Глава 22. Марина

В горах мы в итоге оказываемся лишь в предпоследний день нашего отдыха. До этого было чем заняться – долго и много гулять, изучая местность, фоткаться, устраивать пикники, плавать, кататься по озеру, ходить по местным кафешкам и ресторанам, а также ярмаркам… Смотреть на звёзды. Дааа, это я особенно полюбила, потому что мы с Кириллом потом самозабвенно занимались под ними сексом. Благо, в ту ночь на пляже никого, кроме нас, не было. И да, страстям предаваться было легко, потому что про будущий развод я так называемому мужу уже сказала. А значит, я надеюсь, он понимал, что секс ничего не меняет. Что ж, горы оказались для меня самым непривычным занятием. Боялась буквально всего. Кирилл бесконечно поддерживал меня как морально, так и физически. То поднимал, то давал руку, то вообще на руках нёс. В итоге на вершине я всё же побывала, дышала абсолютно другим чистым воздухом и любовалась видами. Хотя последнее только снова на руках Кирилла было, потому что я испугалась подойти к точке, откуда лучший обзор виделся. А ещё я делала фотки. Много, самые разные. И красоту природы, гор, неба; и нашу компанию как вместе, так по отдельности. Специально взяла свой любимый фотоаппарат, который хранил столько историй, что стал чуть ли не самой ценной моей вещью. Поэтому когда мы спускаемся (я, как всегда, при помощи Кирилла) мне почти нестрашно. Гораздо больше охватывают другие ощущения. Меня будоражит от новых крутых кадров – фотография в последнее время стала моим главным увлечением. А сегодня ещё и солнце светит так, что получились почти сплошные шедевры. Особенно тот кадр, когда я поймала естественную улыбку Кирилла, смотрящего вдаль. На этой фотке и он выглядит по-особенному безмятежным и счастливым, и вид Алтая тоже неплохо взят. Деревушки, разнообразные травы, деревья, склоны, небо… Мне уже не терпится заново посмотреть все кадры и ребятам показать. Поэтому, когда мы в итоге оказываемся внизу, я сразу бросаюсь к сумочке, начиная воодушевлённо говорить, что фотки сегодня особенно крутые. Вот только рука натыкается на пустоту. Вернее, конечно, не совсем – всякая мелочь по-прежнему в сумке, но нет главного. Фотоаппарата. И уж лучше бы я потеряла телефон. При всей его крутизне, такой камеры там нет. Нигде нет. Не говоря уж про снимки… Именно они делают фотоаппарат бесценным. Растерянно смотрю на ребят, уже начинающих подозревать, что что-то не так. – Фотик… – жалобно шепчу я. Меня мгновенно окружают. – Потеряла? – участливо спрашивает Аня. – Не переживай, он точно где-то там, – бурно подключается Света. – Помнишь, ты его на камень тот здоровенный положила? Потом ещё отвлеклась? – Точно. Наверное, он там, – а это говорит кто-то из парней. Кажется, Саша. Я уже мало что понимаю и не особо слышу друзей, хотя они явно стараются. Но, увы, реальность ускользает за переживаниями. Путь в те горы был огромен. Там далеко не одна гора; а если всё так, как помнит Света, то мы только глубокой ночью обратно спустимся с фотоаппаратом. А это может быть банально опасно. Поэтому я даже вздрагиваю, когда слышу решительно заявление Кирилла: – Я вернусь за ним. Замираю от неожиданности, хотя его предложение – вполне себе вариант. Да и возвращаться глубокой ночью на базу необязательно – тут недалеко что-то типа площадки для отдыха. Несколько уютных заброшенных домиков, столики со скамейками, несколько видов качелей. Да, не самое удобное место для сна, ну так мы укомплектованы. Можно что-то придумать. И даже поесть с собой захватили. – Отлично, мы ждём там, в одном из тех домиков, – пока я варюсь в мыслях, бодро заключает Света. Видимо, у неё в голове были те же мысли. – Пока приготовим кушать. Остальные ребята активно поддерживают эту идею, но никто не предлагает Кириллу компанию. Я их, конечно, понимаю. Всё-таки нехилый это путь, изнурительный, а мы и так