Глава 13. Решения и козыри

Киран Военный Совет идет уже не один час, а мы так и не пришли к единому решению. Я массирую виски или потягиваю вино из бокала, пока Дарэй обсуждает вопросы с лордом Реппишем. Мне не нравится идея Дарэя развязать войну со всеми, учитывая недавние события. Его стычки с Таксодонией уже были словно незаживающая рана, но отчего-то ему и с Вэльском в ладах не жилось, даже несмотря на то, что его жена была сестрой Великого князя Вэльска, а он сам каждый раз обещал Блайдду поддержку, о которой вечно забывал. С Блайддом я давно вел переписку и ратовал за то, чтобы Дарэй взял в жены Барбару. Их союз оказался весьма эффективным, а давняя вражда Вэльска и Ладоргана немного поостыла. Тем не менее Дарэй сейчас подозрительно много делает для того, чтобы расшатать наше устойчивое положение на севере, и меня это начинает беспокоить. Не в моих планах помогать другу рыть самому себе могилу, поэтому я стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы не допустить непоправимого. Лорды, сидящие по левую сторону от Императора, активно высказывают свои мысли по поводу возможного вступления в открытое столкновение с Таксодонией. Я молча слушаю их доводы и понимаю, что Дарэй уже давно все решил, и сейчас мы лишь пытаемся переубедить его. Он лениво развалился на троне, стоящем во главе стола, его корона немного съехала набок, а он сам – сплошная беззаботность. Я уже видел подобное поведение и прекрасно знаю, чем обычно все это заканчивается – Ладорган окрашивается реками крови. Место по правую руку от Императора пустует: Барбара сослалась на плохое самочувствие и не стала присутствовать на Военном Совете. Это не критично, но и не очень хорошо для нас. Говорит только об одном: Дарэй вновь не в ладах с женой. – Уважаемый Совет, я бы хотел выдвинуть предложение, – вмешиваюсь я, подпирая подбородок сложенными руками. Лорды тут же умолкают, зная, что мой голос, как и Рейнольда, имеет в этом зале почти такую же власть, что и решения Императора. – Лорд Реппиш, вы выбрали себе в оруженосцы второго сына герцога Таксодонии, верно? В это десятилетие Академия Ворона, которая готовит молодых юношей к их первой службе в качестве оруженосцев, сыграла мне на руку. Благодаря тому, что любой знатный лорд выбирал себе оруженосца для дальнейшего обучения под своим крылом, получались неплохие союзы между Ладорганом и другими землями Саяры. И они всегда помогали сглаживать острые углы и не допустить катастрофы. – Да, все верно, герцог Ердин. – Тогда предлагаю поручить поездку в Таксодонию вам и вашему оруженосцу. Так сказать, вознаградить его за хорошие успехи в Академии и дать повидаться с семьей, – говорю я, и Дарэй тут же переводит на меня взгляд. – Вы познакомитесь поближе с герцогом Таксодонии и расположите его для торговли с нами. Лорд Реппиш хороший торговец, но посол из него гораздо лучше: он как никто другой умеет выторговать нужные для него условия. А сын герцога Таксодонии – отличная карта, которую нужно умело отыграть, и судя по выражению его лица, он прекрасно это осознает. – Что скажете, Ваше Высочество? – уточняет лорд Реппиш. – Идея неплоха, но скажи, Киран, зачем нам налаживать связи с Таксодонией, если мы собираемся наступать на них? Я смотрю на Дарэя и прекрасно понимаю, куда он клонит. Он – Император, и ему нужны новые владения, однако за последние десятилетия он растерял военные навыки, да и предложенные им стратегии по захвату территорий было практически невозможно реализовать. К сожалению, в руках Ладоргана осталось не так много тузов в рукаве, как полвека назад. Конечно,, это удручает, но не мы ли планировали построить Империю, в которой будем постепенно улучшать жизнь обычного народа? – Наша военная мощь готова, Ваше Высочество, – говорю я. – Но это вовсе не означает, что армия противника бездействует. На счету Таксодонии сотни легионов, среди них несколько десятков с волками, и вы это прекрасно знаете. На данный момент ввязываться в противостояние глупо. – А как же наши дружественные силы? – спрашивает Император. – У нас соглашение с Вэльском. – Вэльск и Таксодонию связывают нити гораздо древнее тех, что мы получили после вашего бракосочетания с Барбарой Вэльской. – Я понижаю голос. Как и все Одаренные, присутствующие здесь, Дарэй