Глава 21. Перстень и правда

Киран Конечно, я понимал, что рано или поздно Лайла бы перестала покорно принимать все, как само собой разумеющееся, и начала бы задавать вопросы. Она вовсе не глупа, хоть и пытается лезть куда не следует. Просто не предполагал, что это случится так скоро – когда у меня еще не будет ответов на вопросы, копившиеся последние несколько десятилетий. Сейчас Лайла спит в моей кровати, ее дыхание мерное, и сегодня ей не снятся кошмары. Она доверяет мне, а в моем мире доверие – самая ценная вещь. Порой войны заканчиваются, даже не начавшись, только потому, что доверие подсказывает не выступать против того, кто тебе дорог. Но будет ли Лайла доверять мне, когда узнает правду? Сможет ли принять ее? Все эти недели я в тайне наблюдал за ней, но в ту ночь, когда Дар взял над ней верх, меня не оказалось рядом. Я успел лишь в самый последний момент, когда связывающая нас сила начала полыхать так, что я понял: еще немного, – и девушки, которой я ждал очень долго, может не стать. С приходом Лайлы в мою жизнь вернулись эмоции. Хотя можно ли считать жизнью это хождение по грани? Лайла даже не подозревает, что живет в замке, полном монстров. Не задумывается о том, что спит в постели чудовища, который как верный пес охраняет ее спокойствие. Кроме меня, Барбары и Рея, никто во дворце не знает, кто такая Лайла на самом деле. Ведь если открыть это знание всем, то пророчество не свершится. И наш мир продолжит тонуть в крови, которая сейчас стекает и по моим рукам. Я смотрю на свои пальцы, под ногтями которых запеклась человеческая кровь. Чувствую металлический запах. Понимаю, что ее надо отмыть, но не могу заставить себя сдвинуться с места и оставить Лайлу одну. Она мое противоречие. Я до сих пор не знаю, как себя с ней вести, и потому допускаю тысячи ошибок. Я подхожу к девушке, ворочающейся во сне, и присаживаюсь на край постели, глядя на черты ее лица. Мне хочется прикоснуться к ее щеке, но она не заслуживает того, чтобы ее трогали окровавленные руки монстра. Поэтому я просто наблюдаю за тем, как трепещут во сне ее ресницы, и впитываю каждый вздох. Я обещал тебе ответы, Лайла. У меня есть сутки, чтобы придумать, как спасти тебя от этого знания, как уберечь от тех, кто откроет на тебя охоту. Лайла, для этого мира ты значишь гораздо больше, чем я. И я сделаю все возможное, чтобы ты осталась жива, даже если мне придется пойти против Дарэя. Это мы с Реем усадили его на трон и позволили ему вкусить власть. Твоя боль и ужасное детство – только наша вина. Надеюсь, ты сможешь понять нас. Простить. Я правда не хотел, чтобы ты в столь юном возрасте познала боль потери, но стал этому виной. И я могу просить Ночь лишь о том, чтобы ты приняла верное решение, когда я признаюсь тебе во всем. Ты моя человечность, Лайла. Ты мои чувства, потому что десятки лет до твоего появления я ничего не чувствовал. Говорят, боль – самое ужасное чувство во вселенной, но это не так. Хуже всего ничего не испытывать. Не чувствовать, не ощущать. Безразличие ко всему вокруг – вот что делает таких, как мы, безумными. С годами уходит все, к чему мы привыкли, и остается только жажда. Кровь и ты сам. И ничего больше. Но ты, Лайла, с тех самых пор как я увидел тебя в видении Закатного… Я тихо встаю и направляюсь к купальне. Темнота не помеха, поскольку я прекрасно вижу даже в беспроглядной тьме. Я оборачиваюсь, лаская взглядом горячо любимые черты той, кто значит для меня все. – В твоих руках все, Лайла, – тихий шепот срывается с моих губ, разлетаясь по комнате. – И даже я. Лайла Воспоминания о вчерашнем вечере проносятся у меня перед глазами, пока я, как во сне, выполняю ежедневную рутину. Часы, проведенные без Кирана, сливаются в одну долгую минуту. Когда его нет рядом, я будто не живу вовсе, постоянно думаю о том, где он и чем занимается. Мое сердце разрывается на части, страдая и пытаясь побороть разум и логику. – Все хорошо, госпожа? – спрашивает Лили, убирая со стола. Я поужинала, но и близко не почувствовала вкуса горячей