Глава 20 · Племянница

— Певица и никто больше, — кивнул Сурен, скосил глаза на телохранителя пахана, заметил набедренную кобуру под футболкой.

— Тысяча долларов — и мирно расходимся, — все так же холодно проговорил гость.

Ашот встал, привлекая внимание вышибал. Двое вооруженных парней отреагировали мгновенно: один подошел от входа, второй, изображающий посетителя за соседним столиком, остался сидеть. У пахана вроде один телохранитель… или нет? Ашот запрокинул голову, глядя на кабинку, где он сидел: непонятно, остался там кто-то, и пусто.

Стоит ли вписываться за девчонку? Сурен пообещал ей защиту. Да и как это будет выглядеть? Пахан подойдет к девчонке, и…? Она точно с ним ехать откажется, и что дальше? Он схватит ее за руку и потащит в машину? Так музыканты-мужчины вряд ли будут просто стоять и смотреть, начнется перестрелка…

Казалось бы, какая глупость — рисковать жизнью, чтобы заполучить женщину. Но для человека, у которого есть все, нет препятствий на дороге желаний.

— Брат, побойся бога, это племянница моя малолетняя, — проговорил Сурен примирительно. — Ты же сам наверняка отец. Чтобы защитить ее честь, я за нее готов умирать. Все мы будем умирать. Мы же люди, да? Не доводи до беды, вон тебе девушки для любви.

Ашот следил за паханом, его лицо менялось: злая решимость уступила место удивлению и разочарованию. Молодец брат, выкрутился. Надо быть совсем отмороженным, чтобы у дяди пытаться купить его племянницу. Не по понятиям это. Пахан уставился на Сурена… с уважением, что ли, и сказал, протягивая руку:

— Прости, брат, не знал. Думал, шмара залетная. А так, да, ты в своем праве.

Он забрал доллары, подал знак вышибале, что остался на втором ярусе, и они втроем удалились. Какие-то торпеды у него не внушительные. Сколько Ашот знал новых русских, они старались окружить себя шкафами побольше, одеться повычурнее, в алые пиджаки дурацкие, эти же среднего роста, жилистые — такие, какими и должны быть толковые бойцы. Не новый русский это — вор-авторитет.

По спине пробежал холодок. На этот раз опасность миновала.

Сурен схватил салфетку и промокнул лоб, обратился к Ашоту:

— Ресторан работает полгода, ты певичек приводил разных, и красивых тоже. Хоть раз такое было? Нет. Кто это такой вообще? — Он посмотрел на Давида, который с бандюками вась-вась, тот пожал плечами.

— Без понятия. Гастролер какой-то. Надо будет у братвы спросить. Может, откинулся кто. Странно, да. Девчонка первый день поет, и сразу же от нее проблемы, и он к ней даже не подходил, не пытался склеить и предложить денег — в вдруг так дала бы?

— Да хрен поймешь, кто подходил, кто нет, — сказал Сурен. — Стробоскоп слепит.

Поднимаясь, Ашот сказал:

— Я записываю их заказы, чтобы понять, будут ли крысятничать. Сам не подходил, торпеду посылал, уж не знаю, что он ей говорил… Как-то слишком просто он отвалил, настораживает.

— Потому что нормальный мужик, — объяснил Давид. — Ктобы стал пользовать на глазах у дяди его племянницу? Вообще, изнасиловать женщину — это первый шаг в петушарню. Отморозки встречаются не так уж частно, на наше счастье. Со всеми, как вы видите, можно договориться. Сурен, ты здорово придумал, что она твоя племянница. Пусть таки и будет, и зовут ее Ануш, потому группа и называется Анна.

— А свои и так в курсе, — кивнул Сурен, перевел полный восхищения взгляд на девушку, которая выкладывалась по полной, не подозревая, что минуту назад решалась ее судьба. — Как поет, м-м-м, как поет! Душа крылья разворачивает!

— Неплохо, — оценил Ашот, поднялся и направился на улицу, дабы убедиться, что криминальный авторитет удалился и не передумает, вдруг у него основательно засвербело?

* * *

— Спасибо, Иван, спасибо, Олег.

Довольный армянами Шевкет Эдемович пожал руки парням, которые вместе с ним ходили на у-шу и согласились сыграть роль его торпед.

Иван, который сопровождал его к столику хозяев, передернул плечами.

— Когда жлоб-охранник на нас пошел, я конкретно так кипешнулся.