устали и есть уже хотим. – Да, пожалуйста, принеси его, – наконец, обретаю дар речи я, когда мы с Кириллом встречаемся взглядами. Сердце бешено бьётся в груди, ладони потеют, а ноги держат с трудом. Он ведь смотрит на меня так, будто безмолвно обещает, что ради меня на всё пойдёт. И ведь вправду собирается… Наверняка устал не меньше нашего. От этого в груди становится теснее, и я вроде бы хочу добавить что-то ещё, но не получается. Отменить всё? Но фотоаппарат… – Не бойся, – решает мою дилемму Кирилл, успокаивая мягкой уверенностью в голосе. – Там никого нет, никуда он не денется. Просто дождись. Я лихорадочно киваю и охотно подаюсь ему навстречу, когда Кирилл притягивает к себе. Позволяю его рукам привычным жестом гладить и сжимать моё тело, а губам так подчинять мой рот и язык. Я позволяю себе быть податливой, тёплой и чувствительной для него сейчас. Но только когда Кирилл уже скрывается в горах, а мы с ребятами начинаем идти на ту самую площадку, мне приходит в голову мысль – наверное, сначала надо было предложить ему поесть с нами. А то путь долгий и трудный… Хотя, с другой стороны, у нас ещё толком ничего не готово. Ничего, как Кирилл придёт, так и покушает. Оставлю ему лучшие порции. **************** Конечно, не было смысла ждать Кирилла слишком рано. Поэтому мы уже успеваем и приготовить, и поесть спокойно за отвлечёнными позитивными разговорами, которыми ребята пытались меня расслабить и отвлечь от переживаний. Да много чего успеваем. И на качелях покачаться, и домики изучить, и что-то типа спальников соорудить. Тут никого, кроме нашей компании – всё играет на нас. Проблем с ночлегом не должно быть. Вот только они с другим есть. Всё чаще ловлю себя на мысли, что улыбаюсь скорее натянуто, а линию диалога слишком часто теряю. Думаю о том, как там Кирилл. А вдруг он устанет настолько, что не сможет идти дальше? И что, застанет ночь в горах? Это может быть опасно, и уже ощутимо стемнело. А он даже не ел ничего, к тому же. Утром только, перед нашим походом в горы… Вот какого чёрта мне этот фотоаппарат приспичило вообще? Снимки там офигенные? Дура. И ребята тоже чем думали, когда поддержали идею Кирилла вернуться? Забыли, какой там путь? Что вообще за идиотская инициатива была?.. Меня ведь даже мысль о фотике теперь бесит. Сомневаюсь, что он мне так нужен. Пусть пропадёт нафиг. До боли прикусываю губу, набирая Кирилла. Хочу сказать ему, чтобы он вернулся обратно, пока совсем ночь не наступила. И неважно даже, где он сейчас и нашёл ли пресловутый фотоаппарат. Я настолько уверена в своём решении, что хожу туда-сюда в нетерпении сказать это Кириллу. А потом сердце разом останавливается. Автоматический голос сообщает мне, что телефон недоступен. Разворачиваюсь к друзьям, не убирая телефон от ушей. Цепенею мгновенно, и ребята сразу понимают, что что-то не так. Пытаются, конечно, успокоить меня и убедить, что в горах связь никакая. И что, видимо, Кирилл сейчас на вершине, а потому недоступен. И вообще, сам наберёт, когда спустится. Вот только все их попытки настроить меня на оптимизм катятся ко всем чертям, потому что где-то внутри что-то умирает во мне. Я ведь чувствую, что не всё в порядке. Просто знаю, и всё тут. А самое ужасное, что только и могу, что звонить снова и снова. Безрезультатно. А потом кто-то из парней замечает, что там, в горах, начинается камнепад. Причём достаточно серьёзный, что даже отсюда видно. Эти слова вызывают эффект разорвавшейся бомбы. Причём громыхнувшей где-то у меня в голове и разорвавшей меня на ошмётки. Я словно где-то в другой реальности. Сердце в груди колотится, как ненормальное, грозясь вырваться из груди; ноги дрожат так, что безвольно падаю на первую же попавшуюся скамейку. Хочу что-то сказать, но голоса просто нет. Да и губы не слушаются. Какого чёрта?! Ладно я, избалованная эгоистка. Ладно, мои