Глава 52

Я не любила неопределённость. Не любила намёки и недомолвки. Сторонилась интриг и грязных придворных игр. Обидно, что мою точку зрения редко разделяли и всеми способами пытались втянуть во всевозможные авантюры. И сейчас я кожей ощущала, что меня туда собираются утянуть.

— Знаешь, мне кажется, скоро нас будут пытать, — первым делом заметил Павлуша, когда заявился-таки внутрь площадки.

— Думаешь, узнаем что-то новое? — попробовала поддержать шутливый тон, да только не вышло. — Не томи уже.

— В том-то и дело, что ничего не узнал, это и настораживает, — подлетев вплотную к магу и состроив ему страшную рожу, выдал Павлик. — Они сами растерялись, во всяком случае на словах. Но это же архимаги, настоящие между прочим, может, и мысленно как-то переговариваются.

А вот это удивило. Я-то уже их записала в постоянно растущий список врагов, а тут такая оказия. Вдруг никакого заговора и нет? Даже не знаю, радует такой исход или нет.

Каменюка начала мигать и целиком окрасилась в красный цвет. Архимаг, за которым я продолжала неустанно следить после его выходки с атакой в спину, только усмехнулся, не выказав удивления. Понятно, что он и на глаз мог определить уровень сил, всё-таки не первый год через эту неизменную компашку проходят сотни одарённых. Да и архимаг — это не просто красивое слово.

— Заявленный уровень изменён, — не стал затягивать дальше паузу экзаменатор. — Подтверждён уровень подмастерья.

Украдкой выдохнула я, напряглись бойцы в чёрном, а архимаг взял и подмигнул мне.

— Поздравляю, ваше благородие, — чуть склонил он голову и приложил руку к сердцу. — Эдуард Разумовский. Так меня проще запомнить.

И покинул площадку.

А воевать? А похищать? А пытать? Я как-то уже настроилась.

Переполох на трибунах уже утих. Студентов рассадили по местам, устранили последствия безвредных, но обидных заклинаний. Кому только в голову пришло нежить утопить, видимо, растерялись, ожившие мертвецы давно перешли в разряд выдумок. Из всех массовых залпов только один удар мог нанести существенный вред моей мышке — один из будущих лекарей ударил сырой силой. Студентам радость — халявная живительная энергия, а вот скелет мог и пострадать, но увернулся. Ошибочно полагать, что труп можно вылечить, но вот разрушить можно. Магия жизни она такая, полная противоположность магии смерти.

Пребывая в некотором смятении, я и вернулась на место. Даже скелетик безропотно вложила в протянутую руку одного из бойцов в чёрном. Сил в нежить много не вкладывала, и она в любом случае упокоится самостоятельно через пару часов. Так что пусть развлекаются, пока можно.

Вернулась я к Поле, находящейся в неописуемом восторге, к одногруппникам с их тысячей комментариев разом, к молчаливому одобрению Савицкого, что грозился лопнуть от гордости и к очень навязчивому вниманию Долгорукого.

И смотрит так пристально, главное, изучающе, словно я ему на любимую мозоль наступила. А ведь это с него должок, по похищению никакой информации мне так и не передали, хотя дяденька с усами клятвенно обещал, что выдадут мне все собранные сведения и про Шаховских, и про кассиршу. Вот и верь этим князьям. А и плевать, никому нельзя верить.

Экзамен шёл своим чередом, менялись студенты и экзаменаторы. Кто-то сдавал, кто-то проваливался, таких, правда, были совсем единицы, но они всё-таки были. И я даже могла понять причину. Дети банально нервничали. И я тоже нервничала.

Раздражало меня быть в центре внимания. Зрители, конечно, хлопали, подбадривали своих, выходящих на площадку, но то и дело заинтересованные взгляды возвращались ко мне. Так и хотелось провалиться сквозь землю. Останавливало от поспешного бегства только нежелание показывать ауру.

Всего десять минут и как разительно изменились моя жизнь. Изгой, посмешище, пустышка — эти слова мигом забылись. И если интерес спецслужб я хотя бы понимала и была к нему готова, то праздное любопытство вымораживало. И даже осознание, что меня забудут, как только появится новая сенсация, не особо утешало. Алекса вон за полчаса забыли, и меня забудут.

— Жалко не свалить отсюда, — вторя моим мыслям, вздохнул Павлуша и уселся на колени соседу.