— Да они сами… кипешнулись, — улыбнулся Шевкет, блеснув золотой коронкой, из-за которой его частенько принимали не за того, кто он есть на самом деле. — Сидели и молились, чтобы я ушел с миром. Обычные люди, не бандиты, не блатные, просто крутятся как могут, изворачиваются.

— Да что теперь… уже все, — выдохнул Олег. — Мы ж не нарывались. Все хорошо закончилось.

— По-другому и не могло закончиться, — сказал Шевкет, достал по паре тысяч, попытался сунуть «телохранителям», но те наотрез отказались брать.

— Не смейте! — обидимся. — Категорично заявил Иван. — Если хотите нас отблагодарить, отвезите домой, а то час поздний.

Шевкет открыл свой «Москвич», который среди дорогих иномарок смотрелся, как шелудивый пес на выставке высокопородных собак, парни уселись на заднее сиденье, он завел мотор и поехал домой, полностью довольный собой. Ему понравилось, как армяне отстаивали свою работницу — и правда как родную. Наташа оказалась права, это умные хорошие люди, и волноваться совершенно не о чем…

Нет, волноваться он, конечно же, будет, но меньше, зная, что внучку не дадут в обиду.

Спустя несколько минут после его отъезда из ресторана вышел Ашот, огляделся и, не обнаружив наглого мужика, направился обратно, окончательно убедившись, что опасность миновала.

* * *

— А я нашел другу-у-ю, — исполнял заказ Антон, завывал, закрыв глаза от усердия, — хоть не люблю, но целую…

Песня давалась ему тяжело, не его диапазон, и он немного сипел, что придавало задушевности. Валерун тоже выкладывался у синтезатора, жмурился, тряс головой. Наташа сидела за столиком с Аленой, которая была довольна и без перебоя щебетала обо всякой ерунде. Не слушая ее, Наташа смотрела на полный танцпол, где кружились пары. Для пущего романтизма заработал генератор дыма, и танцующих заволокло туманом, пронизываемым разноцветными лучами стробоскопа.

Людям нужны положительные эмоции, и Наташа щедро ими делилась. Сегодня так хорошо! Самый лучший вечер. Девушки просто загляденье. Так весело, хочется еще и еще, чтобы запомнить, унести с собой…

— Сколько бабла? — хищно блеснула глазами Алена, сбивая Наташу с волны. — Я считала, пятнадцать раз подходили. — Как делить будете?

Наташа перевела взгляд на армян, подумала немного и спросила:

— А как ты считаешь?

— Кто поет, тому и деньги, — ни на минуту не задумавшись, выпалила она.

Вот же крыса! Сейчас она на крысу даже похожа. Наташа вовремя спохватилась и закрылась, чтобы танцующие не стали злиться друг на друга. Так захотелось ее послать, за патлы вытащить и дать пинка под зад. Кто ты вообще тут такая?

Но было нельзя. Мало того, что на Наташу армяне клюнули, Антона они позвали за компанию, так еще и половина заработка — результат ее эмпатии! Она делает людям хорошо, чтобы они тратили денежки с удовольствием, но этого-то не объяснить! Наташа хоть и плохо понимала, как устроена жизнь ресторанных певцов, но знала, что парнас делится поровну между всеми музыкантами, потому что пение бесплатно — тоже работа. Иначе происходит, когда есть предварительная договоренность. Крыса тоже это знает, просто хочет урвать кусок пожирнее и эту договоренность выбить, и нужно не упустить момент.

Хотя в голове вертелись гадости, Наташа вдохнула, выдохнула и максимально холодно произнесла:

— Мы у Валеруна спросим, как правильно.

Алена удовлетворенно кивнула и закурила. Наташа раз поймала на себе взгляд розовощекого пупсика в малиновом пиджаке, который танцевал с проституткой, два поймала, поняла, что он собирается предложить ей деньги за интим, встала и подошла к синтезатору, демонстрируя холодность и презрение.

Чувствовать все это было нельзя, чтобы не передавать негатив клиентам.

Был третий час ночи. На метро домой уже не поедешь, общественный транспорт, наверное, не ходит, да Наташа и не знала, на чем отсюда добираться в Перово.

Дед, наверное, не находит себе места, по квартире мечется.

Как бы не поехал за ней сюда, не устроил разнос армянам — он это может. Спасибо ему великое, что не приперся и не стал качать права!

Придется на такси прокатывать денежки, а оно тут жуть какое дорогое. За пятерку не каждый повезет, наверное.