еды. – Да, – отвечаю я, теребя перстень Кирана. Когда Лили бросает взгляд на мой палец, я вспоминаю, что хотела узнать о том, почему все так странно смотрят на кольцо. – Лили? – Да, госпожа? – улыбается она, явно обрадованная тем, что впервые за день я решила завести с ней разговор. – Почему все так смотрят на перстень герцога на моей руке? Что в нем такого? Я слышу тихий звон посуды за спиной – Лили явно не ожидала такого вопроса. Она возвращается назад, все также улыбаясь, но я вижу, что улыбка не касается ее глаз. – Вы разве не знаете, Лайла? – Не знаю чего? – Я выгибаю бровь. – Я не жила при дворе, и мне многое неизвестно. Я надеялась, что ты, как моя подруга, поможешь разобраться. – Мой голос спокоен, расслаблен, но в нем, к моему удивлению, звучат властные нотки. – Конечно-конечно. – Лили кивает, поправляя серое платье. – Я всегда готова помочь. Если коротко, то в Ладоргане у высокородных господ существует особая традиция. Точнее, не традиция даже, а негласное правило, которое часто дает понять приближенным ко двору многие вещи. Перстни на пальцах отражают власть. Их количество показывает, сколько власти сосредоточено в руках того или иного лорда. Я вспоминаю унизанные перстнями руки Кирана и Дарэя. У Императора все пальцы заполнены массивными кольцами, а Киран уступает ему лишь одним. – Каждый перстень содержит крупицу силы, которой обладает господин. Их никому не отдают, не дарят, и передают по наследству только своим сыновьям. А что касается колец с камнями… Мужчина может отдать его той, кого любит. Это не обязательно должна быть жена, хотя они, конечно, всегда мечтают в душе об этом, самом важном подарке супруга… Я внимательно смотрю на Лили, впитывая каждое слово. Даже задержала дыхание, чтобы не пропустить конец предложения. Самую важную трактовку. – Отдавая перстень с камнем, мужчина показывает всему миру, что передал женщине часть своей власти. Причем самой главной. Перстень означает власть над его сердцем. Я замираю. Над сердцем… «Сердце мое» – любимое обращение Кирана, наряду с «моя маленькая тень». Выходит, это буквально… – Так что, перстень значит очень многое, госпожа, – заканчивает Лили. – Он показывает, что вы можете рассчитывать на безграничную любовь и преданность герцога. Такое сейчас редкость, поэтому все удивлены. Моя рука так и застывает на перстне Кирана. Камень теплеет от моего прикосновения, и я делаю судорожный вздох. Редкость в Ладоргане? Я вспоминаю руки Барбары, не украшенные кольцами… Так вот в чем причина. Первопричина всего. Я вскакиваю на ноги и несусь к дверям, не слушая, что кричит вслед Лили. Я должна найти Кирана, хотя совершенно не знаю, где он пропадает весь день и что буду говорить ему. Глупо, конечно, но в этот момент мною движут лишь эмоции. Я нахожу Кирана, когда он выходит из Зала Совета вместе со знатными лордами. Я даже замечаю советника Оллинза неподалеку. В любое другое время я бы сразу остановилась, поскольку этот мужчина до сих пор вызывает у меня негативные эмоции, но в этот момент мне глубоко на него плевать. Я продолжаю идти к Кирану, минуя лордов и лишь перед Императором приседая в реверансе. Все удивляются, когда я внезапно оказываюсь рядом с Кираном. – …Ваша Светлость, несколько деревень на юге сожжены неизвестными. Пострадали десятки мирных жителей, а в Резви все погибли. В других деревнях и городах рядом… – Гонец заканчивает свою речь, заготовленную для ушей герцога. Услышав название до боли знакомой деревни, я забываю вообще все. Именно в Резви я столько лет жила вместе с Эрнестом и Мелиссой, моими приемными родителями. Воспоминания о жизни в качестве Алексы начинают мелькать перед глазами. Хотя сейчас мне кажется, что ее жизнь проживал кто-то другой – никак не я, – память сохранила лица всех, с кем я когда-то общалась. Все погибли… Николь, Джон, Давид, старая карга Инга, пекарь, кузнец и множество других людей, которых я знала, но за эти годы даже не вспоминала. Я застываю, не в силах проронить ни слова. По щеке катится маленькая