Глава 20. Кирилл

Просыпаюсь, обнимая тёплую и вкусно пахнущую Марину. Не то чтобы специально так… Нет, я заснул почти сразу после неё, а она, будучи пьяненькой, вырубилась быстро. Настолько расслабилась, что даже я рядом не помешал. Хотя смею думать, что скорее наоборот, поспособствовал её спокойствию. Всё-таки в новой обстановке нужен кто-то, кому можно доверять. А мне можно, и девочка с каждым разом всё больше это понимает, хоть и упорно отказывается признать. А обнял я её во сне, само собой. Тянусь к ней уже даже в бессознательном состоянии. Да и она в таком не отталкивает, а даже крепче жмётся. И если спящий я это естественно воспринимал, то теперь загорается желание. Кстати, Марина уже просыпается. Чутко улавливаю момент, когда это происходит. Не только по чуть изменившемуся дыханию и напряжению тела в моих руках, но и само собой как-то чувствую. Впрочем, она тоже наверняка много чего чувствует. Уже несколько минут стоящий член упирается ей в попу, из-за чего я почти теряю способность соображать. Хочу Марину. Настолько сильно, что с трудом цепляюсь за напоминание себе, что ещё недавно она пережила попытку изнасилования от Антона. – Доброе утро, – решаю заговорить, чтобы и самому подуспокоиться и её не пугать. Марина колеблется. Так и чувствую, что разрывается между желанием притвориться спящей или послать меня. – Убери руки, – слегка отодвигаясь, бурчит она. Я не вижу её лица, Марина разговаривает со мной, даже не повернувшись. Но и по судорожному движению и по голосу понимаю, что речь не столько про руки. Её смущение, как назло, заводит ещё сильнее. Слегка колеблюсь, вспоминая, какая податливая она была в нашу первую брачную ночь и как страстно отдавалась, хотя сначала тоже была против. И примерно так же недовольно смущённо протестовала до того, как я сломал показную оборону. Но в итоге по вискам стучат её слова в конце той ночи. И Антон с диким взглядом пытающийся сломать дверь в её комнате. Тяжело сглотнув, разжимаю руки. Чёрт, как же тяжело мне это даётся… Марина тут же отодвигается и садится, прикрывшись одеялом почти до подбородка. Ну а я всё ещё лежу, силясь справиться со стремлениями тела. Такое ощущение, будто до сих пор чувствую девочку в своих объятиях. Совсем с ума меня сводит. Ловлю на себе её настороженный взгляд и спешу заговорить: – Извини. Нереально лежать так рядом и оставаться равнодушным, – с примирительной улыбкой, но вкрадчиво и недвусмысленно заявляю. Имея в виду не только объятия, но и реакцию своего тела. Марина улавливает, отводит взгляд, прикусывает нижнюю губу. Как бы мне самому хотелось это делать, вспомнить нежный вкус её губ… – Тогда, может, не стоило ложиться вместе? – резко спрашивает она. Тоже сажусь, но, конечно, не прикрываюсь. Позволяю одеялу сползти до пояса. Марина бросает быстрый взгляд на мой торс и мило краснеет. Офигеть. Даже от этого… Проклятье. Это ж сколько выдержки мне понадобится? – Это решать тебе, – серьёзно говорю, глядя ей в глаза. Вчера Марина настолько легко согласилась спать вместе, что будто того и хотела подсознательно. А поскольку была пьяненькой, приняла этот факт без лишних заморочек. Но ей, похоже, хочется и сейчас. Я же вижу, как усиленно мнётся девочка. Самое время мягко надавить и направить в нужное русло, но я почему-то молчу и жду её решения. Хотя это и правильно. Во-первых, пусть Марина поймёт, что я уважаю её мнение и не стану ни на чём настаивать. А во-вторых… Самое время и ей сделать шажок ко мне, признав, что предпочтёт спать вместе. – Только потому, что так правда спокойнее, – наконец говорит она. – Но держи руки при себе. И не только руки, – это она добавляет, чуть помедлив и снова прикусив губу. С трудом сдерживаюсь от усмешки. – Постараюсь, – со вздохом обещаю. **************** День проходит быстро, но насыщенно. Мы