прекрасно осознает, какие связи я имею в виду. – Как раз для того, чтобы при неожиданном столкновении Ладоргана и Таксодонии Вэльск был на нашей стороне, я выбрал Джонатана Фенрира в свои оруженосцы, а также съездил на личную встречу с Блайддом, раз уж Барбара не желает видеть брата во дворце. Это была ложь. Дарэй сам запрещает Барбаре писать брату, поскольку не желает, чтобы князь приезжал сюда вместе со своей свитой. И его позицию – не допускать Великого князя во дворец – я полностью разделяю, ведь даже умеющие держать себя в руках Одаренные могут выйти из-под контроля при встрече со свитой Блайдда, и тогда мы развяжем кровавую бойню, но уже с Вэльском. Несмотря на свой скверный характер, Барбара тоже понимала это и пока действовала с нами заодно, но отношение Дарэя в любой момент могло все разрушить. Да, я стараюсь не допустить новой войны, которая не оставит в живых и половину континента, но против замыслов Дарэя играть трудно. Благо, Рейнольд прибудет со дня на день и сможет вразумить Императора. – Хорошо, лорд Реппиш. Когда отбудете с оруженосцем в Таксодонию? – уточняет Дарэй. Я тихо выдыхаю. Одна маленькая битва выиграна, но на шахматной доске еще остались вражеские фигуры. – На следующей неделе, Ваше Высочество. – Отправитесь через два дня. – Как пожелаете. – Лорд даже не спорит, хотя по нему видно, что он не ожидал такой спешки. – Я согласен с Кираном, надо дать Таксодонии шанс, – поясняет Император свое решение для остальных лордов и отпивает из кубка. – Но больше нельзя лебезить перед ними. Надо показать, с кем они имеют дело. – Да, Ваше Высочество. Разумеется. Я выслушиваю еще несколько предложений от лордов и мысленно отмечаю, что перед отбытием Реппиша мне стоит отправить весточку Дженнебре и Димитрису Вителло. Двум нашим близким друзьям и крайне влиятельным персонам Саяры. Близнецы должны быть в курсе и помочь лорду в рамках нашего с ними последнего договора. Дарэй согласился с моим предложением подозрительно быстро. Мне не понятен ход его мыслей, хотя раньше он был для меня как открытая книга, которую я читал без труда. Дарэй что-то задумал и мне необходимо выяснить, что именно. Император объявляет Совет на сегодня закрытым, и лорды начинают расходиться. Я никуда не ухожу, желая поговорить с ним наедине. Когда мы остаемся одни в холодном зале с начищенным до блеска полом, в который можно смотреться как в зеркало и видеть каждую волосинку на голове, Дарэй достает из закромов бутылку с вязким темно-красным напитком и припадает к горлышку. Его губы тут же окрашиваются, а по подбородку стекает алая струйка. – А твоя Лайла хороша… – неожиданно говорит он, и я вздыхаю. Что-что, а пропустить юбку для Дарэя равносильно концу света. – Но что-то я не припоминаю ни одну Блейкли с таким именем. Где ты ее откопал? – Долгая история. Ее бабка скончалась, и теперь Лайла официально в клане. Я незамедлительно занесу ее в списки, к тому же она уже вступила в наследство. Про бабку я не врал. Такая и правда существовала, и из ее кончины я извлек выгоду. Конечно, древней старухой она не была – все-таки, Одаренная, – но ее убили сравнительно недавно, и никто не мог оспорить неожиданное появление внучки. Я же восполнил все недостающие детали и получил хорошую легенду для Лайлы. Выигрышную в любом случае. И теперь она под защитой сильнейшего клана в Саяре. – Она человек, – озвучивает Дарэй и вновь отхлебывает из горла. – Ты будешь проводить Ритуал? – Не сейчас, Дарэй. – Постой. Она что, ничего не знает? – Он в удивлении подается вперед, и его губы расплываются в хитрой улыбке. – Совсем невинная и наивная девочка. Как мило! – Я все ей расскажу, когда придет время. – Если придет. Она ведь может и не дотянуть до свадьбы. Кто знает, вид у нее довольно… аппетитный. – Когда я кидаю на него взгляд, Дарэй быстро умолкает, подняв руки в знак капитуляции. – Ладно-ладно, дружище, но ведь и тебе она может надоесть. Лайла? Нет, Дарэй. Ты многого о ней не знаешь. – Пока она рядом, я не допущу никаких слухов о ней, – обрываю его, чтобы он больше не совал нос не в свое дело. – Она тебе нравится? Дарэй не был сплетником, но в некоторых вещах я ему не доверял. Особенно после того, что случилось тринадцать лет назад со знатными семьями лордов Ладоргана. – Странный