Глава 24

— А точно его надо убивать? — спросила мама после того, как я замолчала, — Ничего такой мальчик.

— Какой мальчик?! — взвыла, — Это Император! Он старше тебя в восемь раз. И я не убийца, я лишь должна проследить, чтобы все прошло так, как надо, ты чем вообще слушала?

— Тихо-тихо, — она подняла ладони вверх, — не кипятись. Я поняла, все очень плохо.

— Да! — я закатила глаза. — Поэтому попрошу без ненужных высказываний не по теме. Мне и так слишком сложно собрать все в кучу. Кстати, нужно еще проверить защиту на квартире. Вы за эти дни не ощущали ничего странного? Может, какие-то недомогания?

— Нет, я наоборот, стал чувствовать себя гораздо лучше.

Кивнула. Так как дыра в ауре постепенно зарастала, то и самочувствие стало гораздо лучше.

Проверила охранки на квартире и осталась довольная собственной проделанной работой — ничего не рассыпалось и не исчезло, поддерживая стабильный охранный контур.

Родители ушли спать, так как времени было почти час ночи, а я все никак не могла найти себе места. Мне постелили в гостиной, но просто взять и лечь у меня не получалось. Я постоянно возвращалась в комнату, в которой был оставлен Джерлисс. Он все также не пришел в себя, и мне казалось, что это продлится все его время пребывания. Где тут взять силы на регенерацию? То есть я просто должна поддерживать его в состоянии овоща эти три дня, а потом вернуть на Ригроф и закончить со всем этим? Но мне так этого не хотелось. Я не могла себе места найти от этой мысли. Но почему?

И все ли хорошо с Эйнафэром? Он остался сражаться с этими странными крылатыми тварями. Его ведь и убить могут. Если сильно постараются. И даже связаться с ним никак нельзя — не хватит сил, чтобы пробиться с Земли.

В результате я заснула только около четырех часов утра, улегшись в кровать прямо в одежде поверх одеяла. Мне снился умирающий Джерлисс, окровавленный Эйнафэр и схлопывающаяся воронка нашей вселенной. Очень вдохновляюще.

А утром меня ждал сюрприз — огненный все-таки решил побороться за свою жизнь и очнулся.

Разбудила меня мама: нервно затрясла, уговаривая проснуться, потому что нам сейчас разнесут квартиру.

— Лив, там твой Император очнулся. Он крайне буйный.

— Не мой он, — пробормотала сонно, а потом резко осознала услышанное, — Что?!

Резко поднялась, от чего в голове на несколько секунд образовалась темнота, и рванула в свою бывшую спальню.

Джерлисс пытался подняться, ругаясь как последний сапожник. Вокруг него слегка искрилась интуитивно выпускаемая мужчиной магия.

— А ну ляг быстро! — я подбежала к кровати и с силой надавила на его плечи, заставив упасть обратно на простынь, — мы еле тебе залатали, хочешь, чтобы все раны открылись?

— Какого черта?! — увидев меня, — он как будто еще больше озверел, — Ты-то откуда тут взялась? И где мы находимся? Кто-нибудь мне объяснит?

В голосе заскользили стальные повелительные нотки, но меня было не напугать. Потому что раненный, замотанный почти по шею мужчина в ярких кислотно-зеленых носках, которые видимо мама ему каким-то образом вчера надела, вызывал у меня мало раболепия. Да и, впрочем, ранее тоже меня его властный тон не сильно впечатлял. Кхм. Во всяком случае, страха не вызывал.

— Не колдуй, тут очень мало магии, ты не сможешь быстро восстановить резерв, если сейчас его растратишь. Мы на Земле, в моем доме. Я тебя спасла.

— Спасибо, — в его словах было столько яда, что мне стоило упасть замертво на месте, — Каким образом ты меня спасла? Как нашла?

— По зову сердца, — огрызнулась, мимолетно осматривая мужчину. Черт, нужно менять повязку, то есть разматывать его всего, а потом опять делать из огненного мумию. Хорошо, что мы вчера погнали папу в магазин за бинтами и лекарствами. — Почему просто не успокоиться и не побыть немного мне благодарным?

