Глава 15. Тренировка

Яркие лучи солнца касаются закрытых век, пробуждая меня ото сна. Странно, что в спальню проникает утренний свет – обычно Лили плотно зашторивает окна. Я пытаюсь удобнее устроиться на кровати, не понимая, куда делась подушка. Сдавшись в своем намерении отыскать ее, открываю глаза и потягиваясь. По обонянию бьют знакомые запахи леса и моря, и я с наслаждением втягиваю носом воздух. Вдруг натыкаюсь взглядом на Кирана, сидящего на стуле напротив кровати, и с тихим писком подпрыгиваю на месте. – Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я охрипшим от сна голосом и натягиваю на себя одеяло. – Ночью тебе снился кошмар. Ты кричала. – Его тихие слова удивляют меня. – Так что я решил остаться до утра, покараулить. – Ты не спал? Мой вопрос остается без ответа. Хотя было бы разумнее уточнить, где именно он спал, я этого делать не стала. Тем более что это я у Кирана в гостях, а не наоборот. Когда он встает со стула, события прошлого вечера настигают меня, обрушившись словно лавина. Я вспоминаю кровь на его лице, записку, обещание Лезвий покончить со мной, и меня пробирает крупная дрожь. Заметив мою странную реакцию, Киран встает напротив кровати. – С ними покончено, Лайла. – Видимо, он все-таки умеет читать мысли, или же все мои страхи красочно отражаются у меня на лице. – Не хочу давить, но ты не расскажешь мне, как так вышло, что эти подонки начали угрожать тебе расправой? Я молчу, теребя кончик подушки: она нашлась в совершенно другой стороне от той, где я искала. Я хлопаю рукой по пустой стороне кровати, и Киран непонимающе смотрит на меня. Под пронзительным взглядом синих глаз я поджимаю губы и бурчу: – Когда ты смотришь прямо на меня, это сбивает с мысли. – То есть, если я лягу в постель рядом с тобой, это будет сбивать меньше? Я швыряю в него подушку, но он ловит ее на лету и подходит ближе. Откидывает покрывало и устраивается на кровати, повернувшись на бок лицом ко мне. Я сажусь, подложив вторую подушку себе под спину, и стараюсь не смотреть на лежащего Кирана. Да, он прав. То, что он теперь находится так близко ко мне, сбивает с мысли гораздо больше. – Если что-то мешает, могу уйти, – говорит Киран, довольно растянувшись рядом, как пантера. Его черные волосы волнами спадают на красивый лоб, а идеальное лицо с высокими точеными скулами и мягкими губами так и притягивает мой взгляд. Длинные черные ресницы окаймляют его бездонно-синие глаза, в которых хочется утонуть. В его волосах играются солнечные зайчики, а утренний свет очерчивает линии тела. От неземной красоты Кирана у меня перехватывает дыхание, сердце начинает биться сильнее, а ладони потеют. Особенно когда он лежит в опасной близости от меня, и я ощущаю тепло его сильного тела, хищную грацию и мощь литых мускулов, скрывающихся под наполовину расстегнутой белой рубашкой. Как последняя идиотка бесстыдно разглядываю его, а потом скольжу взглядом на пряжку ремня, еще ниже… Но тут же отворачиваюсь, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. Еще вчера я не могла найти себе места из-за тревоги за него, а сейчас, вместо того чтобы вести серьезный разговор, снова отвлекаюсь на мужскую привлекательность Кирана Ердина. – Мне ничего не мешает. Киран беззвучно смеется, обнажая белоснежные зубы. Я любуюсь им из-под опущенных ресниц, и в этот момент мне кажется, что этому красивому мужчине около двадцати пяти лет, но никак не больше сотни. Подбив подушку, он опускает голову на локоть. Я вздыхаю, с трудом вспоминая, зачем предложила ему прилечь, потому что мой рассказ обязательно разрушит ту странную легкость, возникшую между нами. Не успеваю я раскрыть рот, как Киран говорит: – Так просто и быстро меня еще никто не укладывал в постель. Ты интригуешь меня все больше, Лайла Ердин. Я давлюсь воздухом от возмущения. Лайла… Ердин? На такое мы не договаривались! – Что? – беззаботно спрашивает он. – Ты как-никак невеста. Почти жена. – Я тебе ничего рассказывать не буду! – обиженно произношу я и пытаюсь вылезти из кровати, но он с неожиданной силой перехватывает мою руку. Я практически заваливаюсь на него, возмущенно сопя. – А если без шуток, что эти подонки с тобой делали? – шепчет мне на ухо Киран, и у меня на глаза почему-то наворачиваются слезы. – Отпусти. – Лайла… Это нечестно. Почему я начала доверять ему? Почему хочу все рассказать? Довериться? Но мне нельзя этого делать. Это погубит меня. