбирая его совсем немного — и насаживаясь с размахом, резко, часто, будто пытаясь выиграть скачку. Она откинулась назад, опершись руками о его ноги, бесстыдно выставив небольшую грудь с торчащими сосками, продолжая двигаться и покусывать губы от блаженства, которое испытывала.

Это была самая прекрасная картина из виденных им.

Джонатан зарычал от жажды потрогать, придавить, схватить эту красоту, но удержал себя — пусть его девочка сделает так, как ей хочется. На чем он себя удержал? Интрига?)

Почувствует свою силу. Власть. Ритм. Свободу.

Он получал невероятный кайф, наблюдая за ней. За бисеринками пота между грудей; за крепкими, чуть подрагивающими мышцами ног, за жемчужными зубками, терзающими припухшие губы.

Наивысшая точка наслаждения вынудила Кьяру протяжно застонать. Джонатан почувствовал, как по её внутренним мышцам прошла судорога, и больше уже не сдерживался. Он вцепился в её бедра, жестко и быстро вколачиваясь в неё, пока сам не излился с криком.

Кьяра рухнула на него и довольно прошептала.

— А теперь — спать.

Джонатан хмыкнул, расслабился и закрыл глаза.

— А почему у вас глаза фиолетового цвета?

Кьяра с удивлением отвернулась от стойки, за которой она готовила, и уставилась на Джонатана:

— Ну…Мы не знаем точно.

— А я думал, вы, стражи, всё знаете, — сказал он с усмешкой. Потом, не удержавшись, подошел к ней сзади, обнял и положил голову на макушку, рассматривая, что его жена там режет. Рассматривать было тем приятнее, что девушка стояла в одной рубашке, надетой поверх кружевного белья.

— Между прочим, как мой муж, ты теперь тоже страж, — жена вернулась к своим ножам, с которыми она управлялась весьма мастерски.

— Ха, но у меня же цвет глаз не изменился. Так всё же?

— Мы и правда не знаем — он всегда был таким. Ты же знаешь, что цвет глаз зависит от плотности пигмента — меланина, а на тот, в свою очередь, оказывают влияние места, в которых мы живем. Ну и условия проживания. На моей родной планете, которая давно уже не существует, согласно хроникам, было много гор и люди жили близко к небу… фиолетового цвета.

— Фиолетового?

— Да. Особенность воздуха, рассеивавшего свет нашей звезды. Моя раса даже до того, как мы стали Стражами, называла себя алли-э — или жители планеты Лила, лиловые. Ну а теперь отойди и не мешай, — улыбнулась Кьяра и высвободилась. — Вечно ты начинаешь задавать свои вопросы, когда голоден.

— Мне же надо как-то отвлечься.

— До этого ты говорил, что лучший способ отвлечься заключается кое в чем другом.

— И в чем же?

Мужчина снова придвинулся и притиснул её к краю стола так, что девушка возмущенно пискнула.

— Не скажу.

— Скажи. Мне нравится, как ты произносишь такие словечки. Это меня заводит.

— Тебя вообще все заводит. Маньяк.

— Слово маньяк меня тоже заводит.

— Вот про это я и говорила.

В шутливой перепалке продолжилась готовка обеда, а потом и сам обед, состоявший из вполне привычного ему салата и мяса в жарком, напоминавшего по вкусу крольчатину. Кто там был на самом деле, он не выяснял — вдруг окажется, что это какой-нибудь студень-паразит, счищенный с неведомого животного.

После еды Джонатан достал бутылку шампанского.

Пробка вылетела с характерным звуком и несколько брызг попали на Кьяру.

Мужчина хмыкнул, аккуратно подцепил капли, сверкнувшие на её шее, и слизал их с пальца.

Он увидел, как расширились её зрачки и чуть дрогнули ноздри. Кьяра замерла, а её глаза- омуты, и без того насыщенного цвета, потемнели еще больше. Она вдруг незнакомо и дерзко прищурилась, забрала у него бутылку и прошептала какую-то команду своему супер-компьютеру.

Свет стал приглушенным и раздались первые аккорды.

Кьяра одним движением забралась ногами на стол, за которым они сидели — теперь уже только он — и медленно, глядя прямо ему в глаза, глотнула из бутылки…

…Эта певица отличалась от других. Поначалу — обманчиво-невинная, в белой хлопковой рубашке, скрывающей все изгибы и со скромным хвостом. Она плавно вышла на сцену кабака, переполненного самым отвязным сбродом, и, пошарив взглядом в темноте, сфокусировала его на единственном ярко-освещенном пятачке перед ней.

Мужчина за столом ленивым жестом отсалютовал бокалом.

Девушка чуть нахмурилась, но потом улыбнулась, провела маленьким язычком по пухлым губам и выдохнула в микрофон, глядя прямо ему в глаза

Раньше я плакала по ночам, чтобы заснуть,

Но все это было до того, как он появился.

Её тихий голос окреп, бедра сделали вращательное движение, отчего гость сглотнул. Следующие строчки прозвучали уже гораздо сильнее, уверенней и, в то же время, женственней.

Я думала, что "правильная" любовь должна причинять боль.

Но теперь он здесь, рядом.

Снова плавные движения бедрами. Вправо — влево, восьмеркой, приковывающей внимание к тому месту, где полы рубашки едва прикрывали пах. Преступно изгибаясь, певица подошла к самому краю сцены и начала расстегивать свободной от микрофона рукой пуговицы.