слеза. – Лайла? – Киран берет меня за руку. – Лео, можешь идти. Когда гонец скрывается за поворотом, а лорды расходятся, мы остаемся одни. – У тебя были знакомые в Резви? – Да… Да, были. В этой не моей жизни. Пусть и в качестве кого-то другого, но я была там. Жила там. Я принесла туда смерть, обрекла всех на гибель потому, что пыталась спасти свою собственную шкуру, годами прячась за обликом девочки, которая погибла на поляне двенадцать лет назад вместо меня. Смерть следует за мной по пятам, наказывая всех тех, кто был ко мне добр. И я не смогу остановить ее, пока живу сама. – Лайла, мне так жаль. Я судорожно вздыхаю. Сначала мои настоящие родители и брат, потом девочка, приемные родители, деревня… Киран тоже добр ко мне. Принесу ли я гибель и ему? Как иронично. Сейчас мы стоим на том же самом месте, где начался мой кровавый след. Я вернулась. Наверное, чтобы принести кару. Но я не хотела, чтобы Киран пострадал. Как Рей и Джонатан. Я правда пыталась исправиться, помочь. Не просто приспособиться. Даже передала Кирану разговор советника, чтобы… Стоп. – Ты… – Я отшатываюсь. – Я ведь рассказала тебе о том, что задумал советник… – Тише, Лайла! – Киран озирается по сторонам, но коридор пуст. – Здесь даже у стен есть уши. – Киран, не уходи от ответа! – Я перехожу на повышенный тон. Киран заталкивает меня в нишу, зажимая рот рукой. – Лайла, прошу, говори тише. Иначе у нас будут проблемы. Я испепеляю его взглядом и, вырвавшись из его хватки, упираю руки в бока. В груди поднимается волна злости, когда я начинаю осознавать страшную правду. – Я рассказала тебе о планах советника. – Мой шепот больше напоминает шипение змеи. – Земли Сокола находятся под владением барона Ларри Соколовича, да? На юге Ладоргана. В том числе и Резвь. Что ты сделал с моей информацией? Неужели ты спустил советнику все с рук? В глазах Кирана вспыхивает негодование, хотя обычно его эмоции заперты глубоко внутри. Казалось, чем сильнее распаляюсь я, тем больше эмоций показывает обычно собранный и сдержанный Киран. – Я подавил его жалкие попытки к мятежам… – В его голосе слышатся отголоски странного рыка, но я не обращаю внимание на то, как опасно вести с ним разговор в подобном тоне. – И позволил им убить десятки людей! – заканчиваю я, ударяя его в грудь своим кулаком. Как он мог так поступить? Я же доверяла ему, рассказала все, что узнала, а он… Он! – Лайла, подожди! Ты все не так поняла! – Киран пытается остановить меня, но я противлюсь. Во мне клокочут противоречивые эмоции. Странный шепот в сознании пытается убедить меня в том, что это всего лишь случайность, что те люди даже не были мне родными. Другой тихий голос отчаянно спорит с ним: ведь это же человеческие жизни, ими нельзя жертвовать! Кроме того, будучи членом Лезвий, я убивала. Была палачом. Убийцей. Не многим лучше Кирана, который сейчас заботится обо всем Ладоргане. Точнее, я была куда хуже, потому что думала только о своей собственной шкуре. Я лишь сейчас начала проявлять гуманность. – Отстань! – кричу я, извиваясь, как змея, в его объятиях. Противоречия разрывают меня изнутри, порождая странные, неуместные вопросы. А были ли бы добры ко мне те же Мелисса, Эрнест, Джон, Николь и другие, узнав, кем я была на самом деле? Укрыли бы меня? Помогли бы? – Ненавижу! – выплевываю я больше для самой себя, нежели Кирану. Я ненавижу себя. Свои настоящие эмоции, прорвавшиеся через плотину собранности. Свою человечность. Совесть. Ситуацию в целом. Одиночество. Все эти жертвы во благо… чего? Самой себя? Да кто я такая, чтобы вообще кому-то указывать? Кто я? Почему так веду себя с герцогом, который, вместо того чтобы сослать меня на рудники или свернуть шею голыми руками, отдал мне свой перстень и свое сердце? Я пытаюсь выскользнуть из ниши, но Киран стальной хваткой прижимает меня к стене и накрывает мои губы своими, затягивая во властный горячий поцелуй. Я отвечаю, теряя опору и все доводы, теперь кажущиеся такими детскими. Мысли и противоречия исчезают под жаром рта Кирана. Я обмякаю в