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Я сглатываю и бурчу: – Я была там единственной девушкой, слабой, хилой, с милым личиком, которая достойна только того, чтобы подчиняться другим. – Я чувствую, как от этих слов каменеет тело Кирана рядом со мной. – Они тебя били? – тихо уточняет он. Мне не хочется говорить об этом. Я планировала рассказать только про ранение, а не про всю мою жизнь в рядах Лезвий. – Не только. Но не думай, что дошло до этого. Нет. Могло. Но не дошло. Киран разжимает руку на моем запястье, и я отодвигаюсь от него, поправляя соскользнувшую с плеча бретельку ночной сорочки. Я не хочу вспоминать ничего из того, что могло бы случиться в ту ночь, когда меня силой затащили в каморку под храмовым куполом. Хоть я и смогла тогда сбежать, это оставило у меня на душе неизгладимый шрам, из-за чего я теперь металась между своими чувствами к Кирану и тем, что не могу долго выносить прикосновения мужчин. – Эти подонки не заслуживали смерти. – От тихого рычания Кирана у меня встают волоски на руках. – Их надо было пытать весь остаток их жизни. – Они мертвы. Прошлое похоронено. Конец. – Ты меня тоже боишься? Его вопрос заставляет меня задуматься, но в глубине души я уже знаю ответ. – Нет. – И это чистая правда. Я немного дергаюсь, проводя между мной и Кираном невидимую черту. Святые… Из-за резких смен разговора меня бросает то в жар, то в холод. Я не знаю, как себя вести. Как действовать. Что говорить. А вчера, когда Киран задал вопрос о моих увлечениях, я и вовсе осознала, как мало в моей жизни меня. Я была Алексой. Я была Шептуном. Я была Лезвием. Но никогда – самой собой. И только рядом с Кираном я наконец-то начала размышлять о том, кто я есть, и это сбивает меня с толку. Я настолько привыкла быть кем-то другим, что мне придется потрудиться, чтобы найти путь обратно к себе. Это сложно, да, но благодарю судьбу за то, что свела меня с Кираном, ведь продолжать жить чьей-то тенью для меня равносильно тому, чтобы прожить не свою жизнь. Несколько дней в тишине и безопасности помогли мне все осмыслить, и теперь, когда проблема с Лезвиями практически решена, я хочу как-то выразить свою благодарность. Киран только и дело, что терпел мои глупые метания и выходки, граничащие с безумством. О, святая Ночь, спасибо тебе за этого человека, который искренне пытается мне помочь, хоть иногда я этого не ценю. Просто спасибо. – Спасибо, – шепчу я и накрываю его ладонь своей. – Ты уже сделал для меня столько, сколько ни один человек за всю жизнь не сделал. И я тебе доверяю. «Доверься мне». Просьба Кирана, которую я прокручивала в голове последние дни. По своей глупости я противилась этому, не желая принимать во внимание тот факт, что лучшего союзника мне не сыскать. Да, возможно, я еще плохо знаю его, но за все это время он ни разу не позволил себе дурного поступка по отношению ко мне. Он дает мне столь необходимую передышку, спасает от кровавой расправы и помогает выбраться из-под гнета кардинала. Я доверяла Кирану, и он должен это знать – особенно учитывая то, сколько средств и времени он затратил на какую-то деревенскую девку, которая то шарахается от него как от огня, то напротив смотрит влюбленными глазами. – И тебе, сердце мое, спасибо за доверие. – Киран поглаживает большим пальцем мою ладонь, посылая по коже мурашки. Я отказываюсь верить в то, что