— За что? — зарычал он, сверля меня злым взглядом. Подняться вновь больше не пытался, видимо, сил было и правда слишком мало. — К твоему сведению, последнее, что я помню — бой с гиврами на границе Империи, странную магическую атаку и все. А прихожу в себя, по твоим словам, в другом мире, в твоем доме. А тебе я не доверяю. Может, ты подстроила стычку с гиврами?

— Да я даже не знаю, как эти крылатые змеи называются! — вспыхнула я, — единственным способом спасти тебя было перенести в мир, где нет магии. И я рискнула. Просто поверь мне. Давай будем считать, что я твой хранитель.

Вот это я загнула, конечно.

— Откуда в тебе столько магии? — не мог угомониться он, — по документам у тебя лишь небольшие бытовые способности. Ими явно не пробьешь портал в другой мир. Ответь мне, кто ты? Что тебе нужно от меня?

— На данный момент мне нужно, чтобы ты оставался не перешел за грань, — ответила я, отходя к тумбочке, на которую вчера поставила пакет из аптеки. — Я не могу тебе рассказать, прости. Просто поверь, я не угроза тебе.

Я просто исполнитель. Винтик.

Он промолчал и прикрыл глаза, из чего я сделала вывод, что дракон за нашу короткую перепалку выдохся почти полностью. Надеюсь, сознание не потеряет.

Мне отчаянно хотелось что-то ему сказать, чтобы прояснить ситуацию, но ведь правда — это не то. Она заставит его возненавидеть меня еще сильнее, и сколько ни доказывай, что я не убийца, для него я буду ей. Та, что поставит точку в его жизненном пути. Но ведь какая разница, ему осталось всего ничего, что будет, если я немного приоткрою завесу тайны? Нет, мне не нужен тут буйный огненный. Мало кто спокойно воспринимает новость о неизбежной смерти.

— Мне сейчас нужно поменять повязки. Пожалуйста, веди себя нормально, — я медленно подошла к нему, мысленно прикидывая фронт работ.

— Боишься, что пульну огнем? — хрипло поинтересовался мужчина, все также не открывая глаз.

— От тебя что угодно можно ожидать, — парировала я и ушла на кухню за миской с водой. Отдирать засохшие бинты от кожи было бы настоящей пыткой для него и для меня.

Джерлисс

Все тело было будто ватным, я чувствовал все как будто приглушенно, словно был отделен стеной. И даже при этом боль была такая, что хотелось кричать. Иногда она утихала буквально на несколько секунд, а потом накатывала новой волной. По ощущениям меня пожирал огонь. Это было странно — всю жизнь огонь был моей родственной стихией, моим другом, а теперь он пытался меня убить. Чем же меня атаковали? Ни одно из заклинаний, которое я знал, не было даже похожим на то, что в меня прилетело. И ведь такое чувство, что это было… подготовлено? Будто они знали, что я прилечу разрешать конфликт и подготовили ловушку. То, что во дворце зрел заговор я понял еще в ту ночь, когда Лив откуда-то оказалась в моей спальне, плетя глупости про какой-то яд. Мне казалось, что я смог вычистить всех предателей, но, видимо, все оказалось совсем не так просто.

Глаза упорно слипались, но я упрямо раз за разом открывал их, стараясь следить за тем, что делает Лив. То, что я очнулся у нее дома никак не желало укладываться в моей голове? Вопрос "кто ты?" набатом продолжал звучать у меня в голове, все усиливаясь. Он ни разу не пропадал за эти дни, но сейчас мой интерес и непонимание происходящего буквально достигли своего пика. В своей жизни я привык контролировать каждый шаг окружающих меня людей. Я знал, как поступит кто-то в той или иной ситуации, знал наперед мысли людей, но эта девушка буквально сводила меня с ума.

Но версию с подосланной убийцей я отмел окончательно. Тут что-то другое. Что-то, мне неподвластное. Может, поэтому меня так тянет к ней? Потому что я не могу его разгадать?

— Так. Я буду снимать сейчас повязки. Не факт, что это будет безболезненно, но я постараюсь, — обратилась она ко мне, опрыскивая бинты из какой-то странной конструкции.

