29

К дому Крис подъезжать не стал. Заглушил двигатель в стороне. Липы давали ажурную тень, а кусты бузины скрывали машину от чужих глаз.

Коробка лежала на сиденье. Крис переводил взгляд с неё на виднеющуюся крышу дома. Нести туда предмет, который мог стать опасным для сновидицы, не хотелось. Кто знает, какие секреты хранит в себе расползающаяся от прикосновений коробка. Совсем развалиться ей мешал скотч. Кое-где под прозрачные полоски набился мусор, а над углами явно потрудились мыши.

Крис посмотрел в небо. Ни облачка. Солнце едва начало свой путь из зенита. Времени, чтобы принять решение, хватало.

Прочитав короткую молитву — скорее по привычке, чем по внутренней необходимости — Крис открыл посылку с того света.

Бумаги. Кипы тетрадей. Листы, перевязанные то ленточками, то бечевкой. Проржавевшие от старости скрепки оставляли рыжие следы на бумаге и пальцах. При попытке вынуть содержимое, в воздух взметнулась пыль. Мусор — сухие листья, трава, мумии пауков и жуков — посыпался на сиденье. Запахло тленом.

— Да чтоб тебя… — Крис кинул тетради обратно в коробку.

Все сходилось к тому, что Старина читал записи. Тогда почему они выглядели так, словно много лет пролежали в лесу, а не в сухом и чистом сарае?

Страх смешался с волнением. Появилось желание выкинуть коробку в ближайший мусорный бак и поджечь… но теперь ставки были высоки. Следовало найти ответы на вопросы, которых скопилось очень много.

И Крис снова потянулся к коробке. Разложил содержимое по стопкам: тетради, отдельные листы, пачки… Внимание привлекла папка. В такие складывают документы в офисах. Современная, но очень потрепанная, она не могла принадлежать родителям.

Давно оторванные завязки заменяли обрывки шнурков. Крис с трудом развязал тугой узел. На колени высыпался ворох бумажных огрызков. Ленты старых чеков, клочки газет, куски тетрадных листов… Но на каждой бумажке стоял четко прописанный номер.

Крис выловил кусок газеты, в надежде понять, какую заметку так бережно сохранили. Но линия разрыва проходила как раз посередине текста.

Чеки… Цифры давно выцвели, так что даже и следов не осталось. А тетрадные листы… Только просмотрев их, Крис понял, что все это использовалось в качестве бумаги для записей. Старина писал на том, что мог добыть. И чем мог. Чаще — карандашом. От попыток разобрать светло-серые каракули на грязной бумаге заболели глаза. Но Крис упорно разбирал букву за буквой то и дело вытирая с лица капли пота. Чтобы включить кондиционер, надо было завести машину, а этого Крис хотел избежать.

Страница за страницей. Дневник нищего. Вернее, журнал опытов. Старина всю жизнь искал ответ на вопрос: а есть ли что за гранью смерти? Искал методично, собирая и изучая малейшие упоминания о потустороннем. Но для Криса интерес представляли только последние записи. В них встречались отсылки к дневникам родителей. А еще… упоминание о таинственной организации, что давно стоит на границе, не позволяя демонам пробиться в мир человека.

Крис обвел невидящим взглядом улицу и снова уткнулся в записи. Он знал только одну организацию, противостоящую нечисти — Орден. Неужели есть еще одна?

На последних страницах Старина то и дело упоминал об эксперименте. О том, что прошел он успешно, и очень скоро все переменится… И о падре, который обещал помощь. Но потом записи изменились. В каждой строчке, в каждой букве ставшего неровным почерка сквозил страх. Бумага словно пропиталась им и теперь щедро источала сладковатый запах смертельного ужаса. Судя по всему, Старину предали, и он до жути боялся того, что должно произойти…

— Читаешшшшшшь… Нашшшшел… — в зеркале мелькнуло знакомое лицо. Солнце почти село, и кружевная тень превратилась в тяжелую, чернильно-густую кляксу… Крис действовал, не думая — ломая кусты, машина вылетела к фонарю. Как бабочка к свету свечи. Призрак растворился, но в салоне явно ощущался запах протухшего мяса.

После этого запах корицы, царивший в доме, показался божественным ароматом.

— Тебя где носило? — Марко встретил на пороге, приложил к стене так, что спина заболела. — Ангел беспокоится.

— Все в порядке, — Крис не сопротивлялся, — теперь все в порядке.

— Крис? — Анна кинулась навстречу. Почему-то на душе стало тепло. — С тобой все хорошо? Где ты был? Почему…

— Все хорошо, я сейчас…

Перешагивая через ступеньку, Крис скрылся в спальне. Долой провонявшую гарью и нечистотами сутану. Душ смывал с кожи следы проклятого дня, а вместе с ними — и попытки быть сильным. Струи воды словно растворили стержень, который удерживал Криса в тонусе, а удобная, уютная домашняя одежда окончательно сокрушила броню, которую юноша возводил вокруг себя весь день.

Он упал на кровать и зарылся в одеяло.