неопытные в походах друзья. Но Кирилл?! У него мозги отключились, или что? Какого хрена он туда попёрся вообще? Выбрал время! Было бы ради чего. Я злюсь, боюсь, паникую и просто разрываюсь изнутри; пока сижу на долбанной скамейке и задворками подсознания улавливаю диалог ребят. Они говорят, что нет смысла идти за Кириллом и, скорее всего, пострадать самим. Остаётся только ждать, ну или гуглить спасательные службы. Я готова разреветься, слыша эти страшные словосочетания. Не знаю, как держусь, но всеми силами хватаюсь за рассудок. Я просто идиотка. Столько времени быть рядом и ничего не понимать. Каждый раз только принимать его заботу, как должное; не беспокоиться ни о его чувствах, ни об элементарном комфорте; тонуть в оргазмах и говорить при этом о разводе… Действительно считать, что Кирилл должен меня добиваться и соперничать с другими за моё внимание – как будто он и без того не делает слишком многое! И как будто он мне совсем не нужен… Набираю в лёгкие воздуха, чтобы и правда не разреветься, потому что я уже на грани. А мне нельзя. Мне действовать надо. Хотя бы сейчас. Пока, чёрт возьми, не станет окончательно поздно. Мысль про «поздно» заставляет всхлипнуть вслух. Меня тут же, конечно, обступают. Отчаянно утешают, будто это именно мне надо уделять внимание. Словно каждая секунда промедления не может стоить Кириллу жизни, чёрт возьми. Меня накрывает паникой. Ощущение, что я непростительно медлю, оставаясь тут. Да и просто не могу. Ну не могу я ждать… Наконец оставив меня в покое, ребята ищут там что-то про спасателей и выезжают ли они в таких ситуациях и прямо сейчас, а меня просто подрывает вперёд – туда, в горы. Я не думаю ни о рисках, ни о темноте, ни о собственной неподготовленности. Всё теряет смысл, кроме одного – мне нужно снова увидеть Кирилла. Любой ценой. ************ Я иду то быстрым шагом, то почти бегом и спотыкаясь. Пару раз даже падала – всё-таки освещать себе путь телефоном не лучшая идея. Но мне было не до поиска мощного фонарика. Как и сейчас не до того, что ноги и ладони уже исцарапаны падениями. Мне просто нужно успеть, добраться до гор как можно скорее… Если я и отвлекаюсь на что-то, то это на звонки Кириллу. И то умудряюсь делать это прямо на ходу, поставив на громкую. Всё равно ничего, кроме монотонного извещения, что абонент недоступен; судя по всему, не предвидится. Не знаю, заметили ли уже ребята, что я ушла под шумок. Понимаю, что если да, то добавила им хлопот. Но мне даже и не этого – потом им всё объясню. К тому же, телефон у меня с собой. Если что, пусть звонят. Дыхание уже спирает от усталости из-за такого бешеного темпа; сердце вообще заходится, не переставая, от всего сразу. Не знаю, как выдерживает. Не знаю, как выдерживаю я. Меня просто толкает вперёд, и всё тут. Перед глазами пелена, волосы растрёпаны и лезут в лицо при порывах ветра, а я не отвлекаюсь ни на что. И не сразу даже замечаю, что мне навстречу идёт какой-то силуэт. Причём он ускоряется, и тогда я, наконец, понимаю, кто это. Кирилл! Давлюсь воздухом и замираю на месте, не отводя от него взгляда и боясь, что это лишь иллюзия. Моргаю с трудом, слишком уж страшно даже на секунду отвлечься от чересчур желаемой картинки. Но постепенно всё-таки тоже начинаю идти ему навстречу, с каждым разом всё больше убеждаясь, что мне не кажется. Что это и вправду он. А дальше… дальше меня просто прорывает. Бегу к нему, не помня себя. Попутно вляпываюсь в какую-то грязь, но мне плевать. Ведь уже через какие-то секунды я оказываюсь в его объятиях. Просто набрасываюсь на него, обнимая обеими руками, буквально повисаю на нём, забывая, как дышать. Хотя, возможно, не сама так кидаюсь, а меня к себе резко сгребают – неважно. Это просто необходимость. Это единственное, что могло заставить судорожно колотящееся сердце хоть немного подуспокоиться. Хотя до успокоения