Глава 21. Марина

Я безнадёжно плавлюсь в объятиях Кирилла. Кажется, даже кружится голова, но приятно так, волнующе кружится. Лишние мысли прогоняя, вроде неловкости перед ним за то, что откуда-то узнал наш с папой план, который я жалко провалила. И неважно даже, каким образом и как давно Кирилл в курсе… Ничего неважно. Всё потом. Потому что дрожь пробивает всё тело, заставляя рвано дышать. Потому что руки сами собой лезут Кириллу за шею, пока я охотно отвечаю на его поцелуй. Немного лихорадочно, чуть ли не панически. А ладони скользят с шеи по спине, словно впитывая его тепло и уверенность в стремлении забрать себе. Кирилл плавным движением отрывается от моих губ и слегка приподнимается на руках, нависает надо мной и смотрит. В глаза. И этот его потемневший горящий взгляд будто гипнотизирует, забирает меня в себя. Меня окутывает его желанием, и я с усилием стараюсь успокоить бешеное сердцебиение. – Марина… – по-особенному шепчет он. – Нам лучше переместиться в нашу комнату. Сомнений нет, для чего. Как нет их у Кирилла в принципе. Да и что уж, у меня… Я ведь буквально обмякаю, позволяя ему поднять меня и втащить в ту комнатку. С трудом даже соображаю, почему именно туда и скорее задворками подсознания отмечая, что попутно мы разлили один из бокалов. Не говоря уж, что не убрали за собой. Но куда уж беспокоиться об этом, когда меня уже в следующее мгновенье резко опускают на привычную за прошлую ночь постель и впечатываются в губы своими. Я вцепляюсь ему в плечи от неожиданности, потому что это уже совсем другой поцелуй. Напористый, неосторожный, нетерпеливый. Язык Кирилла грубо оглаживает нёбо и зубы, толкается глубже. Так бесцеремонно…так сладко. Меня уносит, и я позволяю ему покорять мой рот как только вздумается, отвечая бездумно, но с каким-то диким удовольствием. Впрочем, и Кирилл испытывает как минимум схожее чувство, если не похлеще. Всё, что могло нас удерживать, давно рассеялось. Осталось где-то там, словно в другом мире. Кирилл хочет меня – а почему бы и нет? Только да… О да. Его рука скользит под меня, прижимая крепче к своему телу. А я сильнее цепляюсь в его плечи, чтобы хоть как-то оставаться на плаву. Ловлю своим языком его язык, и по телу прокатывается судорога. Тяжело дышу, когда наши губы всё-таки расстаются. А Кирилл, кажется, вообще не нуждается ни в секунде, чтобы прийти в себя. Он явно не собирается отрываться от меня, спускаясь поцелуями и ладонями ниже. Безотчётно запрокидываю голову, открывая шею. Горячий язык тут же проходится по ней, а губы оставляют засосы. Кирилл движется поцелуями разной интенсивности от ключиц вверх к подбородку, пока его нога настойчиво продавливается между моих, разжимая и увеличивая жар между нами. Дыхание сбивается. Как же офигительно он целует! Так, будто дорвался наконец, унося меня вслед за собой вихрями этого желания, даже потребности острой. И в эти моменты я готова забыть обо всём на свете, лишь бы раствориться в этих ощущениях. Доверяюсь снова и безоговорочно. Словно почувствовав это, Кирилл расстёгивает на мне рубашку, чуть ли не сдирая пуговицы. Какие-то вроде даже срывает, слегка приподнимая меня, чтобы было удобнее раздеть. Мои пальцы зарываются в его волосы. Моя рубашка летит куда-то в сторону. Этот безумный горящий взгляд Кирилла… Чувствую его всей кожей. А муж поднимает меня, чтобы на этот раз избавить от джинсовых шорт, держа на руках. И потрясающе быстро с этим справляется, пока я заворожённо смотрю, как ткань футболки при движениях натягивается, облегая его напряженные накачанные руки. Но долго любоваться мне не дают – Кирилл опытным нетерпеливым движением стаскивает с меня бельё, отправляя в сторону вместе с другой одеждой. И тут же начинает раздеваться сам. Вообще, я бы тоже могла ему в этом помочь. Не хочет терять времени или считает меня слишком неопытной и стыдливой? С этой мыслью смотрю на него, раздевающегося. Я ведь и раньше видела Кирилла голым. Но не позволяла себе рассматривать, да и не до того было. Как, наверное, и сейчас – вряд ли он планирует давать нам время на разглядывания. Но я всё равно впитываю взглядом рельефный торс и