переплываем озеро на катамаране, потом гуляем на другом берегу, наслаждаясь видами и разнообразием трав. Плаваем и загораем на местном пляже, обедаем в ресторане и возвращаемся обратно. Марина довольная, всё это время естественно весёлая и непосредственно живая. Даже мило, что такой простецкий отдых вызывает у привыкшей к роскоши девочки так много впечатлений. Значит, она куда ближе ко мне по духу, чем думает сама. Что ж, на завтра у нас всех запланирован поход в горы. И не у всех есть для этого нужное снаряжение. А я тут самый опытный, потому и вызвался сходить в местный магазин с парнями и подобрать необходимое. У нас-то с Мариной уже всё есть, я прихватил. Но на всякий случай решаю вернуться в палатку и захватить наличку. Не факт, что в том магазине по карте или переводом принимают, а у ребят в основном там всё. У меня не было времени их проконсультировать и посоветовать снять хотя бы часть. Слишком уж спонтанно мы сюда приехали. Возле входа в палатку замираю. А Марина, оказывается, совсем не спит, хотя говорила, что устала и вздремнёт. Но нет, она разговаривает с отцом в полной уверенности, что я уже ушёл в тот самый магазин. И я бы просто взял нужное и вышел, но в ступор меня вводит вовсе не то, что Марина совсем не звучит сонно. А как раз то, что именно она говорит. Уйти не получается – речь обо мне. Вернее, о каком-то плане её отца, направленном против меня. Меня не замечают. Марина слишком увлечена разговором и ведёт его в той самой комнате, в которой мы вместе спали. – Пап, это не делается вот так внезапно, – она вздыхает, а в голосе нервозность. – Я весь день веду себя с ним максимально дружелюбно, типа мне настолько всё нравится, вот и расслаблюсь и кайфую, отбросив враждебность. Так будет более правдоподобно, чем я просто ни с того ни с сего предложу ему романтический ужин. От этих слов внутри как-то неприятно сдавливает. Значит, она играла? Изображала лёгкость и радость? Ну тогда ей нужен Оскар. А мне – свежий воздух и прямо сейчас. Резко выхожу из палатки, прихватив деньги. К счастью, они были в комнате посередине, и Марина даже не заметила, как я почти бесшумно их взял. Вот только уходить не спешу. С какой-то мазохистской настойчивостью слушаю, что дальше она скажет. Я так понял, что каждый её шаг обсуждался с отцом. Может, даже начиная с нашей свадьбы. А значит, и брачная ночь вполне возможно и вправду была его идеей… – Да, я помню, что тот порошок лучше всего действует с вином, – когда я снаружи, голос Марины слышен хуже, но всё равно различаю каждое слово. – Но надо найти подходящий момент. Ухмыляюсь. Вчера ей помешала компания? И в те мгновения, когда бросала на меня томные взгляды, дело тоже было в ней? Воспоминания в сочетании с продолжающиеся разговором дербанят так, что сжимаю портмоне почти до боли. Каждый раз с Мариной так. Шаг вперёд – сто назад. И оказывается, что и вперёд даже не было, я сам себе вообразил. – Что? Да, документы у меня с собой. Он подпишет, не волнуйся. Я просто не хочу ошибиться, вот и выжидаю, – снова врезаются в меня её слова, уже более усталые. Суть понятна, но я зачем-то продолжаю тут стоять. Что ещё рассчитываю услышать? Зачем? Идиот. Вот уж точно Марина не станет спорить с отцом. Её преданность ему я ещё в плену уловил. А я – лишь помеха на пути обоих. – Конечно, папа. Никаких сомнений, – в подтверждение этих мыслей очень даже искренне заверяет Марина. А ко мне, кстати, уже подходят. Парни замечают, что я возле палатки стою, потому пора шевелиться и что-то делать, пока меня не спалили. Хотя фиг его знает, чем это плохо, если мы с жёнушкой отныне будем играть в открытую. – И я тебя. Всё, давай, пока. Не волнуйся, бизнес будет наш, а с Кириллом я разведусь сразу же, как вернусь, – заканчивает она разговор, и только тогда я подрываюсь к