Глава 10. Марина

Мои опасения вроде как не оправдались. По крайней мере, поначалу. Целых две недели не происходило ничего выбивающего из-под ног. Я думала, что из-за слияния компаний буду часто видеть Ковалевских. Если не сыновей, то хотя бы отца. Но, видимо, мой папа постарался – я всё это время жила так же, как и раньше. Разве что, теперь охрана за мной усилилась, но при этом я могла ходить куда захочу и делать чуть ли не всё, что угодно. А потому не чувствовала себя ущемлённой. О Кирилле не было никаких новостей. И я бы рада забыть о его существовании, но, как назло, в мыслях то и дело проскальзывали его неоднозначные взгляды на меня, да и поцелуй вспоминался… Особенно, в моменты, когда парни проявляли ко мне внимание. Почему-то подсознание предательски подмечало, что никто из них не смотрел на меня, как Кирилл. А при мысли о поцелуях с кем-либо из них, я машинально вспоминала тот, наш единственный и мой первый. От этих воспоминаний губы приятно покалывало, а я всё никак не могла решиться перебить эти ощущения новыми, с другим человеком. Даже не знаю, что меня стопорило. Но решила и не думать – всему своё время. Всё рано или поздно придёт в своё русло. Уж не знаю, с чего я взяла, что стала для похитителя кем-то больше, чем пленницей – может, он так смотрит на всех девушек. И целует тоже… По крайней мере, будь у него какое-то особое ко мне отношение, наверняка уже нашёл бы повод появиться в моей жизни. Понятное дело, что я бы не позволила, но так он даже и не пытался. Так что его довольно-таки галантное обхождение со мной в плену объясняется только тем, что ему не хотелось зарабатывать дополнительных проблем. Знал же, что рано или поздно придётся меня вернуть папе. Ну а поцелуй… В конце концов, я совсем неопытная в таких делах, откуда мне знать, может, подобное влечение – не редкость. Да, я всем телом чувствовала, насколько его распалило это действие, каким нежным и одновременно страстным он был, как меня от всего этого уносило – но я прекрасно отдаю себе отчёт, что довольно красивая девушка. Вызываю желание у многих мужчин. А тут ещё и призналась, что не целовалась ни с кем. Это тогда я слишком выбита была, чтобы обратить внимание, но теперь подсознание выдаёт всё чуть ли не детально. И мне вспоминается, как удовлетворённо потемнел взгляд Кирилла от моих слов. Ему определённо захотелось показать мне, как это делается – видимо, ему льстил такой опыт, не более того. Всё-таки, девственницы довольно часто заводят мужчин как раз своей неискушённостью. А у похитителя, похоже, так вообще с ними дел не было – судя по тому, как загорелся взгляд. Потому и поцелуй таким чувственным получился. Объяснив себе произошедшее так, я почему-то всё равно не могла успокоиться. Не покидало дурацкое желание зачем-то увидеть Кирилла ещё раз… Просто мимолётно. Не знаю, зачем. Но не зря говорят, что стоит бояться своих желаний. Потому что Ковалевский в итоге снова ворвался в мою жизнь – но так, что лучше уж я бы никогда его больше не видела. ************ – Нам надо поговорить, – неожиданно заявляет мне папа, когда мы привычно садимся ужинать вместе. И, конечно, мы редко ели вообще без слов, но такое начало не сулит ничего хорошего. Под ложечкой неприятно сосёт, но я спокойно сажусь. Почему-то первым, о ком думаю, пытаясь предугадать предмет разговора, становится Кирилл. – Я пытался скрыть от тебя всё, что происходит, – не самым приятным образом начинает папа. – Рассчитывал, что обойдётся без твоего участия. Но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что без этого никак. Я недоумённо поднимаю брови. Вообще никогда не пыталась вовлечься в бизнес отца – привыкла знать о нём только то, что он есть. Ну и что деньги приносит. Моим максимальным соприкосновением с его делами было нахождение в плену. – У тебя, наверное, сложилось впечатление, что слияние компаний оказалось не такой уж плохой идеей. Что мы нашли общий язык и развиваемся вместе, что всё процветает. Я пытался придать такую видимость, потому и в последнее время позволял нам больше трат. Чтобы ты расслабилась и успокоилась. Я честно думал, что рано или поздно всё устаканится. – Но? – подвожу я, стараясь не выдавать нарастающего беспокойства. – Но для этого явно нужно больше времени и гарантий, да и не факт, что устаканится вообще, – серьёзно говорит папа, проводя рукой по уложенным назад густым с проседью прядям. Он сделал это уже несколько раз, как отметило моё подсознание. А ведь это не привычный ему жест. – Я не доверяю никому, и полагаю, что это взаимно. Мы с Ковалевским, я имею в виду Руслана, лишь делаем вид, что сотрудничаем, а по факту всё ещё