подкачанную грудь. Сглатываю. Кажется, мне надо вдохнуть побольше воздуха… Тем более что теперь Кирилл избавляется и от штанов. И уже от этого факта меня ведёт новыми ощущениями. Незнакомыми, непонятными, от которых веет какой-то особенной порочностью. И да, кажется, Кирилл замечает, что я тут неприлично пялюсь на его член, который уже полностью избавлен от одежды и предстоит передо мной в боевом виде. Большой… И красивый, кстати. – Ты тоже можешь меня потрогать, – вдруг слышу низкое хриплое утверждение, с которым Кирилл снова ко мне приближается. Я стыдливо прикусываю губу, но, кажется, ему слишком нравится эта мысль, чтобы отбросить её и сразу наброситься на меня. – Смелее. Набираю в грудь побольше воздуха, да только это мало помогает – Кирилл так рядом, что, получается, я вдыхаю его запах. Кстати, вкусный и соблазнительный. Голову кружит. Шоколадный гель для душа, смешанный с личным запахом, ненавязчивым и волнующим. А уж тело у Кирилла вообще совершенное. Причём во всём… Жар приливает к коже при этой мысли, но я больше не хочу медлить. Касаюсь пальцами крепкого торса, смелею, веду уже ладонью по кубикам на животе. Кирилл громче дышит, ему явно нравится. От этой мысли я почти полностью отбрасываю смущение, и уже открыто впитываю его касаниями, по ключицам, груди, соскам, ниже, до самой линии бёдер… Оторвавшись, слышу разочарованный вздох, на что лишь усмехаюсь. А потом касаюсь горячего тела губами и языком, повторяя весь путь, смакуя ощущения и заводясь от них всё сильнее. Кирилл ложится, чтобы мне было удобнее, на что я дрожу то ли от возбуждения, то ли от переизбытка чуть ли не адреналина. Никогда так никого не целовала, но это приятно… Я даже ставлю ему засос, само собой так получается, увлекшись. Но вот я натыкаюсь губами на мощную головку и слегка теряюсь. Поднимаю взгляд, встречаясь с затуманенными глазами Кирилла. Он следит за мной, ждёт, кажется, даже дыхание затаивает. А ведь едва держится, чтобы не приступить к главному – тому, в ожидании чего и у меня уже внизу томительно тянет. А у Кирилла кулаки сжаты, слегка цепляются в простынь, а грудь ходуном от тяжелого дыхания. Касаюсь члена ладонью, чувствуя, как он напряжён. По моему телу тут же разгоняется и закипает кровь. С будоражащим саму любопытством провожу языком по стволу… На вкус кожа та же, что и на всём теле, те же приятные нотки терпкого шоколада. Но между ног мгновенно горячее при осознании, что теперь я облизываю член. Слегка сдавливаю его пальцами и кружу языком вокруг него несколько раз. Мне сейчас плевать на смущение, потому что это приятно – настолько, что я просто теряюсь от всех этих ощущений. Не думала, что могу не только млеть от ласок к себе, но и терять голову, воздействуя самой. А у Кирилла от моего неосознанного полу стона будто тормоза срывает. Он глухо рычит, резко хватает меня и переворачивает на живот, прижимая к нашей постели. – Прогнись. Этот властный нетерпеливый голос… Я мгновенно подчиняюсь, становясь на четвереньки и выпячивая попу. Сама себя не узнаю, но это будоражит гораздо больше, чем могло напугать. Дохожу до исступления, слыша где-то словно в другой реальности, как Кирилл разрывает упаковку презерватива. Но меня уж точно не хватит на то, чтобы показательно возмутиться его самонадеянности, с которой он их с собой взял. Я только и могу, что дрожать в ожидании и ёрзать на месте. Кирилл входит одним мощным толчком, притягивая меня к себе обеими руками. Вскрикиваю и непроизвольно выгибаюсь сильнее, подаваясь навстречу. Боже, это ведь рай и ад одновременно. Меня разрывает от удовольствия и выносит от досады за то, что я настолько безвольна. За то, что позволяю ему всё, да ещё свихнувшись от страсти. Кирилл проскальзывает одной рукой мне между ног, продолжая крепко держать второй. И меня всю пробивает. Закрывая глаза, издаю пошло блаженный стон и сама ритмично насаживаюсь навстречу. Он ускоряет темп, увеличивая силу толчков. А я просто становлюсь безумной, всхлипываю, царапаю постельное бельё так, что пальцам больно, жмурю глаза, часто и громко постанываю, а то и скулю вообще. Не успеваю сообразить, когда так сильно сжимаю