между нами ничего нет. А даже если и нет ничего, то я не верю, что Киран просто играется со мной. Его предательство мгновенно уничтожит меня, потому что я с первого взгляда поняла, что мое сердце навсегда будет отдано этому мужчине. Но сейчас не об этом. Я смогла это сделать – сказать то, что давно должна была. А о том, что Киран сделал с Ашером, Злайдом и Лектором из Лезвий я постараюсь не думать. Они это заслужили. Они это заслужили. Они это заслужили. – Я рад, что мы пришли к перемирию. – Киран встает с моей кровати. – Но уже день. Дела, к сожалению, ждать не будут. Осознав, что он собирается уходить, я чувствую странный, липкий страх. Я надеялась как можно дольше растянуть это мгновение безопасности и комфорта, но не ожидала, что все закончится так быстро. Я вскакиваю с постели и следую за ним в гостиную, шлепая босыми ногами по полу. – Дела? Значит, война с Таксодонией все-таки намечается? – Я делаю все возможное, чтобы ее предотвратить. – Правда? – спрашиваю я, не зная, какой вопрос задать и как дальше вести диалог, только бы не оставаться в покоях одной. – Лайла, – он резко оборачивается, когда мы доходим до двери в его спальню, – не ходи за мной хвостом. Теперь ты в безопасности, и никто тебя не тронет. Можешь спокойно выходить за пределы своей комнаты и наших покоев, гулять, дышать воздухом и не сидеть в углу, опасаясь, что тебя подкараулят. – Я и не боялась… В его взгляде я ловлю намек на то, что здесь не стоит лукавить. Киран и без слов все знает. – Научись принимать помощь, сердце мое. И перестань думать, что за это ты кому-то что-то должна. – Ради меня еще никогда никого не убивали. – Все случается в первый раз. И, чтобы такого больше не повторилось, Рейнольд ждет тебя на тренировке. Джонатан проводит. Тренировка? Так вот зачем он спрашивал про увлечения! Мне хочется расплакаться оттого, что Киран запомнил наш разговор. В моих глазах он выглядел слишком идеальным, и я не видела его изъянов. Конечно, это было глупо, но пока не обожгусь, не узнаю, как Киран может ранить меня. – Спасибо, – повторяю я, и слова слетают с моих губ так легко и естественно. – Все хорошо. Неожиданно Киран подходит ближе и обнимает меня, даря минуты покоя. Я прижимаюсь к его груди и втягиваю его запах. Мы стоим так совсем не долго, а потом я отстраняюсь и снова говорю: – Спасибо. Он кивает мне с мягкой улыбкой и скрывается в своей спальне, а я возвращаюсь обратно, чтобы переодеться. Открываю шкаф, хоть и сомневаюсь, что там есть что-то подходящее для тренировки. К своему удивлению, я нахожу свой старый костюм, заботливо выстиранный Люцией и положенный на полку Лили. На нижней полке замечаю свои сапоги и вытаскиваю их на свет. Как оказалось, я рано радовалась своему костюму, потому что до дворца доехали одни лишь штаны. Хотя, возможно, от верха ничего толком не осталось, учитывая то, как плохо выглядели порванные лоскуты на месте ранения после нашей с Кираном дуэли. Так что штаны – это уже хорошо. Осталось найти рубашку. Я снова направляюсь к спальне Кирана и стучу в дверь, но в ответ раздается тишина. Я толкаю дверь и проникаю в пустую комнату. Киран уже ушел, и я скрепя сердце решаю взять из его гардероба хотя бы одну рубашку. В отличие от меня, у него имеется целая гардеробная комната, расположенная рядом с купальней. Я захожу внутрь и тут же теряюсь в огромном количестве вещей, начиная от обычных рубашек и штанов и заканчивая дорогими камзолами да начищенными до блеска ботинок. Я хватаю первую попавшуюся простую белую рубашку и спешно покидаю спальню, мысленно прося прощения за такой захват одежды. Вернувшись в свою комнату, не жду Лили и сразу начинаю одеваться. Собираю волосы в тугую косу, а на плечи накидываю плащ, скрывая неприличную для невесты герцога одежду. В ножны вкладываю мой кинжал, который приятной тяжестью ложится на бедро, и только тогда ощущаю себя полностью