соперничаем, только более изощрённо. Не буду вдаваться в подробности, но страдают не только капиталы, но и люди. В основном, мелкие сотрудники, но я так думаю, это лишь начало. И непонятно, когда дойдёт до более жёстких действий. Никто из нас не хочет уступать другому. Я почему-то мысленно отмечаю, что папа уточнил про свою напряжённость именно с Русланом Ковалевским, отцом Кирилла и Антона. Но к чему обращать на это внимание? Вряд ли это намеренное подчёркивание. Папа же дал понять, что не доверяет никому. – К сожалению, это было предсказуемо, – осторожно замечаю я. – Насильное сотрудничество вчерашних врагов… – В тот момент Кириллу удалось убедить меня, что это самый приемлемый вариант. Я и сам рассматривал его в мыслях, когда думал, как решить вопрос. А Кирилл ещё и убедил по аргументам, что и как. Мы договорились, что будем заодно в любых вопросах, потому что оба стремимся и в самом деле уладить конфликт. Я хмурюсь. Это он про моего похитителя говорит? Про того самого, кто вообще начал всю эту заварушку, выхода из которой теперь почти нет? Не может же папа доверять ему… – Понимаю, о чём ты думаешь, – говорит он, глядя на меня так внимательно, как если и вправду читает мои мысли. – Я тоже поначалу меньше всего доверял именно ему. Пошёл на сделку, особо не раздумывая, ради того, чтобы тебя вернуть. А потом, все эти две недели, максимально настороженно вёл себя с Кириллом. Но, судя по всему, парень искренне раскаивается в том, что тебя похитил. Стремится уладить конфликт. Не знай я о факте похищения, ни за что бы не поверил, что он способен на это. Но, увы, я знаю, что это было. И не забуду никогда, как бы он ни пытался завоевать моё расположение. Поэтому, как я говорил, не доверяю там никому. Но всё-таки максимально прозрачно сотрудничаю в первую очередь с Кириллом, и то до бесконечности проверяя все его слова и предложения. Я почему-то смущаюсь и опускаю взгляд. Хотя папа просто рассказывает о своих делах с этим человеком… – А при чём тут я? – наконец, вспоминаю. – Да, об этом, – чуть мнётся папа. – Мы с Кириллом обсуждали, как решить всё более напряжённую обстановку и потери с двух сторон. Понимаешь, пока мы вот уже в одной компании в состоянии войны, рискуем потонуть, не то что не развиться. Поэтому у Кирилла возникло предложение, которое я был вынужден поддержать, но, разумеется, с некоторыми оговорками, на которые он согласился. Моё сердце обеспокоенно пропускает удар. Все эти папины рассуждения в сочетании с моей будущей ролью, то, как он говорит, Кирилл… – Я надеюсь, речь не о предложении руки и сердца? – усмехаюсь, стараясь перебить нервозность. Мне неспокойно, но я сомневаюсь, что мы и вправду подводим к этому, что бы ни было. Разве напряжение между непримиримыми врагами можно решить свадьбой их детей? Скорее, это лишь усилит вражду. Да и кто в двадцать первом веке решает вопросы так? Сначала насильно слить компании, потом насильно породниться? Да ну, бред… – Увы, как раз о нём, – голос папы неожиданно перебивает мои попытки отбросить всё более нависающую реальность. – Но прежде чем ты поспешишь отказываться, выслушай, почему это действительно может помочь. И какая твоя во всём этом роль. Всё не так просто. У меня под ногами плывёт пол. Я не сразу сознаю, что там папа говорит после слов, что речь о том самом предложении. Выйти замуж за Кирилла?.. – Поспешу отказаться? – отчаянно хватаюсь за другие слова, которые всё-таки умудряются достучаться в моё сознание сквозь потом бессвязных мыслей. – То есть, я могу отказаться? Папа вздыхает, обеспокоенно глядя на меня. – Разумеется. Я не буду тебя ни к чему принуждать. Но неужели ты допускаешь, что я вообще стал бы заводить эту тему, не будь ситуация критичной? Я ведь сказал, что никогда не забуду, что этот человек тебя похитил и держал в плену, – он говорит серьёзно, с лёгкой горечью и даже резкостью. Я киваю. Стараюсь отбросить лишние мысли и непонятную дрожь по телу при одном только представлении, что могу стать женой Кирилла. Настраиваюсь на бесстрастное выслушивание папы. В конце концов, я ведь всегда могу отказаться. Ничего не потеряю, если просто послушаю… – Скажу честно, при любом другом раскладе я бы даже желал тебе такую партию. Богат, хорош собой, с мозгами, перспективами и совестью. Да, я даже сейчас признаю её наличие и верю, что он искренне жалеет о своём поступке. Но при этом всё равно не прощаю и от тебя этого не жду, а потому у меня к тебе другое предложение. – Какое? – мой голос звучит хрипловато. – Предлагаю воспользоваться ситуацией и обернуть всё только в нашу пользу. Это будет непросто, но у нас есть кое-какие лазейки. И