его руках, пока он целует, целует, целует… – Ненавижу… – машинально повторяю ему в губы. – Да? – с усмешкой спрашивает Киран. Его сапфировые глаза сияют, словно драгоценные камни на свету. – Ненавидишь, Лайла? Мои щеки тут же краснеют, и я уже собираюсь обозвать его самыми неприятными словами, какие мне только известны, как вдруг… волна злости спадает. Я просто замираю на месте, тяжело дыша. А важно ли все это? Важно ли прямо сейчас? В это удивительное мгновение, когда он стоит так близко, а я чувствую, как все мое нутро протестует против того, чтобы держать герцога на расстоянии. Герцога, который отдал мне свое сердце. А я подарила ему свое. Мы смотрим друг другу в глаза, будто на что-то решаясь. Прядь смольных волос спадает Кирану на глаза, прикрывая лоб. Секунда, а потом я притягиваю его к себе, забываясь в поцелуях и прикосновениях рук на моем теле. Вспыхиваю, как спичка, находясь рядом с ним. Забываясь. Теряя все. И находя себя. Киран целует меня с такой страстью, что я плавлюсь в его объятиях. Отвечаю ему с таким же рвением и наслаждаюсь жаром. Даже не вспоминаю о своих страхах и прошлом. Рядом с Кираном мне хорошо. Слишком хорошо. Я зарываюсь пальцами в его черные волосы и притягиваю ближе к себе. Вскоре нам начинает не хватать воздуха, и мы отрываемся друг от друга, касаясь носами. – Я не успел предотвратить поджог. – Киран дышит так же тяжело, как и я. – Прости меня, я не смог быть в двух местах одновременно. – Неважно, – отмахиваюсь я неожиданно для себя. Со мной творится что-то странное. На смену огню приходит холод и безразличие к судьбам всех тех, кто оказался на пути советника, плетущего заговоры за спинами Кирана и Дарэя. Киран непонимающе смотрит на меня, будто пытаясь разгадать сложную задачу, но я и сама не понимаю, почему мое настроение скачет так же, как наша сила. Она будто перетекает от меня к Кирану, а потом обратно, принося мне холод герцога, остужая мысли. Мы не должны быть здесь. Разговор, который я хотела завести, не для ушей слуг. – Пойдем, – говорю я, принимая решение за нас двоих, и выскальзываю из ниши. – Лайла, нам надо поговорить, – говорит Киран, будто прочитав мои мысли. Я ничего не отвечаю. Внезапно мир начинает плыть перед глазами, я будто перемещаюсь из своего тела в тело Кирана и обратно, глядя на коридор под разным обзором. Я хватаюсь за стену, чувствуя, как моя голова раскалывается от боли. – Киран… – О, воркующие влюбленные! – слышу позади голос Барбары. Вот только ее сейчас не хватало! – Ай-ай-ай. Сначала пруд, теперь укромная ниша… Я беру себя в руки и, отлипая от стены, разворачиваюсь к ней лицом. Странное наваждение пропадает, и я остаюсь в своем теле. Напротив нас стоит Барбара в своем излюбленном атласном халате. Слишком вызывающем. Слишком открытом. Порождая внутри меня злобу, гнев, раздражение и желание впиться ногтями ей в лицо. – Барбара, тебе стоит уйти. Ледяной тон Кирана никак не действует на Барбару. Та продолжает стоять на месте, нахально не замечая меня. Киран приобнимает меня за талию, явно переживая о том, что я могу снова потерять равновесие, как несколько минут назад. Но мне больше не нужна его поддержка, чтобы дать отпор наглой женушке Императора. Не высказанные слова все копятся, но я изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Чувствую, как от ярости пылают уже не только щеки, но и глаза. А эта нахальная сучка еще и делает выпад первой: – Малыш, я насчет того предложения, от которого ты постоянно отказываешься. Я все поняла и пришла сказать: если ты переживаешь, что я возражаю против того, чтобы твоя птичка к нам присоединилась, то не стоит, – говорит Барбара, протягивая свои наглые ручки к моему Кирану. – Ты можешь взять ее с собой. И позвать Рея. Так будет даже веселее. От ее многозначительного взгляда у меня запершило в горле. Что? Она предлагает Кирану… оргию? Барбара подмигивает мне, и я замечаю, что радужки ее глаз изменили цвет. – Убери от него свои руки, – сквозь стиснутые зубы шиплю я, сжимая кулаки. – Что-что? Не