готовой. Выхожу из покоев и сталкиваюсь с Джонатаном, сидящим у двери. – О, Лайла, как ты быстро! – Он тут же вскакивает на ноги. Я осматриваю коридор в поисках других стражей: в прошлый раз они стояли довольно близко, но сейчас находятся близ лестницы, что не может меня не радовать, учитывая, что я не хочу лишний раз мозолить им глаза. Особенно после того, когда они стали свидетелями того, как Киран нес меня на руках. – Давно тебя видно не было, – говорит Джон, взъерошивая светлые волосы. Кажется, у него отличное настроение. – Я все новости о тебе узнавал от Лили. – Просто сильно утомилась в дороге, вот и отдыхала. Но Лили? – Я вздергиваю бровь. – Вы общаетесь? – Немного, – увильнул он от ответа, но я успела заметить румянец на его щеках. – Ну что, пойдем? Я киваю и тут же уточняю: – Ты давно меня ждешь? – Нет, относительно недавно. Кстати, можешь не переживать: мы расквитались с твоими обидчиками, и теперь тебе больше ничто не угрожает. – С этими словами Джон непринужденной походкой направляется по коридору, и я следую за ним. Мы? Получается, Киран ходил к Лезвиям не один, а с Джоном? И как Джон догадался о моих причинах сидения взаперти? Или ему рассказал Киран? Хотя последнее очень маловероятно. А это подводит к тому, что Киран выбрал себе в оруженосцы довольно смышленого молодого человека. – Спасибо, – благодарю его. – Надо было сразу нам сказать, Лайла. Мы бы их всех… – Вместо того чтобы произнести слово вслух, он проводит ладонью по своей шее в недвусмысленном жесте. – Ну ничего, сейчас тобой займется Рейнольд, и ты сама кому угодно дашь сдачу. – Даже Кирану? – хихикаю я. Джонатан закатывает глаза. – До Кирана тебе придется сильно попотеть. – А кто такой этот Рейнольд? – интересуюсь я, притворяясь, что не знаю этого высокого немногословного мужчину, который годы назад отвез меня в Братство. Я надеюсь, что пока у Джона словоохотливый настрой, то он сможет поведать хоть что-нибудь о том, с кем мне предстоит встретиться уже через несколько минут. – Тот еще занудный старикан, – шепчет Джон и подмигивает. – Но я тебе ничего не говорил. Я улыбаюсь и пихаю его локтем. Джон поднимает мне настроение и уводит мысли о второй встрече с Рейнольдом. – Ах да, если и дальше будешь затворницей, то я могу подумать, что ты стесняешься ходить со мной на прогулки, и приревную к Кирану, – подкалывает он, и я возмущенно хмыкаю. – Не боишься, что я расскажу Кирану? – Он меня с пеленок знает и поверит мне, красотка. – Джон показывает язык, вызывая у меня улыбку. – Кстати, ты запомнила дорогу? Мы остановились напротив массивных дубовых дверей. – Вроде да. А что? – У меня дела, так что обратно тебе придется возвращаться самой. – Эй! Вы с Кираном точно не об этом договаривались! – протестую я, понимая, что легко могу потеряться. – А если я сверну не туда? – Не маленькая ведь! Спросишь, если что, у стражи или прислуги. – Джонатан подмигивает и, открыв двери, подталкивает меня вперед. – Давай, Лайла, покажи Рею всю свою силу и мощь. Фехтуешь ты неплохо, я еще тогда это оценил. – Он пихает меня в двери и шепчет напоследок: – Рад, что смог поднять тебе настроение! Переступив через порог, я мысленно обещаю себе, что впредь буду вести себя приветливо со всеми, кто окружает Кирана. С тех пор как приняла тот факт, что он мой лучший союзник, мне стало сравнительно легче. Во всех смыслах этого слова. Возможно, сказалось и то, что теперь у меня на плечах остался лишь один груз от секрета. А может быть, я просто устала скрываться ото всех и от кучи своих проблем тоже. В тренировочном зале светло – свет проникает лишь из небольших окошек практически под самым потолком – и пахнет деревом. У одной из стен я замечаю необходимый для тренировок инвентарь, а неподалеку вижу подвешенные мешки с песком и набитые соломой чучела. На противоположной стороне от них находятся закрепленные мишени для стрельбы. Я