главная из них – ты, моя девочка. ********* Папа сказал, что Кирилл согласился подписать брачный договор на его условиях. Это, конечно, странно, учитывая, что в нём были выгоды только мне, а не ему… Но это, как и многое другое на последних встречах и разговоров новых сотрудников, утвердило моего родителя в догадке, что я не безразлична своему похитителю. Да, папа так и сказал, что Кирилл, скорее всего, влюблён и на этом можно сыграть. Помню, как моё сердце взволнованно пропустило удар при этих словах. Помню, как пыталась отказаться от этой идеи – выйти замуж, но не подпускать к себе, вместо этого выжимая как можно больше привилегий, а затем подать на развод, оставив старшего сына Ковалевских, главу многих компаний и основного наследника бизнеса, ни с чем. Помню, как ужаснулась тому, с каким хладнокровием и чуть ли не с торжеством папа это предлагал… Но, увы, помню и другое. Фамилии людей, которые уже потеряли работу, а некоторые – и единственный шанс на достойное будущее. Помню про «волчьи билеты», которых нещадно раздавали чуть ли не всем. Помню про наши финансовые и репутационные потери. Помню про перехвативших от боссов соперничество сотрудников, помню про беспредел в компаниях. Помню про то, что кое-где дело доходило уже и до крови, и раз папа дал мне понять, то ситуация точно слишком запущена. Возможно, даже больше, чем я представляю. Всё это я, увы, тоже помню и знаю, что оба – и Ковалевский, и мой отец, слишком упрямы и слишком задеты друг другом, чтобы переступить через вражду. Оба гордые до безобразия, никто из них не сделает этот шаг. И, наверное, поэтому я дала своё согласие на брак. Я не знаю, что будет дальше. Вообще не представляю, но в настоящем времени это, как ни парадоксально, – действительно единственный способ получить хоть какие-то гарантии спокойствия и возможности выбраться из ямы, в которую мы все падаем всё стремительнее и стремительнее. Конечно, я не собираюсь идти по задуманному папой плану. Но и быть Кириллу реальной женой я не собираюсь. Как не собираюсь даже думать об уверенности родителя в том, что мой похититель в меня влюбился… Всё, что я собираюсь – выйти за него, и в первый же день этого события поговорить начистоту, дать понять, зачем я это сделала и потребовать, чтобы наши жизни продолжались своим чередом, так же, как и до свадьбы, друг без друга. Ведь никто не будет шпионить за нами и проверять, чтобы мы по-настоящему жили вместе. А потом, когда ситуация хоть немного стабилизируется, когда наш теперь уже совместный бизнес начнёт процветать и все тёрки гарантировано останутся позади, – мы разведёмся. И ладно уж, я добровольно уступлю Кириллу ровно половину, несмотря на брачный договор. Лишь бы наши пути разошлись. Да, знаю, что он этого не достоин и что всё происходящее сейчас – его заслуга, но моей совести так будет спокойнее. А на него мне слишком наплевать, чтобы хотеть мстить или типа того. Роковой разговор состоялся неделю назад. Кириллу уже передали моё согласие, но также предупредили и о том, чтобы он никак не связывался со мной до свадьбы и на глаза не попадался. Я попросила папу донести до похитителя это максимально доходчиво – боялась, что иначе не выдержу и не пойду на этот шаг, несмотря ни на что. Разрешила, кстати, так Кириллу и передать. И, похоже, это сработало. Меня не беспокоили, но присылали мне цветы – нежно белые розы. Не знаю, как он понял, что они мои любимые, папа сказал? В любом случае, цветы меня не разозлили. Даже наоборот. Я решила, что это хороший знак и оставила их как символ того, что всё и вправду будет, как я задумала. Что наш брак станет своего рода фиктивным. Раз Кирилл пошёл мне навстречу в одном вопросе, то запросто сможет и в других тоже. Если бы он был настроен подавить мою волю, вряд ли стал бы всерьёз воспринимать мою просьбу… Неделя, которую мы не виделись, пролетает быстро. Приготовления к свадьбе вовсю идут, но я в них не участвую. Мы с папой как-то безмолвно и синхронно решили меня в это не вплетать. Хорошо, что он понял – мне оно не надо. Согласна на любые варианты, и как-то даже всё равно, кто это организовывает. Точно не Кирилл, тот загружен работой с моим отцом, за которую оба берутся чуть ли не втрое усердней. Я это улавливаю из разговоров с папой. А в целом эта неделя проходит для меня так, будто ничего и не поменялось за последние дни. И только в мыслях бьётся понимание, что я вот-вот стану женой Кирилла… А сегодня мы ещё и увидимся. Всё-таки придётся в один вечер до свадьбы это сделать – мы должны объявить всем нужным людям на светском вечере, что вот-вот поженимся. Папа очень просил, сказал, что это важно.