его изнутри, и каким образом успеваю так скоро кончить. Оргазм, кстати, долгий. Трясусь всем телом, обессиленно падаю на нашу импровизированную кровать, обнимая за шею навалившегося вслед за мной Кирилла. А потом вновь тихо стону, ощущая, как влажный член продолжает вбиваться внутрь, и с каждым разом всё более ускоренно. И я вот даже не представляю, как всё это охарактеризовать, но мне хватает буквально несколько толчков после мощного оргазма, чтобы начать возбуждаться заново. А Кирилл ещё и переворачивает меня так, что мы теперь лицом к лицу. И этот его прожигающий взгляд просто лишает разума, как и весь его вид – такой напряжённый и заведённый. Как же я стону. Как будто и голос не сорвала, а ведь усиленно пыталась и до этого. А Кирилл с каждым моим стоном всё более ритмично двигается, пока мои пальцы гарантированно оставляют на его плечах царапины. Я успеваю кончить ещё раз, перед тем, как Кирилл присоединяется ко мне. Позволяя мне царапать его плечи, он просто вдавливает моё тело в постель и буквально вбивает бёдрами, издавая несдержанный гортанный стон, от которого я близка к тому, чтобы улететь снова. Это было просто крышесносно. Но тем стремительнее обрушивается реальность, в которой как минимум есть что обсудить. И разговор не обещает быть лёгким, как и все принятые и отложенные решения. Когда мы наконец разъединяемся, я нервно ёрзаю на месте в поисках одежды, боясь поймать взгляд Кирилла. Да, это было офигенно. Я уж точно не жалею. Но… Как мне теперь вообще быть после такого? Некоторое время сижу почти неподвижно, пытаясь отдышаться. Подсознательно прекрасно понимаю, что сейчас всё перевернулось, но признать не могу. Я предала отца? – Марина… Услышав своё имя, я вздыхаю, но не успеваю сориентироваться – потому что Кирилл неожиданно садится рядом, сжимая меня в неожиданных тёплых объятиях. В объятиях того типа, который говорит больше, чем могут слова. Судорожно вздохнув, я неуверенно обнимаю его руки в ответ, прижимаясь всем телом, и с трудом контролирую подступающую к телу дрожь. Снова Кирилл ведёт себя так, будто мы уже пара. А я ведь всё ещё не знаю, что вообще говорить. Только и могу, что сидеть в его объятиях, уютно устроившись на его груди и слушая, как успокаивается его сердце. – Тебе вовсе не нужно выбирать между отцом и мной, – неожиданно заявляют мне, целуя в висок. – Я поговорю с ним. Беру на себя улаживание наших взаимоотношений и бизнеса. Он что, теперь ещё и мысли мои читает?.. Меня снова целуют, а я закрываю глаза, стараясь успокоить дыхание. Вдруг вспоминаю, что на базе отдыха есть ещё люди. Да, наши три палатки находятся как бы особняком, но кричала я громко. Запросто могли бы услышать. Не говоря уж, если вернулся кто-то из наших ребят… Странно, но эта мысль не заставляет сгорать от стыда, как наверняка должна. Вместо этого прикусываю губу, разглядывая палатку в уже почти полумраке и слушая звуки дождя. И когда, интересно, он успел начаться? А ещё я всё никак не могу решить, пора ли уже метаться с возмущениями: «Что на меня нашло?» или и вправду не стоит? Бросаю взгляд на Кирилла, который тоже смотрит на меня. С таким теплом, что мгновенно обволакивает и не оставляет шансов на истерики. Да и смысла тоже. Наверное, сейчас самым правильным будет лечь спать. **************** Утром я просыпаюсь одна. Времени ближе к десяти, Кирилл, видимо, привык рано просыпаться. И меня не стал будить… С этой мыслью вспоминаю, как мы засыпали, обнявшись. А до этого, кстати, опять занимались сексом, только более нежным. Не спешили, чувствовали каждый момент и прикосновение… Своеобразная тонкость ощущений распалила не меньше, чем тот крышесносный секс. Ну а серьёзных разговоров так и не было. Поэтому я решаю прекратить виснуть в неопределённости и хотя бы задуматься самой. С папой обещал разобраться Кирилл. Ну а что до его родственников и бизнеса… Достаточно ли это весомый повод, чтобы враждовать с мужем? Может, и вправду дать ему возможность с этим разобраться, а там смотреть по результатам? Всё равно я не смогу подставить Кирилла. А без этого какой смысл вступать в противостояние? Тем более что он и