— Договорились, — прошипел сквозь зубы. На самом деле, физических ран я почти не чувствовал, по причине того, что внутренне горел. Возможно, если попросить ее облить меня ледяной водой, станет немного легче?

— Ну что же. Приступим, — решительно произнесла она, опасливо кладя ладонь мне на грудь. Черт, как же невыносимо быть беспомощным.

Я даже не ощутил процесс перевязки, потому что пытался удержать себя в сознании. Но кое-что заставило меня на секунду выплыть из транса.

— Можешь прикоснуться еще раз? — когда ладонь девушки коснулась голой кожи, мне на секунду как будто стало легче.

— Что? — не поняла она, — Ты что, даже при смерти будешь свои штучки Казановы демонстрировать?

— Я не знаю, о чем ты, но ты как будто вытянула на несколько мгновений огонь из моего тело. Что-то сжигает меня, пожалуйста, просто прикоснись.

Лив растерянно замолкла, а потом подвинулась и осторожно положила руку мне на лоб. Стало сразу легче, огонь будто присмирел и из адского пламени начал превращаться в небольшой костерок. Это было такое облегчение, что я чуть не попросил ее не отходить от меня никогда.

Но Оливия и не собиралась уходить — послушно держала пальцы на месте и, кажется, даже отключилась, впав в какой-то оцепенение. Может, я из нее тяну силы непроизвольно?

— Эй? — окликнул ее на всякий случай. Не хотелось, чтобы она тут внезапно замертво умерла. Как мне потом выбираться с Земли? Пробить портал в другой мир из Ригрофа очень сложно, но реально. Пробить его на Землю — почти нереально. С Земли попасть обратно на Ригроф — что-то из области фантастики. Не хотелось бы тут застрять без какой-либо помощи.

— Ты думал когда-нибудь о своей смерти? — внезапно огорошила она весьма странным вопросом.

Я не мог видеть ее лица, так как глаза мои были прикрыты чужой ладонью, но я почувствовал напряжение в ее словах.

— Почему тебя это интересует?

— Ответь.

— Думал. Но как о чем-то далеком. Драконы живут в среднем около восьмиста лет. Я даже еще половины не прожил. Нас сложно убить, сложно застать врасплох. Я думал, что буду жить по крайней мере еще несколько столетий. А что? Мои раны настолько ужасны? — сам я все еще не чувствовал ничего, кроме боли от жара.

— Я не лекарь, но выглядит не очень хорошо, — призналась девушка. — Просто… я раньше очень часто думала, что каждый день может стать последним, что нужно попытаться успеть как можно больше за сегодня, вдруг завтра уже не будет. Поэтому, наверное, я все делаю слишком быстро. Живу, привязываюсь, чувствую…

Она закашлялась, видимо, поняв, что ляпнула что-то не то. Я же замер, пытаясь понять, что она хотела мне сказать. Но мысль все ускользала, не даваясь в руки. Голова вообще очень тяжело работала, я то и дело терялся в тумане, который норовил заполонить все сознание.

— А сейчас ты как живешь? Все так же боишься смерти?

— Теперь почти нет. Но привычка бежать постоянно куда-то осталась. А ты… что бы ты почувствовал, если бы понял, что через два дня должен умереть?

— Что за странные вопросы? — нервно фыркнул я, — Не знаю. Может, разочарование? Что не успел ничего сделать толком. В Империи все хорошо благодаря моему отцу, я лишь поддерживаю этот порядок. Ничего такого великого я пока не сделал. Да и не сильно рвался.

А еще, кажется, никогда по-настоящему не любил. Но этого я говорить уже не стал. Слишком уж сопливо и доверительно. И почему это мы вдруг так разоткровенничались? Наверное, потому, что магия Оливии, которая меня исцеляла, не была для меня чужеродной или неприятной, она была будто родной и нужной. Как будто то, что мне так долго не доставало. На миг даже показалось, что я слышу своего дракона, который на Земле был настолько слаб, что не отзывался и не ощущался. Сразу вспомнилась ночь во дворце и поцелуй, когда я ощутил тоже самое. Почему-то иррационально хотелось доверять ей, хотя, очнувшись, я готов был убивать.