мне, конечно, далеко. Крупно дрожу, цепляюсь за Кирилла, лихорадочно дышу в его шею и вообще чуть ли не схожу с ума. Только теперь вместо тревоги меня накрывает другим чувством. Не менее мощным, кстати. Настолько переполняющим, что просто невозможно молчать. – Я люблю тебя… – вымученным полувздохом вырывается у меня. Я едва выговариваю эти слова, хотя мне хочется говорить их снова и снова. До одури. До истерики. Пока ещё не поздно… Я и так слишком опоздала. А теперь поглощена этими чувствами каждой клеточкой. Просто не понимаю, как выдерживаю. Подняв на него глаза, сталкиваюсь взглядом с совершенно непривычным выражением лица Кирилла – он смотрит на меня одновременно ошеломляюще, торжествующе и с ласковой ухмылкой. А потом наклоняется, опаляя мне волосы горячим дыханием и вызывая табун мурашек по всему телу. – И я люблю тебя, Маришка, – его голос звучит низко и хрипло. А меня просто разрывает. Слишком уж легко Кирилл реагирует на мои слова – правда ли их услышал, понял всю серьёзность? Я ведь столько отпиралась. И теперь мне хочется донести до него свои чувства так, что максимально в них поверил, принял, осознал. Это не просто прилив эмоций. Это правда. И как жаль, что я только сейчас это поняла. С отчаянным всхлипом прижимаюсь к нему ближе, крепко обнимаю и приподнимаюсь на цыпочках. – Я люблю… – дрожащим голосом говорю, глядя ему в лицо. – Боже, я так люблю тебя… Люблю, люблю, – меня окончательно пробирает уже не столько желанием донести это до него, сколько принятием этих чувств самой. Горя щеками, шепчу почти в бреду. И вдруг вздрагиваю, когда его пальцы цепляют меня за подбородок, а Кирилл наклоняется и прижимается губами к губам, ловя ртом мой нервный тихий выдох. И я чувствую какую-то особенную, незнакомую прежде нежность в этом поцелуе, который мгновенно успокаивает мою нервозность и подменяет её воодушевлением. Чувствую, как бьётся сердце Кирилла под моей ладонью, лежащей теперь у него на груди. Будто каждый удар пропускает разряд тока через пальцы мне по всему телу. – Тогда хорошо, что я туда пошёл, – шепчет Кирилл, ещё не отведя губ после поцелуя. – Это того стоило. Кстати, вот, – он протягивает мне фотоаппарат. Значит, успел всё-таки и туда, и обратно. – Я теперь его ненавижу, – с чувством говорю, сжимая пальцы на его рубашке чуть сильнее. – Из-за него с ума сошла от волнения. Кирилл мягко поглаживает меня по плечам и снова склоняет ко мне голову. – А я его наоборот, обожаю, – он говорит так уверенно и размеренно, что я восхищаюсь его способности оставаться спокойным в такой ситуации. У меня вот от одних воспоминаний сердце снова пытается вырваться наружу, а ладошки холодеют несмотря на жар между нами. – Благодаря ему ты поняла, что любишь меня. Хмурюсь, но не нахожу возражений этому заявлению. Исход и вправду у нас благополучен. Поэтому ладно, принимаю этот дурацкий фотоаппарат назад. В какой-то степени он реабилитирован, но второго такого приключения я не вынесу. Беру его одной рукой, потому что второй продолжаю обнимать Кирилла. Да, он и сам меня обнимает, но мне тоже надо. Я просто ни на секунду не могу отпустить его, боясь, что снова исчезнет. – У тебя телефон был недоступен, – обвинительно заявляю я, хоть и до сих пор в груди сладко дрожит от того, как Кирилл говорил, что обожает мой фотоаппарат. – Там был небольшой камнепад, – мягко поясняет муж, коротким чмоком целуя меня, – Меня почти не зацепило, а вот телефон вдребезги как раз в тот момент, когда хотел позвонить и сказать, что иду назад, – прижимает меня крепче и целует после каждой фразы. – Вовремя отскочил. И хотя страшный смысл слов почти перекрывается его деликатной манерой изложения и приятными действиями, но меня всё равно пробирает жутью от того, насколько близка была смертельная опасность. – Жаль, что ты его потерял, – намеренно говорю именно о телефоне, чтобы