ребятам. И ловлю себя на мысли, что это чуть ли не первый раз в жизни, когда привычная сдержанность машет мне ручкой. Эмоции бурлят, мне сложно их обуздать, хотя, казалось бы, ничего внезапного не случилось. Это всё можно было предугадать, несмотря даже на то, что иногда Марина разговаривала и смотрела на меня с теплом и пониманием. Вчера мне казалось, она меня простила. Ненависти я не чувствовал вообще, что бы ни говорила. Но всё, хватит. Пора перестать подпитываться иллюзиями. *************** Я так и не успокаиваюсь за весь наш поход в магазин. Держусь, конечно, уверенно и невозмутимо, парни ничего не замечают. Но у самого внутри кипит не переставая просто. И постоянно вертятся в башке воспоминания, как Марина податливо льнула ко мне, как смотрела чуть ли не нежно, как доверчиво прижималась во сне… Да ну нафиг, короче. Не могу ждать и надеяться дальше. Пусть лучше разом мне это обрубят. Там и посмотрим, что делать и есть ли вообще какой-то выход. Поэтому не знаю, как там задумала Марина, но я решаю, что тот самый романтичный ужин состоится у нас сегодня. Вот только на всякий случай подстраиваю, чтобы инициатива была не моя, чтобы не палиться. Ненавязчиво внушаю парням мысль о том, чтобы каждый устроил девчонкам сегодня свидания наедине. Типа компания – это, конечно, хорошо, но романтику и уединение тоже никто не отменял. В итоге всё получается, как я и задумывал. По возвращению Миша уводит Аню на пляж, Саша со Светой решают устроить пикник на поляне недалеко от гор, а мы с Мариной остаёмся на базе. И я предлагаю ей, раз уж так получилось, тоже устроить совместный отдых. Но она говорит, что хочет остаться в палатке и можем поужинать прямо там, в комнате посередине. Видимо, не хочет далеко уходить от порошка и документов – пусть под рукой будут. Что ж, логично. Она и не подозревает, что я всё знаю. Идея устроить свидания была естественно и легко озвучена Мишей, а там и девчонки загорелись, Света сама Сашу увела. И Марина наверняка понимает, что сегодня – идеальная и, вполне возможно, уникальная возможность осуществить ею задуманное. Тем более что у нас тут с собой вино с лёгкими закусками типа сыра, оливок, черри и фруктов. В общем, меня легко срубит её порошком, надо только найти возможность мне его подсыпать. А такую возможность я дам. Но пока не спешу. Со странной настырной внимательностью смотрю на то, как она нервничает, считываю взволнованность и загруженность. Со стороны мы ведём обычный диалог про то, какие у кого были путешествия. Но обстановка ощутимо накаляется. Марина всё чаще сбивается, явно пребывая в собственных мыслях по поводу того, как всё провернёт. Да и мне становится всё сложнее делать вид, будто это просто милые вынужденные посиделочки, где я стремлюсь исключительно сблизиться; а она привычно демонстративно отпирается. В итоге в разгар очередной темы – кажется, на этот раз она про её дружбу с ребятами из нашей компании – я резко выхожу, ссылаясь на банальную необходимость типа туалета. Задерживаюсь достаточно, чтобы Марина наверняка успела и порошок подсыпать, и документы проверить, и найти всё это в случае необходимости. Ну или чтобы решиться… Судя по всему, ей это всё-таки нужно. Для правдоподобности я даже и вправду дохожу до туалета – вдруг она выглянет, перенервничав. Захочет убедиться, что я ничего не увижу. В итоге, когда уже возвращаюсь, Марина беспечно сидит в телефоне. Не сразу даже улавливает, что я уже тут. А заметив, быстро набирает какой-то текст – возможно, отцу о начале и почти успешности воплощения планов – и откладывает телефон. А я смотрю на неё, такую слегка загруженную и избегающую моего взгляда, и внутри что-то переворачивается. Хочется просто послать реальность нахрен, сгрести Марину к себе в объятия и целовать до тех пор, пока податливо не