Одну за одной, чуть переступая ногами в такт музыке.

Еще одно движение — и вот она уже в сверкающем стразами белье, только подчеркивающем её округлые груди и совершенные ноги.

Мужчина отпил большой глоток, чувствуя, как его пальцы подрагивают от желания потрогать эту воплощенную мечту. Сладкую и горькую одновременно. Невинную и распутную. Требующую внимания и мечтающую убежать, скрыться от жадных глаз, которые липкими объятиями окружили её со всех сторон.

Он дополняет меня,

Он дарит мне любовь,

Больше любви, чем я когда-либо видела.

Он — это все, что у меня есть.

Девушка повернулась к нему спиной и резко наклонилась вперед, открывая его жадному взору то, что было, пока, сокрыто от других.

Пока? Ну уж нет. Никто другой не посмеет смотреть на нее так близко. Он положил руку на пистолет, до поры до времени скрытый в кобуре. А она в этот момент развернулась и шагнула вперед, будто полетела со сцены, но удержалась и оказалась на его столе.

И насмешливо приподняла брови, заметив его мимолетный испуг.

Певица — или уже танцовщица? — совершенно безнравственно начала изгибаться под музыку, стоя прямо над ним, расшвыривая ногами тарелки с остатками еды — те со звоном разлетались, соприкасаясь с полом.

Она покружилась, позволяя шнуру, тянущемуся к микрофону из-за кулис, плотно себя обнять. И начала заигрывать с этим шнуром, теребить его, пропускать между ног; а потом освободилась, отшвырнула ненужный ей предмет и резким движением сняла резинку с хвоста, чтобы сладострастно тряхнуть окутавшим её облаком волос.

Утром, когда я целую его глаза,

Он берет меня… и медленно укачивает.

А вечером, когда луна высоко,

Он крепко меня обнимает и не отпускает

Девушка схватила единственную оставшуюся целой бутылку, но, вместо того, чтобы отпить, начала медленно лить чуть пузырящееся шампанское на себя. Тонкие струйки стекали по её груди, теряясь где-то в ложбинке; по плоскому животу; попадали на крохотные трусики, сразу промокшие насквозь. Певица резко встала на колени и начала извиваться в такт музыке, а потом глотнула из горла, подалась вперед, схватила гостя за подбородок и щедро поделилась шипучим напитком.

Он только собрался превратить это развлечение в поцелуй, как она отпрянула, и притянула его голову к своему мокрому животу.

Он впился губами и языком в нежную плоть. Боги, шампанское на её коже становилось просто фантастическим!

Откинувшись назад, красотка предложила ему себя столь откровенно, что в зале недовольно заулюлюкали. Но им двоим уже все равно — это их борьба. Их противостояние. Когда гость наклонился над ней, не в силах сдерживаться, девушка легко покачала головой, сменила позу и оказалась на ногах раньше, чем он понял, что произошло.

Она снова перепрыгнула на сцену. Рассчитывала сбежать? Но он уже был рядом.

— Ничего не забыла, детка? — хрипло прошептал он на маленькое ушко

— Ничего…или никого?

Он схватил её за талию и приподнял, позволяя стройным ногам взметнуться вверх и обхватить на мгновение его бедра. И вот она снова рядом — синхронным движением они падают вбок и, легко касаясь пола, быстрыми и плавными переходами меняют несколько поз.

Мужчина взял девушку за руку и потянул на себя. Она продолжила это движение, а потом метнулась в противоположную сторону, вынуждая потянуться следом.

Он снова схватил её в объятия, позволяя чуть отстраниться, но не отпуская окончательно. Уйти она не сможет. Он так решил. Или это было её решение? Рука к руке, глаза в глаза. Немного вперед и шаг назад. Полуобнаженная, липкая от шампанского, с глазами, горящими огнем.

Настоящая дикарка, которую надо приручить. И он приручит. Привяжет. К себе, к кровати, к своей жизни. Толстыми, нервущимися цепями.

Он подхватил её и поднял вверх, давая возможность взлететь, почувствовать свободу, откинуться назад. И тут уже она перехватила инициативу — вцепилась в его запястья и скользнула вниз, между его ног, чтобы распластаться на полу, перевернуться и похотливой кошечкой преподнести себя публике.

Ну уж нет. Поставил девушку на ноги, на кончики пальцев, прижался сзади и задвигался вместе, управляя ею, изгибая тело, поднимая её руки, слыша, как в её груди зарождается гортанный звук.

Он дополняет меня,

Он — это все, что у меня есть,

Он — это все, что у меня есть в этом мире,

Ведь он — единственный мужчина, который мне нужен.

И снова они рядом — бок о бок, наравне, близко. Держатся за руки и скользящими движениями танцуют свою любовь. Лишь одно вносит диссонанс. И девушка решила это исправить — лукаво прищурившись, она в несколько поворотов оказалась рядом с ним и, схватившись за края рубашки, разорвала её так, что пуговицы полетели в разные стороны.

Больше, больше, больше любви…

Он думал, что горит? Нет, он только тлел. А вот теперь вспыхнул на самом деле. Девушка обвила его руками, и тогда он сделал то, что должен был сделать сразу же, как только увидел её на сцене.

Поднял её и унес в темноту.