развод мне обещал… Хотя вынуждена признаться себе, что уже не уверена, хочу ли я этого. Я и когда он об этом говорил, сомневалась. Почти даже боялась. Решительно выхожу из палатки. Пока я наслаждаюсь отдыхом, а проблемы будем разгребать потом. Ребята разводят костёр. Он уже довольно яркий, но парни тащат ещё ветки. Кстати, верное решение – сегодня холодновато. Думаю, поход в горы откладывается. Наверняка это уже обсудили. Кутаясь в предусмотрительно надетый худи, я смотрю на яркое огненное пламя. И меня вдруг пробирает каким-то странным чувством в груди. Как переклинивает резко. Ребята уже садятся, кто-то сооружает завтрак, а я, не обращаясь ни к кому, выпаливаю: – Подождите! – на меня оборачиваются, Кирилл даже делает шаг ко мне навстречу, и я слегка смущаюсь своего резкого выпада. Но всё же решительно сообщаю: – Мне тоже есть, что добавить в костёр. Хотя его ведь никто не собирается тушить, и в такой взволнованности не было смысла. Как и в призыве ждать. Чувствую себя глупо, скрываясь в палатке. Но что сказано, то сказано. А теперь и сделано должно быть. Я ведь чувствую, что надо. Этот жест важен в первую очередь для меня – перечеркнуть этим прошлое. Уверенно беру те самые документы, которые должен был подписать Кирилл. Жалею ли я, что до этого не дошло? Определённо нет. Хотя мне и не по себе от этого. Но насиловать собственную волю я больше не буду. Просто не смогу. Это, конечно, не отменяет того, что в мои восемнадцать мне навязали брак. И я от этого, само собой, не в восторге, как и от того, что Кирилл ведёт себя как мой мужчина. Мне нравится ему нравиться, мне хорошо с ним – но какого чёрта он себе позволяет? Я не его собственность, и неплохо бы ему за меня побороться на равных вместе с остальными неравнодушными ко мне парнями, а не вот так сразу забирать, лишая выбора. Ну вот, опять я завожусь, а это ни к чему. Кирилл обещал мне развод – я просто напомню ему об этом, и всё тут. И секс ничего не изменит. Уверенно выхожу из палатки с кипой листов. Сразу иду по направлению к костру – я брошу их сама. Это только для меня. Вот только Кирилл неожиданно преграждает мне путь. Мы останавливаемся совсем рядом друг к другу, и я почему-то не решаюсь обойти. – Можно я посмотрю? – тихо и мягко обращается он, пока я судорожно бегаю взглядом вокруг. Нас слышат? Слушают? Вроде нет, все заняты друг другом. Прокашливаюсь. – Это… – осипшим шёпотом начинаю, но Кирилл перебивает: – Я знаю, что это. Оно сгорит совсем скоро, – он говорит это так успокаивающе и тепло, будто понял, что мне это действительно нужно и зачем. – У меня просто есть кое-какие мысли, как провернуть дело так, чтобы мои брат и отец имели меньше влияния в бизнесе. Посмотрю, может тут будут ещё зацепки. Неожиданные заявления. Каждое ошеломительнее другого. В начале, когда Кирилл про «сгорит» говорил, у меня в голове наши вчерашние ласки мелькали, и сердце заходилось в бешеном ритме. Но потом, когда он про свои планы к другим Ковалевским расписал… Это ведь и есть то самое, что больше всего выбивает и мешает. Меня уже однажды похитил Антон, и явно препятствовал возвращению его отец. Я никогда не буду доверять этим людям. Не сомневалась, что Кирилл это понимает, но чтобы настолько? Он фактически делает выбор, о котором я даже не просила. Если я, конечно, правильно понимаю… А ведь что бы ни было, вчерашняя ночь навсегда останется между нами. – Если у них будет минимум влияния, я буду спокойна, – наконец, обретаю дар речи. – И папа, наверное, тоже. Протягиваю ему документы, заметив, что Кирилл ничуть не удивляется моим словам. Значит, вправду ради моего спокойствия хочет всё провернуть. И действительно хочет, иначе мог бы и на попятную пойти, сказать, что речь не о минимуме влияния. – Твоего папу я беру на себя, как уже говорил, – только и говорит он, одновременно уже изучая бумаги. – Ну всё, понятно. Неплохая схема, – с ухмылкой заключает, а потом, помедлив, протягивает документы мне. Как понял, что я сама хочу их в костёр бросить. А сделав это, испытываю нереальное облегчение. Будто избавилась от тяжелого груза и впервые за долгое время могу по-настоящему дышать.