уже начинаю думать, что одна в зале, как вдруг замечаю мужчину возле лавки в углу. Рейнольда в нем признаю не сразу – он стоит ко мне в пол-оборота. Мужчина тем временем хватает рубашку и быстро надевает ее, но я успеваю разглядеть у него на спине большую татуировку с волком, прежде чем белая ткань прикрывает ее. Затем он оборачивается и пересекается со мной взглядами. С нашей последней встречи его волосы отросли, но они все равно короче, чем у Кирана. Правда, теперь Рейнольду приходится постоянно смахивать челку, которая лезет в глаза. На свету его волосы оказываются отнюдь не черными, как я всегда думала, а насыщенного темно-винного оттенка. Как и его глаза, в глубинах которых разверзлась бездна, не имеющая ни конца ни края. Вечность, граничащая с высоким интеллектом и мудростью прожитых лет. Он моргает и отходит от лавки, приближаясь ко мне. Каждое его движение пронизано хищной грацией, запертой в сильном теле, но я бы не назвала Рейнольда горой мышц. Он весьма подтянутый, но не настолько мощный, как тот же Джон, заметно набирающий сейчас свою силу. Однако от этого Рейнольд не выглядит менее смертоносным и опасным – и ты понимаешь это с первого взгляда на него. – Лайла? Рад встрече. – Его голос бархатистый, с хрипотцой. С прошлой нашей встречи я помнила, что он немногословен, и поэтому не рассчитывала на повторное знакомство или обмен любезностями. – Доброго дня. Я тоже рада встрече с вами. – Я неловко приседаю в реверансе, не зная, как себя с ним вести. При виде моего поклона Рейнольд поджимает губы. – Обойдемся без этих светских приличий. Мы уже встречались, если ты не забыла, и нет смысла притворятся незнакомцами. Я все знаю и помню. Надеюсь, что под плащом не платье. Я киваю, давая понять, что все поняла, и тут же снимаю с плеч плащ, молча откладывая на лавку. Мне проще показать, чем ответить ему, и к тому же я до сих пор не знаю, как к нему обращаться. Будто читая меня, он говорит: – Если будешь называть меня Рейнольдом Килианом де Моро из клана Блейкли, просто Рейнольдом, господином или как-нибудь еще, то можешь сюда больше не приходить, – бросает он. Я тут же вспоминаю, как Рейнольд просил себя называть. – Хорошо, Рей. Он одобрительно кивает и вновь проходится по мне внимательным взглядом, задерживаясь на рубашке Кирана, заправленной в штаны. На мгновение мне кажется, что он принюхивается, но потом беспристрастно смотрит мне в на лицо. Я сглатываю, вспоминая, что он из того же клана, к которому меня причислил Киран. Рейнольд Килиан де Моро из клана Блейкли. Его полное имя подсказывает мне, кто именно стоит передо мной, и я мысленно корю себя за то, что раньше не сложила два и два. Тогда как Киран Ердин считается правой рукой Императора Ладоргана, то Рейнольд Килиан де Моро, или же Багровый Лоран, – его левая рука и второй побратим. В народе о Рейнольде, как и о Киране, гуляет дурная слава. Он гораздо, гораздо старше Императора и герцога – настолько древний, что некоторые полагают, что его одарил один из Пяти. Но кто именно, не знают даже Шептуны. Даже Дар Рейнольда никому из Братства неизвестен… Кроме меня. Я сразу вспоминаю слова Кирана, что после встречи с Рейнольдом кардинал меня просто не вспомнит. Неужели он умеет стирать память? Но ведь такого Дара просто не существует. Ни одна из способностей Одаренных не подходила под это описание, кроме Вечернего. Убеждения. Да и носители Вечернего Дара практически так же редки, как и Ночного. А чем меньше Избранных, тем сильнее их Дар. Значит, Рейнольд просто заставит кардинала думать, что он никогда раньше меня не встречал? – Какая у тебя цель? – неожиданно спрашивает Рей, обходя меня по кругу, а затем берет с лавки металлическую бутыль. Он являет собой абсолютное хладнокровие, которого мне никак не удается добиться уже столько лет. – Цель? – Ты сказала Кирану, что тебе нравится тренироваться и совершенствовать