не думать о другом. – Приобрёл гораздо большее, – усмехается Кирилл и ласково зачёсывает мне порядком растрепавшиеся пряди за ухо. У меня подкашиваются ноги от нежности этого жеста. – Да и вообще мне повезло, он только начался и сейчас, судя по всему, набирает обороты. Я чуть приподнимаюсь, чтобы увидеть происходящее там, вдали. Мы встретились достаточно далеко от гор, чтобы не быть в зоне риска. Но всё же… Скоро и телефон мне обрывать начнут. Ну вот, стоит только об этом подумать, как чувствую вибрацию у себя в кармане. Хм, а ведь даже не заметила, как телефон туда положила, когда к Кириллу кидалась. Могла бы и свой в итоге разбить с таким отношением. Впрочем, вряд ли жалела бы об этом. – Пойдём к ребятам, – неохотно говорю. – Они как раз звонят… И тебе поесть надо, – с каждым словом всё-таки убеждаюсь, что и вправду лучше вернуться. В конце концов, чем скорее мы решим все дела, тем быстрее наедине сможем остаться. Там, где никто и ничто не потревожит. – Хорошо, – с пониманием соглашается Кирилл, но не отпускает меня. Лишь опускает руки мне на талию, поглаживая ладонями так, что остро чувствую даже через ткань. – Ты ведь понимаешь, что ни о каком разводе не может быть и речи? – судорожно спрашиваю, глядя в потемневшие глаза, которые сейчас совсем близко. Наверняка Кирилл уже и забыл о тех моих словах, но я не могла не сказать. Он улыбается. – Я бы всё равно тебе его не дал, – важно сообщает, но мгновенно серьёзнеет. – Но у нас будут нелёгкие времена с момента, как я дам ход кое-каким документам. Моим отцу и брату это не понравится. В общем, неплохо бы нам с тобой уехать на этот момент в другой город. В тот, где тоже есть точки нашего бизнеса. Хм, а ведь Кирилл явно думал об этом раньше. Иначе с чего вот так сразу и неожиданно мне это вывалить? Наверное, он просто ждал, когда я буду готова. Хотя говорит скорее осторожно, словно думает, что для меня это будет сложное решение. И, может, раньше так оно бы и было, но сейчас приоритеты расставляются удивительно чётко. – Питер? – с готовностью предлагаю первый пришедший на ум город. Просто там наверняка есть точка нашего бизнеса. Насчёт других не так уверена. Стыдно признаться, но я в папиных делах вообще не ориентировалась никогда. А теперь это ещё и дела мужа… – Как вариант, – задумчиво соглашается Кирилл. – А вообще, надо будет вместе подумать. Меня накрывает особенным приступом нежности, когда я смотрю на него, такого серьёзного, рассчитывающего наперёд. Думающего про нас. – С тобой я поеду куда угодно. Я ведь и сюда приехала только потому, что с тобой. Без тебя не решилась бы, – с теплом признаюсь, а потом тянусь, чтобы снова урвать с любимых губ горячий поцелуй. Короткий, но привычно головокружительный. А после него Кирилл смотрит на меня с особенно довольным выражением лица. Таким открыто счастливым, что улыбаться тянет. – Я правда всё это слышу? – с ласковой ухмылкой качает головой. И несмотря на это скорее поддразнивание, я чувствую, насколько ему важны все мои слова. Кирилл их легко принял, потому что не мог не поверить. Но в то же время не ожидал совсем. – Ну а ты как думал, – деловито заявляю, хоть и с трудом связываю предложение, пока Кирилл покрывает мне лицо поцелуями. – Ты – мой муж, я и не такое имею право говорить. И делать тоже… Последний намёк слишком отчётливо красноречив для обоих. Не сомневаюсь, что и в голове Кирилла возникают воспоминания того, что мы имеем право друг с другом делать. Что мы уже делали почти каждую ночь и будем, только теперь открыто любя друг друга. – Ну всё, давай скорее вернёмся, – нетерпеливо говорит он, запечатывая мой рот поцелуем. С готовностью размыкаю губы, обнимая мужа за шею, и сама жмусь к нему всем телом, желая быть как можно ближе. Чтобы и миллиметра между нами не осталось. А потом улыбаюсь в поцелуй, потому что счастлива. Очень-очень.