Сосед, конечно, ничего не заметил, а вот мне стало смешно. Покосившись на серьёзного парнишку, внимательно следящего за площадкой, тихо фыркнула и получила локтем в бок.

— Нормально всё? Может, успокоительного? — обеспокоенно уточнила Поля. — Мне Карл на нас обеих передал.

Нет, ну какая хорошая всё-таки девочка, и Карл тоже ничего так.

— А давай, — легко согласилась я и тут же получила маленькую склянку в руки.

Я даже не нюхая залпом выпила приторно-сладкую жидкость. Вот всё Карла тянет вместо нормального зелья сделать коктейль для юных барышень. Интересно, бойцам он тоже варит свои снадобья со вкусом карамели?

В голову тотчас полезли картинки, как блондинчик в фартучке с рюшами сосредоточенно засыпает сахар в котёл и с диким хохотом начинает перемешивать дымящееся варево.

Аж головой потрясла, чтобы прогнать дурацкие видения. Или глюки? Вот ведь… Карл.

— Ты бы не налегала на зелье, — вздохнув и прогнав кровь по организму, посоветовала я девушки. — Тебе ещё экзамен сдавать.

Поля угукнула, глупо хихикнула и совсем поплыла.

— Зато не страшно, — легкомысленно отмахнулась она. — Успеет ещё выветриться, моя очередь нескоро.

Вот засранка, могла бы и меня предупредить. Хотя до конца экзамена мне можно расслабляться с абсолютно чистой совестью. Уж на глазах стольких зрителей свой неуместный интерес проявлять в открытую никто не станет. А вот потом… Потом меня ждёт очередная словесная борьба. Уж лучше бы с мечом в руке отстаивать свои свободы и независимость, чем упражняться в словесных пикировках, ходя по тонкому льду. Ну не мастер я витиеватых фраз и двойных смыслов, что уж поделать.

— А долго ещё до твоей очереди?

— Скорее всего, — задумалась кузина. — Новичков больше всего, подмастерьев штук двадцать, а вот мастеров всего четыре… Ну то есть три.

А народу на нашей трибуне — человек сто. Да уж, не очень на Земле с юными дарованиями, может, хоть в военной академии слабосилков поменьше. А хотя, откуда бы. Самые одарённые дети у кого? У аристократов. А аристократы у нас кто? Крысы и трусы, вот кто они.

— Слушай, я всё спросить хотела да боялась тему поднимать, — сбивчивым шёпотом начала Полина тараторить мне на ухо. — А какая она?

— Кто?

Эк её штырит с зелья-то. Не наболтала бы чего лишнего.

— Ну… покровительница твоя, — подобрала девушка безопасное определение.

— Будешь хорошей девочкой и сдашь правильно экзамен, познакомлю, — хмыкнула я, поняв к чему весь сыр-бор.

Не надо быть предсказателем, чтобы понять, куда Полина навострилась. Сбежать она от гиперопеки хочет, и если Аркадий вполне себе вменяемый мужик оказался, то от братца так и веет холодным расчётом. Продаст он её куда-нибудь замуж выгодно и не спросит, а будет брыкаться, Карл ещё какое-нибудь зелье сварит. И самое стрёмное, что никто не вмешается. Дела рода неприкосновенны.

— А она страшная? — робко спросила девушка, уже глядя на мир более осмысленно.

— Она справедливая, и иногда это страшнее, чем жестокость или нарочитая добродетель. Она не добрая, не злая. Она — это неизбежность.

Вокруг поднялся слабенький купол тишины, и Поля прижалась губами к моему уху плотнее, спрятав лицо за волосами.

— Если принесу вам обеим клятву, вы её примете?

Ох ты ж, чёрт! И не следа былой легкомысленности ведь.

Бросила украдкой взгляд на Юрия Савицкого и сжала руку девушки. Хрен ему, а не живой товар.

— Ты шикарно будешь выглядеть с пепельным цветом волос, — произнесла я, когда купол начал распадаться на мелкие частички.

И где только научилась ставить. Так неуклюже, абсолютно неверно, но действенно.

— О, смотри, подмастерья пошли, — весело воскликнула Поля, кивнув на архимагов, снова обступивших каменюку.

И в подтверждение её слов над площадью прозвучало:

— Полина Савицкая, двадцать лет. Направление — холод.

Что ж, остаётся надеяться, что никаких сюрпризов кузина не выкинет. Я ведь уже пообещала познакомить её с Неотвратимой.

Трудно захватить мир, не имея хотя бы одного неофита.