Очень хотелось спать и есть, а заказные песни текли рекой, все не заканчивались. Наташа уже отключила радость, включила усталость, но народ так разошелся, что не мог остановиться.

Вместо того, чтобы завтра бегать с косметикой, придется отсыпаться… Блин! В девять встреча с Наткой в метро «Черкизовская»!

Валерун спел «Охоту на волков», Антон — «Господа офицеры». Наташа знала мало песен, исполнила «Summertime», потом они втроем — «Money». От усталости Наташа сфальшивила, но слава богу, поддатые посетители не заметили.

Поняв, что пора сворачиваться, Валерун попрощался с публикой, но пришлось исполнить еще «Синий туман».

Сурен высидел до конца, он аплодировал стоя, его поддержали посетители.

Пришла пора делить заработанное. Наташа встрепенулась, потому что сейчас наступит напряженный момент и, возможно, придется поцапаться с Аленой.

Чтобы посетители не видели, как музыканты делят деньги, пришлось сесть в подсобке. Валерун вывернул из карманов деньги, потом — Антон, Наташе просто некуда их было прятать, да и ей заказали всего две песни. То есть по Алениным меркам она заработала пять тысяч — ровно на такси.

— Сколько было заказов? — спросил Валерун. — Я со счета сбился.

Антон пожал плечами, Алена самодовольно проговорила:

— Что бы вы без меня делали! К вам подходили двадцать два раза.

— Один мужик хотел странного, — сказал Антон. — Так что двадцать один раз.

— Сотка! — Алена закатила глаза и затрепетала, хотела что-то сказать, но Наташа ее опередила:

— Валера, парнас ведь делится между музыкантами поровну?

— Ну да, — легко согласился он. — По тридцать тысяч на лицо мы заработали. Даже чуть больше, по тридцать пять. Хорошее место, жирное. Но сегодня суббота, неизвестно, что будет в будни

— Чего это поровну? — возмутилась Алена, но у нее хватило ума не наезжать на Наташу напрямую.

— Того это, — осадил ее Валерун, — таковы правила. Наташа работала не меньше нас.

— Но песни заказывали-то вам! — не унималась Алена.

Как дать бы ей… словом по наглой морде! Но Наташа молчала. Не хватало еще некрасивой сцены в первый рабочий день. Но оказалось, что Алена бесила не только Наташу. Валерун вызверился на нее:

— Слушай, дорогая, не лезла бы ты не в свои дела. Сегодня нам заказывают, завтра — ей, и условия будут такими же.

Алена заткнулась и даже не обиделась, просто приняла факт, что попытка не удалась, протянула руку Антону. Он понял без слов, отдал ей заработок, оставив себе пару тысяч на сигареты и прочие мелочи.

И минута не прошла, как у Алены снова возникло гениальное финансовое предложение:

— Слушайте, если так и дальше пойдет, хозяева же не всегда будут за нами следить? Можно же себе больше оставлять?

— Ну ты и дура, — покачал головой Валерун.

И снова Алена не обиделась. Было в ней что-то мелкокриминальное, Наташа присматривалась-присматривалась и не находила конкретики.

Когда в помещение вошел Сурен, гениальные финансовые предложения как отрезало. Валерун, как старший и самый опытный, отдал ему половину заработанного. Алена переживала расставание с деньгами с таким видом, будто хоронила любимого.

— Хорошо отыграли! — резюмировал Сурен. — Жду вас во вторник.

Наташа растерянно спросила:

— А как отсюда уехать в Перово? Только на такси? Я боюсь…

Сурен покровительственно улыбнулся:

— Тут возле ресторана только свои таксисты. Я скажу — тебя отвезут. Три тысячи нормально?

— Нормально! — просияла Наташа. — Спасибо!

Домой Наташу вез пожилой армянин. За окном мелькали огни большого города, который так благосклонно ее встретил. Она улыбалась своим мыслям, стоило закрыть глаза — как по ту сторону сомкнутых век начинал крутиться стробоскоп, слепить, кружились пары на танцполе…

Клюнув носом, Наташа поняла, что пока дремала, уже приехала, рассчиталась с водителем и побежала домой с единственным желанием упасть и уснуть. Только бы дед не отчитывал за то, что поздно вернулась! Мама точно прибила бы. Про отца и вовсе вспоминать не хотелось.

Однако дед спал, как будто ему было все равно, а раскладушка на кухне ждала разложенная. Наташа упала на нее, завела будильник из последних сил и вырубилась.