обмякнет и не примет меня в себя. Во всех смыслах. Я ведь чувствовал, что оно было… Прошибает изнутри от мысли, что всё это могло быть иллюзией. Не верю, хоть и слышал так отчётливо, что до сих пор этот её разговор с отцом в голове. – Кажется, скоро начнётся дождь, – рассеянно подмечает Марина. Да, я слышал гром и даже видел молнию, когда выходил. Небо явно готовится. Она, значит, всё-таки выглядывала? Или услышала?.. Не выдерживаю. – Марина, – серьёзно окликаю её, и она смотрит на меня уже более ясным взглядом. – Я люблю тебя. Марина прикусывает свои соблазнительные губы. А её пальцы, сжимающие бокал, чуть дрожат. Ошарашил? Или ей будет не по себе продолжать действовать по плану после моих признаний? Девочка очень совестливая, как я уже успел понять. Но нет, не пытаюсь этим пользоваться. Хочу достучаться сквозь броню, прочувствовать отклик; понять, достаточный ли. – А… – пытается ответить Марина. – Хм… Какая же она чертовски милая, когда так смущается. И ведь естественно это – так не сыграешь. И в другом не надо. Уж точно не нужно никаких игр. Если ненавидит сильнее, чем тянется – пусть даст понять. Я, может, даже и добровольно подпишу эти чёртовы бумаги, если это всё, что ей нужно. Неожиданная мысль. А Марина тем временем вздыхает, усиленно подбирая мне ответ. – Я не жду от тебя взаимности, уж точно не сейчас, – успокаивающе опережаю её. – И реагировать необязательно. Просто говорю это, чтобы ты знала: для меня наш брак – это шанс исправить прошлое и быть с тобой по-настоящему. Она ведь знает это и так. Уверен, что да. Но, судя по всему, отгоняла от себя эти мысли, а тут я сообщаю в лицо, делаю их весомыми, с которыми Марина не сможет не считаться. Она кладёт свой бокал. Но на мой даже и не бросает взгляда. Будто ей по-прежнему всё равно, выпью я или нет. Но напряжённый вид девочки и судорожное дыхание всё-таки не позволяют мне сдаться: – Я стремлюсь именно к этому, – ловлю её взгляд своим и цепко держу, хотя Марина ощутимо теряется. С трудом удерживает зрительный контакт, но слушает. И даже внимает, а не привычно злится моим стремлениям. – Но если сделано уже слишком многое, что исправить нельзя, я не буду тебя мучать. Брачный контракт составлен в твою пользу, и я тебя отпущу. Моя семья никогда больше не обидит вашу. Неожиданное решение. Причём не только для неё, судя по обескураженному выражению в глазах; но и для меня. Я всё это время колебался то между тем, чтобы горячим жестом подписать её документы после прямого разговора в том числе о них; то между тем, чтобы доказать Марине, что её планы ей на самом деле нафиг не нужны и между нами уже есть куда большее, чем всё это. То вообще порывался завершить этот вечер и забыться, обдумав всё на свежую голову. Но что получается, то получается. Трезвый рассудок всё равно уже давно не со мной. И не вернётся, пока Марина не перестанет дербанить душу своими неоднозначными взглядами и жестами. – И ты, и папа, вы же оба говорили, что развод пока невозможен, – хрипловато возражает она. В голосе настороженность. – Нельзя подставлять людей… Во взгляде Марины мелькает испуг, и я не сразу отмираю, разглядев его. Она действительно настолько боится за своих людей, или привыкла ими прикрываться?.. – Можно найти выходы, – говорю даже жёстко, пусть и с меньшей уверенностью, чем чувствую на самом деле. Но мне необходимо продавить Марину, обнажить, что там у неё внутри. Иначе просто сойду с ума. – Честно говоря, я предложил наш брак как единственный возможный вариант больше для того, чтобы сблизиться с тобой. Знал, что иначе ты и разговаривать не станешь, а так у меня будет больше шансов. Твой папа легко согласился… Слегка осекаюсь, только сейчас осознав, что не просто же так Спицын поддался моему плану. Изначально всё задумал и, скорее всего, согласие Марины тоже