расслышала! Эта хитрая сука и не думает отлипать от моего Кирана. Он лишь странно смотрит на нее, – видимо, как и я, заметил черные вены, проступающие у нее под глазами. Но мне плевать на хищный блеск в ее взгляде и вожделение, исходящее от нее. – Убери. Руки. От. Моего. Жениха. Я встаю между ней и Кираном, чувствуя, что меня бьет мелкая дрожь от ярости. Дальше все происходит, словно в тумане… Я вижу, как Барбара скалится, ее зубы удлиняются, превращаясь в клыки, а глаза подергиваются темнотой и загораются каким-то неестественным светом. Ногти на пальцах отрастают, теперь напоминая звериные когти, и Барбара с шипением бросается ко мне. Секунда – и Киран выскакивает передо мной, отталкивая Барбару с такой силой, что та влетает в стену. По мрамору расползаются трещины, но Барбара не обращает на это внимание и тут же бросается обратно. Ее останавливает лишь одно – когда Киран ощеряется в ответ, заслоняя меня собой. В этот момент я забываю, как дышать, и прикрываю рот ладонью. Я вижу белоснежные клыки Кирана. Клыки монстра. Хищную грацию и опасность. Черные вены, расползающиеся от глаз, горящих голубым светом жажды убийства. Мой мир раскалывается. Я вспоминаю все то, что не смогла увидеть ни в одном своем кошмаре. Кошмаре, который словно воплотился в жизнь. Мы находимся в том же самом коридоре, где погибли мои родители и брат. В том же самом коридоре, где двенадцать лет назад я и Киран стояли в крови рядом с хладеющими трупами взрослых и ребенка. В крови тех, кого я любила больше жизни. В горле застывает крик, запечатывая ужас глубоко в костях. Я отшатываюсь от Кирана, забывая про Барбару, теряя суть разговора, желая как можно скорее сбежать от герцога. Осознание страшной правды бьет по мне с такой силой, что ноги подкашиваются. Правды, которую Киран все это время скрывал от меня. Правды, которая могла убить меня одним точным ударом в цель. Киран, в которого я влюбилась, чудовище. Монстр, который двенадцать лет назад убил моих родителей и брата. Киран – вампир. *** Я залетаю в покои герцога и с такой силой хлопаю дверью, что кажется, она сейчас разлетится в щепки. Мои реакции стихийны, потому что я ничего не соображаю от боли, рвущей меня на части. Где-то на краю сознания проскальзывает мысль, как же хорошо, что Лили ушла. Мне бы не хотелось, чтобы она пострадала, пока я крушу все на своем пути. Я мгновение за мгновением переживаю день смерти родителей и Беллами. Секунда за секундой впитываю их боль. Безумие проникает под кожу, отключая разум. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Он врал мне о самом главном. Он все знал и скрывал. НЕНАВИЖУ. Под моими пальцами вспыхивают искры, порожденные внутренним огнем, полыхающим в венах. – Лайла! – слышу крик Кирана, когда он забегает вслед за мной в покои. Мне плевать на него. Плевать вообще на все. Какая же я дура! Идиотка! Глупая курица! Моя сила беснуется, пробуждая кровожадные мысли. Под действием ярости и адреналина я становлюсь такой сильной, что мне удается перевернуть туалетный столик. Зеркало разбивается на тысячи осколков, устилая все вокруг стеклянной крошкой. – Лайла, давай поговорим, я все объясню! Когда Киран подскакивает ко мне, я вижу его обычное лицо. Ни следа вампирских клыков и дьявольщины, таящейся в нем. Барбара была права. Я совершенно не знаю его. Меня окружают монстры, загнавшие в золотую клетку глупую птичку. Глупую Лайлу, которая наивно всем верит и которая отдала свое сердце тому, кто разбил его еще в детстве. Киран, стоящий напротив меня, тянет ко мне свои руки. Руки, обагренные кровью моей настоящей семьи, которая могла бы меня вырастить. Родителей и брата, которые могли бы быть сейчас живы! Меня не волнует, был ли Киран мятежником или его заставили. Мне плевать. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я вскипаю, чувствую, как Дар разливается по венам. – Лайла! – слышу последний вскрик Кирана, вижу в его глазах неподдельный ужас. – Лайла, нет! Потом из меня бурлящими черными волнами выплескивается темнота.