— Ясно. Мне очень жаль. Но никогда не знаешь, какие планы у Вселенной на тебя, — она тяжело вздохнула. Ее пальцы поползли куда-то наверх, осторожно перебирая спутанные волосы, и мне захотелось притянуть ее к себе.

— Хочешь сказать, что я умру? — неожиданно для себя, в моем вопросе не было удивления. За эти дни меня столько раз пытались убить, что, видимо, для меня это стало чем-то неотвратимым.

— Я не знаю. Но на тебе помимо ран очень сильное проклятие. Оно не из твоего мира, поэтому пробило твою защиту. Кто-то очень хочет, чтобы ты умер. Нам нужно дождаться Эйнафэра, возможно, он знает, как его снять.

— Постой, — меня пронзило внезапной догадкой, — я знаю, кто ты!

Она дернулась и на секунду убрала руку, отправляя меня обратно огненный ад. Но тут же исправилась, положив пальцы на плечо.

— Да? И кто же?

— Думал. Но как о чем-то далеком. Драконы живут в среднем около восьмиста лет. Я даже еще половины не прожил. Нас сложно убить, сложно застать врасплох. Я думал, что буду жить по крайней мере еще несколько столетий. А что? Мои раны настолько ужасны? — сам я все еще не чувствовал ничего, кроме боли от жара.

— Я не лекарь, но выглядит не очень хорошо, — призналась девушка. — Просто… я раньше очень часто думала, что каждый день может стать последним, что нужно попытаться успеть как можно больше за сегодня, вдруг завтра уже не будет. Поэтому, наверное, я все делаю слишком быстро. Живу, привязываюсь, чувствую…

Она закашлялась, видимо, поняв, что ляпнула что-то не то. Я же замер, пытаясь понять, что она хотела мне сказать. Но мысль все ускользала, не даваясь в руки. Голова вообще очень тяжело работала, я то и дело терялся в тумане, который норовил заполонить все сознание.

— А сейчас ты как живешь? Все так же боишься смерти?

— Теперь почти нет. Но привычка бежать постоянно куда-то осталась. А ты… что бы ты почувствовал, если бы понял, что через два дня должен умереть?

— Что за странные вопросы? — нервно фыркнул я, — Не знаю. Может, разочарование? Что не успел ничего сделать толком. В Империи все хорошо благодаря моему отцу, я лишь поддерживаю этот порядок. Ничего такого великого я пока не сделал. Да и не сильно рвался.

А еще, кажется, никогда по-настоящему не любил. Но этого я говорить уже не стал. Слишком уж сопливо и доверительно. И почему это мы вдруг так разоткровенничались? Наверное, потому, что магия Оливии, которая меня исцеляла, не была для меня чужеродной или неприятной, она была будто родной и нужной. Как будто то, что мне так долго не доставало. На миг даже показалось, что я слышу своего дракона, который на Земле был настолько слаб, что не отзывался и не ощущался. Сразу вспомнилась ночь во дворце и поцелуй, когда я ощутил тоже самое. Почему-то иррационально хотелось доверять ей, хотя, очнувшись, я готов был убивать.

— Ясно. Мне очень жаль. Но никогда не знаешь, какие планы у Вселенной на тебя, — она тяжело вздохнула. Ее пальцы поползли куда-то наверх, осторожно перебирая спутанные волосы, и мне захотелось притянуть ее к себе.

— Хочешь сказать, что я умру? — неожиданно для себя, в моем вопросе не было удивления. За эти дни меня столько раз пытались убить, что, видимо, для меня это стало чем-то неотвратимым.

— Я не знаю. Но на тебе помимо ран очень сильное проклятие. Оно не из твоего мира, поэтому пробило твою защиту. Кто-то очень хочет, чтобы ты умер. Нам нужно дождаться Эйнафэра, возможно, он знает, как его снять.

— Постой, — меня пронзило внезапной догадкой, — я знаю, кто ты!

Она дернулась и на секунду убрала руку, отправляя меня обратно огненный ад. Но тут же исправилась, положив пальцы на плечо.

— Да? И кто же?