было вызвано совместными планами. Смотрю на неё – она почти пропускает мою заминку. Всё ещё озадачена решением разрыва. Вернее, наверное, тем, что предложил это я. Не по плану. – Наверное, потому что этот вариант казался ему самым простым, – спокойно продолжаю. – Но это не значит, что он единственный. После того, что случилось два дня назад, при участии Антона… Я уже тогда был готов дать тебе развод. Вернее, был уверен, что Марине он уж точно понадобится, несмотря ни на что. Да и думал, что она расскажет всё отцу. Метался там по лестничной площадке, ожидая его, чудом держал себя в руках, когда столкнулся. От Антона как отрезало вообще. Меня расшибало исключительно случившемся с Мариной и тем, как отчаянно она крикнула мне, чтобы не возвращался. А теперь смотрит на меня с каким-то надрывом непонятным, от которого перестаю дышать. Кажется, и сердце прекращает биться. – Ну я решила, что пока рано, – сипло поясняет своё поведение Марина. Вот только оно и планом объясняется… Но мне сейчас больше хочется верить её версии. Не той, что слышу в словах, а той, что в глазах робким проблеском бьётся. – Потому что боишься за своих людей? – с лёгким нажимом спрашиваю. – Или потому что у меня всё-таки есть шанс? Марина недовольно поджимает губы – как почти всякий раз, когда я так или иначе касаюсь темы возможной взаимности. Разница только в том, что на этот раз жест выглядит совсем уж натянутым. – Первое, – сурово обозначает она. – Я это улажу, – пусть и понятия не имею, возможно ли это вообще, но пусть Марина будет уверена, что да. Хотя бы так я смогу понять, как она действительно к этому относится. С остальным разберусь потом. – Как только мы вернёмся, постараюсь организовать всё так, чтобы в случае нашего развода никто не пострадал. А ведь ей явно не нравится эта моя уверенность. Хоть и не хочется этого выдавать. Или принимать? – У тебя же отпуск, – вяло возражает она. – Ну так и это не совсем работа, – не колеблясь, парирую. – Если только над ошибками, – добавляю с примирительной улыбкой. С этими словами я приподнимаю свой бокал, протягивая ей её. Ошибиться трудно – они у нас по-разному заполнены. Мой почти полностью нетронутый, я перед выходом из палатки наполнил. Чтобы Марина смогла беспалевно, как думает, провернуть свои дела. Я не хотел, чтобы её останавливали мелкие трудности вроде того, как всё организовать. Хотел, чтобы её останавливали совсем другие… По-прежнему хочу. Самонадеянно, почти до боли. Но Марина без особых сомнений чокается со мной своим бокалом. Она, конечно, загруженная, но и не вздрагивает, когда я подношу свой к губам. Будто и не замечает. Похоже, её мысли сейчас явно не вокруг порошка витают. Может, она даже уже и забыла, что он там. Если он там… Осторожно отпиваю. Марина тоже делает глоток из своего бокала. В моём по вкусу такое же вино, как и было. Да и по виду тоже, никакого осадка, насколько я замечаю. И цвет тот же. Но это ещё ничего не значит. Этот её порошок, может, офигенно растворяется в жидкости, что и не заметишь. А то что вкуса не имеет – так это наверняка. Иначе они бы его и не брали, другое что-то придумали бы. Но, в любом случае, самое время напомнить Марине о реальности. А то не удивлюсь, если мои заявления и вправду перебили даже её бдительность по поводу планов. Настолько забавно отрешённая сейчас девочка. Или намеренно абстрагируется от моего бокала, чтобы было проще дойти до конца? – Странный вкус у вина, – с задумчивой осторожностью заявляю. Если Марина и вправду подсыпала мне порошок и хоть немного терзается этим – должна отреагировать. Хоть как-то себя выдать. Смотрю внимательно, хоть и не пристально. Она всё такая же. Не сразу даже выныривает из оцепенения и смотрит на меня сначала бездумно. – Вроде нормальное, – наконец отвечает почти непринуждённо. – Мне