вопрос. Не нравилась бы – не выбрал в невесты. – Странно здесь то, как неожиданно быстро Лайла появилась из ниоткуда. Как и всегда, умозаключение Дарэя бьет в самую суть, но я не подаю виду. Лучше ему не знать, что нас с ней связывает, иначе… Все и так довольно сложно, и это может обернуться кошмаром для самой Лайлы, которая еще ни о чем не подозревала. – Я бы посоветовал тебе не отвлекаться на мою девушку, а следить за своей женой, – меняю тему, напоминая ему о Барбаре. – Так это ты рассказал ей про госпожу Уиллис! – догадывается он. – Зачем? – Чтобы ты не забывал, чего нам стоил этот брак, – сквозь зубы цежу я, и на моих скулах начинают ходить желваки. – Очнись, Дарэй! Мы можем ее потерять. – Я никогда не любил Барбару. – Он злобно сверкает глазами. – Ты прекрасно знаешь, что я всегда любил другую блондинку, которая не отвечала мне взаимностью… – И не ответит. Ты это знаешь. Дарэй прикусывает губу, отставляет бутылку на стол и зарывается пальцами в волосы. Я понимаю, как это сложно – любить одну и быть женатым на другой, но пять лет назад Дарэй сам принял это решение. А за каждый выбор всегда приходится платить. – Но я не забыл ее. И вряд ли забуду. – Я и не прошу тебя об этом. Просто помни, что случится, если она станет причиной развязки войны с волками. У нас не хватит мощи противостоять и Вэльску, и Таксодонии одновременно. – Мы можем расширить круг Одаренных. – Ты с ума сошел! – рычу я и начинаю расхаживать по пустому залу взад-вперед. Мои гневные шаги эхом отдаются от стен и устремляются вверх, к ярусному потолку, украшенному фресками. – Дарэй, ты знаешь, что это очень плохая идея. Он поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем самое страшное – плескающееся огнем безумие. Пламя быстро гаснет, и он вновь становится тем, кого я знаю целый век. Другом, с которым мы прошли долгий, полный крови путь, навсегда спаявший нас воедино. – Но нам нужен козырь. – Он не понадобится, если мы будем держать амбиции в узде и не станем пытаться захватывать земли, принадлежащие волкам. – Говоришь, как волк, – усмехается Дарэй. – Я Блейкли, и ты прекрасно знаешь о моем союзе с ними. Только благодаря этому тебя и всех Ракваров тогда не убили на холме Ветра. Дарэй чертыхается и вновь прикладывается к бутылке. Потом расстегивает пуговицы бордового камзола и снимает его, оставаясь в одной рубашке. – А если я скажу, что у меня есть идея, как поставить на колени весь континент? – не своим голосом спрашивает он. У меня по спине пробегается холодок, и я чувствую, что его предложение привнесет в наши жизни одни только беды. Расценив мое молчание как готовность слушать, Дарэй продолжает: – Мы можем отыскать саркофаги… – Нет! – рычу я, понимая, о чем он сейчас думает, и мгновенно подлетаю к нему. – Не смей, Дарэй. Мы встречаемся взглядами, и в ответ на мой всплеск Дарэй утробно рычит. Я чувствую, как щупальца его силы тянутся к моему мозгу, и бью по ним своим Даром, скалясь на него, словно хищник. – Не переходи черту, – выплевывает он, пытаясь поставить меня на место. – Это ты не переходи, брат. – В этот момент звуки, срывающиеся с моих губ, вряд ли похожи на членораздельную человеческую речь, но Дарэй хорошо все понимает. – Если ты совершишь задуманное, я самолично всажу кол тебе в сердце, понял? – Ты угрожаешь Императору? – Не забывай, кому ты обязан троном и чем могут быть чреваты подобные действия. Потому что тогда трон никогда больше не будет твоим, Дарэй. Я отстраняюсь от него в надежде, что до него дошли мои слова. Внутри меня все клокочет от одной только мысли о том, что он хотел предложить. То, что сокрыто в ведьмовских саркофагах и спрятано неизвестно где, может погубить не только Ладорган, но и весь Саяр. А это… уже слишком. Даже для ветреного Дарэя. Я размашистым шагом покидаю Зал Совета, оставляя Императора в обществе бутылки и любимого трона. Только когда поворачиваю к своим покоям, вспоминаю, что там сейчас находится Лайла, и резко торможу. В таком состоянии мне нельзя к ней идти. Ни в коем случае. Меня трясет от ярости, и я чувствую то, что обычно подавлял годами, – дикий голод. Контроль трещит по швам, и я боюсь навредить Лайле. Поэтому, отыскав Джона, отдаю ему серию поручений. Пару дней меня не будет во дворце. Мне пора на охоту.