навыки боя. Какая у тебя цель? – В Лезвиях цель одна, – огрызаюсь я, а потом одергиваю себя. О, Великая Ночь! Снова я отдалась на волю чувствам! В ответ на мой эмоциональный выпад Рей лишь мрачно хмыкает, обнажая необычный заостренный резец, и уточняет: – Считай, ты больше не в Братстве. Вечером я решу вопрос с Эмилио раз и навсегда. Те, кому довелось видеть тебя, тоже все забудут. Так что найди свою цель, Лайла. Забудут. Все забудут, даже Элем, с которым я так и не попрощалась. – Это обязательно? – Нет цели – нет результата. Подумай. Время есть. Он задумчиво отходит к стенду с деревянными болванками и бросает мне одну из них. Затем берет такую же в руки и встает в стойку, жестом показывая мне совершить выпад первой. Значит, вот она проверка моих навыков? Я поудобнее перехватываю деревянную болванку, думая о том, как бы не ударить в грязь лицом. Особенно учитывая, что я и так собрала полный комплект неприятностей. Падать еще есть куда, но я не собираюсь этого делать. Уж не настолько я слабая. Я плавно занимаю позицию и делаю первый бросок, но Рей уклоняется от него с такой скоростью, что мне кажется, будто я просто взмахнула палкой наобум. – Неплохо. Еще раз. – Почему дерево? – спрашиваю я, кивая на стойку, увешанную всевозможным настоящим оружием с острыми клинками. – Думаешь, поранюсь? От моих вопросов на обворожительном, по-мужски красивом лице Рейнольда не появляется ни единой эмоции. Солнечные лучи очерчивают его скулы и орлиный нос, путаются в длинных ресницах и отражаются солнечными зайчиками в бордовых глазах с сузившимися зрачками. Я не понимаю, о чем он сейчас думает и как относится ко мне, но почему-то эта холодность не пугает меня, а наоборот – успокаивает. – Чтобы я находился в этом зале, нужно следовать одному правилу: никакой крови. Полагаю, если дать тебе в руки клинок, ты это правило рано или поздно нарушишь. Никакой крови? Конечно, звучит странно, но я лишь пожимаю плечами. В конце концов, он здесь ставит условия, а не я. Я вновь пытаюсь напасть на него с деревянным мечом, но терплю неудачу и поднимаю руки в знак капитуляции. Рейнольд лишь безэмоционально констатирует: – Выпады хорошие, но над скоростью и пластикой надо работать. – Получив неожиданную похвалу моего очевидного провала, я удивленно моргаю. Он забирает из моих рук болванку и продолжает: – Начнем с упражнений. Тренировки – раз в два дня. Будешь приходить до обеда и упражняться, даже если я по каким-то причинам опаздываю. Без сильной нагрузки, просто разминка. Что ж, я ожидала худшего. – И все? – уточняю я. Конечно, я понимала, что лишь пару раз палкой взмахнула и уже поэтому можно было решить, что из меня боец, как из улитки суп, но это не значит, что я не владею нужными навыками. Будучи членом Лезвий, я много и часто тренировалась. Рейнольд, как опытный боец, скорее всего увидит мои сильные стороны, но не после такого смехотворного показа боевых спосо… – Разминка, – бросает Рейнольд, обрывая мои мысли. – Потом посмотрим. Спустя сорок минут я не хочу делать ничего, что выходит за пределы понятия «разминка», но не могу не отметить, что учитель из него прекрасный. Он не повышает тон, молча корректирует неправильные позы и без предвзятости оценивает выполнение упражнений. Правда, за последние – ленивые – дни я немного подрастеряла форму, и мне сложно провести нужное количество выпадов за один подход, даже если меня не подстрекать острым словом. К концу тренировки моя одежда насквозь промокла от пота, хотя ничего невообразимого Рейнольд не заставлял меня делать. Увидев, что он собрался уходить из зала, я кричу ему вслед: – Я знаю свою цель! Он оборачивается и задерживает на мне взгляд винного цвета глаз. – Хочу стать уверенной в своих силах и уметь давать отпор тем, кто вздумает пойти против меня. Уголки губ Рея едва заметно дергаются вверх. – Не хочешь, а станешь. Хорошего дня, Лайла.