нравится больше вчерашнего. Я замираю, потому что Марина реагирует всё так же естественно, как и обычно чуть ли не на всё подряд. Она едва ли умеет вообще притворяться – я понял это сразу. А вот как раз неестественно её голос звучал, когда с папой по телефону разговаривала о планах в отношении меня. Не сможет девочка до конца пойти. Уже не смогла… – Может, отстоялось, пока я ходил, – мне с большим трудом удаётся сказать это невозмутимо. У неё ведь был буквально один шанс. Сейчас или никогда. Я это и по голосу услышал тогда, в их с отцом разговоре. За другое цеплялся, но там это было. – А так бывает? – мне почти срывает крышу, потому что Марина говорит это всё так же непосредственно и даже с любопытством, ни о чём не подозревая и не делая нужных ассоциаций. Словно выбросила тот план из головы и забыла сразу. – Дай попробовать. Это уже чересчур. Словно в замедленной съёмке вижу, как она берёт у меня бокал, слегка прикасаясь прохладными пальцами к моим, как подносит его к губам и уверенно делает довольно ощутимый глоток. – Вроде нет, такое же, – сосредоточенно говорит Марина, явно концентрируясь на вкусе, пока меня чуть не разрывает на части. – Да и впервые слышу, что пауза влияет на вкус…. – тут она осекается, встретившись со мной взглядом. Не знаю, что там сейчас можно увидеть на моём лице, но Марина всё понимает. Мгновенно. И на её лице зарождается страх. Будто я только что подписал чёртовы документы и понял, что меня подставили; а не она пожертвовала своим единственным шансом. – Значит, показалось, – непонятно зачем говорю я. Накрывает мощной тёплой волной, когда Марина даже ответить не решается. Большего мне уже не требуется, и я отпускаю себя. Резко сокращаю между нами расстояние, легко подцепляю её подбородок пальцами и запечатываю ей рот настойчивым поцелуем. Она ахает мне в рот, на что я лишь свободнее проскальзываю языком, облизав нёбо и догнав её пытающийся ускользнуть язык. Мягкие губы с привкусом вина и фруктов сводят с ума. А дрожь её тела так вообще прошибает изнутри. Не сдерживаюсь и слегка хватаю зубами нижнюю губу девочки, оттягивая её на себя, а пальцы ныряют в волосы, требовательнее прижимая её ко мне. Ещё не задохнуться бы от переполняющего удовольствия от нашей невероятной близости. Может, и я мог быть терпеливее, но не после того, что было. Пережито и открыто слишком многое. Да и Марине же нравится такой напор, я чувствую. – Что ты делаешь… – всё-таки пытается сопротивляться она, но её сбивчивый шёпот в поцелуй не звучит убедительно. Вернее, звучит, но побуждает совсем не на отступление. – Никакой проверки девственности не было, верно? – невероятным усилием воли отстранившись от её губ, мягко спрашиваю. Собственная ненасытность поражает. Мне мало того, что чувствую и далеко не только в поцелуе – я хочу слышать слова. Хоть какие-то. Хотя бы такое признание уже перевернёт многое. Большего я пока и не жду… А ведь мог бы. И, наверное, Марина это понимает. Жалобно смотрит на меня затуманенными синими глазами. От этого перехватывает дыхание. Она ведь совсем уже моя, боится просто. То кивает, то отрицательно качает головой и вряд ли вообще сознаёт, на что. – Я… – наконец, еле слышно проговаривает Марина. – Я не знаю, что мне делать… Я ждал других слов, но это вымученное признание шарашит так, будто в нём было даже больше. – Любимая… – растроганно вырывается у меня, и Марина слегка напрягается от этого слова. – Просто доверься себе, мне, – успокаивающе проговариваю, а голос, кажется, слегка срывается. – Всё будет хорошо. Я всё исправлю. Не зная, что ещё сказать, я мягко укладываю её на постеленный плед, снова целуя. Тело мгновенно реагирует, как будто взрыв в башке. Потому что Марина, как ни странно, не сопротивляется больше. Хотя это теперь закономерно будет, а не странно.