Глава 16

Сколько времени прошло с момента их перехода за Черту жизни? Елении казалось, что уже много часов, но Дух уверенно и спокойно утверждал, что не больше двух. Причём дал понять, что здесь время течёт совсем по-другому, так как они находились в другом мире, в котором всё отличалось от мира Арде.

Сейчас они сидели на земле, прислонившись спиной друг к другу, и отдыхали. Причём каждый не забывал вертеть головой на свои сто восемьдесят градусов. Дух так приказал, хотя Еления и без его приказов старалась быть внимательной и осторожной.

Площадку для отдыха Дух расчищал минут двадцать, работая с помощью огромного кинжала, разрезая им толстые и ветвистые кустарники, не позволяя ей всё это время слезать с его спины. Еления внимательно осматривала территорию и прислушивалась к пугающей тишине вокруг.

Странный мужчина этот Дух. Непонятный. Жуткий. В то же время смелый очень. А ещё суровый. И холодный, словно айсберг.

Сначала Дух пугал её, но когда она убедилась, что смертник действительно хочет помочь и, только благодаря его советам, её сразу же не сожрали жуткие растения летаса, Еля доверилась командиру их маленького отряда.

В принципе, особого выбора у неё не было. Только в глаза его жуткие старалась не смотреть, и лицо изуродованное не видеть, потому что от одного его взгляда всё замирало внутри от страха и от странного чувства, что этот человек всё о ней знает и видит насквозь.

Особенно ей нечего было скрывать, о ней все и всё знали, но смертник был непростой, по шёпоту других заключённых и намёков Стражей, в прошлом настоящий душегуб, жестокий убийца. И Еля не понимала, как Стражи и Хранители мира могли доверить подобному человеку её жизнь?

Хранитель Конели, который вроде бы не желал ей зла, сам сказал, что очень надеется увидеть её живой и невредимой, только вот сама она не надеялась вернуться живой со Смертельных игр, ещё и с таким командиром…

Когда подошла к Черте жизни, только огромным усилием воли заставила себя мысленно не прощаться с любимыми и дорогими сердцу людьми. Чтобы тварь о них не узнала. Не причинила им вреда. Отключилась от всего и просто ждала команды перейти Черту. Как же тяжело было всё время контролировать себя, свои мысли и эмоции.

— Как рука? — услышала землянка еле слышный шёпот мужчины. — Мазь помогла?

— Да. Спасибо.

— Хватит «спасибо-пожалуйста». Кратко отвечай. Или знаками, — шепнул Дух. Властно и категорично.

Еля промолчала. Он прав, конечно. Сложила пальцы, как научил Дух, и сунула ему под нос — «поняла». Горячее дыхание смертника опалило пальцы, которые она тут же отдёрнула. Ничего себе, у него дыхание… словно раскалённая лава внутри.

Девушка посмотрела на другую руку — раненую. Волдыри уже прошли, и рана тоже выглядела намного лучше. Всё благодаря мази целителя Оливара Варниуса, которой тот снабдил всех смертников, участвующих в Смертельных играх. А ещё благодаря покою, который ей обеспечил Дух, не разрешая спускаться со спины и помогать ему кинжалом.

Доктор Оливар, этот странный учёный, всё же вколол ей лечебную сыворотку. Она тоже хороша… что нашло на неё тогда? Непонятное упрямство и отчаяние. Просто решила вдруг, что живой с игр всё равно не вернётся, и не захотела напоследок воспользоваться помощью Варниуса, — настолько этот противоречивый человек вызывал у неё отторжение. А его инъекции — отвращение.

Еля вздохнула и сразу же почувствовала, как напряглась спина командира. Покрутила головой, цепким взглядом всматриваясь в густую разноцветную крону деревьев-исполинов. Но вокруг всё было спокойно. Это от её вздохов Дух так напрягся?

— Когда перешагнула Черту, поняла, сколько будет длиться летас? — словно прошелестел ветерок за спиной. — Щёлкнуло в голове?

Еля показала знаком — «два».

«Да», — увидела перед носом конструкцию из мужских пальцев. Вздохнула тяжело. Они должны продержаться два дня.

Два долгих жутких дня.

А прошло лишь несколько часов. Но если время здесь течёт по-другому, то и два дня могут длиться бесконечно…

«Покажи» — новый знак. Еля сразу поняла, что должна показать, и нехотя протянула руку с обожженной ладонью, слегка развернувшись, чтобы смертнику удобнее было рассматривать.

Некоторое время Дух не шевелился и, похоже, что не дышал почти. Но руку разглядывал, Еля чувствовала это. Потом оттолкнул её кисть, слегка дотронувшись, мол, «убирай, посмотрел».