Робкий стук в дверь сменился почти барабанной дробью.

— Крис! Ты там? Открой!

Пришлось вылезать из кровати. Анна, раскрасневшаяся после подъема по лестнице, вошла в комнату. Она чуть запыхалась, и Крису стало стыдно: сновидица слишком тяжело опиралась на трость. Но присесть он не предложил.

— У меня все хорошо. Устал просто.

— Где ты был?

— Надо было кое-какие дела решить с арендатором. Подожди, — попытался перевести он тему в безопасное русло, — ты ужинала? Ты вообще ела сегодня?

И получил вместо ответа такой же вопрос:

— А ты сам-то ел? Принести тебе ужин?

При мысли, что Анна, которой и так тяжело двигаться, потащит на второй этаж поднос с едой, стало стыдно. И одновременно — приятно. Раз она готова на такое ради него…

— Не надо. Я сам спущусь. Просто… дай мне несколько минут.

Он замер, привалившись лбом к закрывшейся двери. Трость не стучала, отмечая шаги. Значит, Анна осталась в коридоре. Ждала. Волновалась.

Он не стал задерживаться. Вышел, подал руку, помогая спуститься.

В кухне хозяйничал Марко. Крис чуть задержался в дверях: он думал, что испортить ему настроение еще больше будет трудно. Но виду не подал.

— Что на ужин? Или мне приготовить?

— Рис с морепродуктами подойдет?

— Конечно! — Крис обрадовался, что обошлось без мяса — сегодня ему хватило жареного. Стараясь не вспоминать трапезу нищего, он подвинул к себе тарелку:

— Марко, ты готовил? Напоминает паэлью. Или я ошибаюсь?

Вместо ответа Марко отшвырнул скомканное полотенце и уселся к столу:

— Тебя где носило?

Его голос не предвещал ничего хорошего.

— Марко! — Анна с укором покачала головой и накрыла его ладонь своей.

При виде этого небрежного жеста Крис разозлился. Но расстраивать сновидицу и выяснять отношения не стал. Съел все до крошки и отодвинул тарелку:

— Спасибо. Я очень устал. Давайте отложим все разговоры до завтра.

— Ты…

— Марко! — в голосе Анны послышалась сталь.

Крис с удовольствием смотрел, как его соперник сник. Несмотря на буйный нрав, сновидица могла успокоить его одним жестом.

— Ты слушаешься потому, что влюблен? Не хочешь…

Пощечина обожгла щеку.

— Думай, что несешь! — Анна шипела ничуть не хуже Агаты.

— Он прав, Ангел. Я действительно… влюблен, — вмешался в ссору Марко. — Но разве я посмею поднять взгляд на Ангела? Клянусь, никогда не дам тебе знать о моих чувствах, об одном молю — не гони!

— Не клянись, — Анна уронила руки на колени, — никогда не клянись, и никогда не говори «никогда».

Шаги звучали тяжело, и трость стучала о пол набатом.

— Ангел! — в возгласе Марко слышалась звериная тоска. Не услышав ответа, он развернулся к Крису.

— Ты… ты… Я тебя сейчас…

— Давай завтра, а? Сегодня меня уже ничем не напугать… — Крис оттолкнул с пути опешившего Марко и поднялся наверх.

Кровать манила. Хотелось упасть на пружинистый матрац, завернуться в одеяло и забыть обо всем: о сестре, о нищем, о пожаре… о том, что сам Крис тоже — существует. Но отныне забвение стало роскошью. Крис дождался, пока все уснут, и принес коробку к себе. Ночь обещала быть длинной.

Агата, если и приходила, не смогла просочиться сквозь закрытые шторы. А шепот надежно заглушила мелодия церковного мотета, перемежающая с органными концертами.

Крис перечитывал записи родителей. С самого начала, с самого первого дня. Оказалось, память его подводила: многого он не помнил. Ни священников, утешающих мать, ни экстрасенсов, ни колдунов, которые приходили в пропитанный отчаянием дом. Крис жил тогда в своем мирке — именно тогда ему стала являться Агата.

Оказалось, он рассказал об этом родителям. Те пригласили экзорциста, но он не нашел ни следа бесов ни в ребенке, ни в доме. А Крис просыпался ночами от крика, захлебывался в плаче… Именно это стало причиной переезда, хотя родители долго колебались: они верили, что Агата вернется.

Но было в записках что-то непонятное. Оно вертелось уклейкой, схватить не получалось, и Крис решил сделать перерыв.

В голову тут же полезли тяжелые мысли. Анна. Надо ли рассказывать ей о том, что произошло вчера? Смущали слова нищего о тайной организации. Если это Орден… расследования Криса могли прекратиться в любой момент. Но, с другой стороны, он мог лишиться весьма действенной помощи.

Он метался из угла в угол, иногда пытался читать… но не мог. Не помогала даже молитва.

— Ты спишь? — тихий стук прервал цепочку мыслей.

— Нет, — прежде, чем открыть дверь, Крис выключил лампу. На пороге, подсвечивая себе фонариком, стояла Анна.