Еля убрала и получила новый приказ.

— Нужно поесть, — прошелестел уже знакомый голос, а его хозяин показал незнакомую конструкцию из пальцев. Еля поняла: в следующий раз он покажет этот знак, чтобы не издавать лишних звуков.

Девушка достала вяленое мясо и хлеб из рюкзачка, и нехотя стала есть, осторожно пережёвывая пищу, чтобы не издавать лишних звуков. Есть не хотелось, но кто знал, будет ли у них и дальше время на перекус?

* * *

Дух был собран и напряжен. Смертник знал, что подобное временное затишье бывает только перед чем-то совершенно жутким, — давно изучил иномирную Тварь. И ждал, что с минуты на минуту произойдёт что-то, чего никто из них не ожидает.

Летас его не очень напугал. Бывало и похуже. Он сразу сообразил, какой придерживаться тактики. Испугался за иномирянку, но девушка тоже быстро взяла себя в руки и слушалась его беспрекословно. Только во взгляде мелькали иногда то неприязнь, то насторожённость. Но оно и понятно. Если девчонка знала, кто он, то должна его опасаться.

Чувствуя худенькую фигурку на спине, он чувствовал себя увереннее, а ещё понял, что боится того, что не увидит вовремя опасность, и девушка пострадает, как пострадала с рукой.

Сейчас девушка сидела, оперевшись спиной о его спину, и бесшумно ела, почти не шевелилась. Дух чувствовал, что она не расслаблялась, была настороже, и удивлялся её стойкости и храбрости.

Такая маленькая, хрупкая, молоденькая, и такая серьёзная и ответственная, решительная и смелая.

Дух мысленно усмехнулся, сам над собой. И всё-таки иномирянка оказывает на него странное влияние. С ней он чувствует себя другим. И по-другому тоже. С ней мозги расплавляются, что чревато.

— Дух, посмотрите, что это? — услышал мужчина шёпот девушки за спиной.

Осторожно развернул тело, обернулся.

— … — процедил сквозь зубы — не сдержался.

В нескольких метрах от них медленно ползла лиана таких огромных размеров, что оставалось только молиться, чтобы она проползла мимо них. Словно огромное толстое неповоротливое дерево с множеством тонких подвижных ветвей с мелкими колючками, та ползла в направлении, известном ей одной.

«Ещё», — вдруг показала ему знак девушка.

И он увидел ещё одну лиану. Чтобы это ни было, но растение было ещё толще и опаснее, отвратительнее, с колючими ветками, колючки на котором были с его большой палец.

Девушка вжалась в него худенькой спиной, он глянул на белокурую растрепанную макушку, увидел нежный профиль, крепко сжатые губы. Она боялась.

И вдруг в лесу раздался скрежет. Словно металл скребся о металл. Духа невольно передернуло, иномирянку тоже. Толстые лианы замерли, словно прислушиваясь. Скрежет раздался сильнее, действуя на нервы, вызывая неконтролируемую злость.

Стал слышаться со всех сторон.

А потом толстые стволы замерших лиан словно взорвались, колючие ветви одной и колючки другой полетели в разные стороны.

Дух повалил девушку и накрыл её собой. Колючки впивались в тело, словно острые маленькие ножи, разрывая прочную ткань одежды и кожу. Колючие ветви хлестали по спине, словно безжалостные плети. Но он, сцепив зубы, молчал, не издавая ни звука, только дыхание стало более тяжелым, и пот выступил на напряжённом лице.

Скрежет постепенно прекратился, колючки перестали выстреливать. Дух продолжал лежать на девушке, накрывая её собой словно щитом. Живым, израненным и окровавленным щитом.

— Лежи смирно, — глухо прошептал ей в макушку.

В наступившей тишине упрямая иномирянка всё же выбралась из-под него, встала на колени и стала рассматривать его распластанное тело. А он понял, что колючки были с галлюциногенным ядом, потому что у него начинались галлюцинации, которым он с трудом сопротивлялся.

— Послушай, я с трудом себя контролирую. Галлюцинации… начинаются. Я могу закричать… или громко заговорить… бредить… убей меня тогда… поняла?.. Нельзя мне бредить. Весь лес соберётся здесь… и растерзает тебя, — он лежал на земле, среди колючек, некоторые до сих пор торчали в теле, и шептал прерывисто, боясь, что не успеет. Пелена уже застилала глаза.

— Я поняла. Не разговаривайте, — сдержанно проговорила Еления.

— Убей, — настойчиво бормотал Дух.

— Хорошо. Молчите.