Глава 23. Барбара

– Ну неужели? – интересуется Барбара, открыв двери в свои покои. По пути сюда я встретила лишь пару стражников и была уверена, что они доложат об этом Кирану, поскольку я впервые за эти недели бродила по коридорам. Главное успеть зайти в комнату Барбары прежде, чем Киран объявится здесь. Я сомневалась, что он станется вламываться. – Входи. Барбару не удивляет мое внезапное появление. Или она прекрасно владеет собой и своими эмоциями. Я прохожу внутрь и вижу горящие всюду свечи, разгоняющие тьму. Конечно, глупо по доброй воле приходить в логово монстра, зная о его натуре, но разве я чем-то отличаюсь от чудовищ? Я, может, и не вампир, но я Одаренная. И могу исчезнуть, стоит лишь захотеть. Могу за себя постоять. – Не боишься? – спрашивает Барбара, изучая меня взглядом, полным… жажды? Или голода? Мне становится не по себе. – Нет. – Мой голос холоден, как воды океана Бурь. – А стоило бы. Ты знаешь, кто я? – Она выпускает когти и клыки. – Вампир. – Нет, птичка моя, – ухмыляется она и ведет, слегка касаясь, когтем по моей шее. – Я гибрид. Раньше была волчицей, оборотнем… Ты же читала сказки про волков севера, верно? А благодаря Императору я стала чем-то иным. Такой можешь стать и ты, если будешь продолжать лебезить перед герцогом со своей ненужной любовью. Упоминание Кирана бьет по мне как пощечина, пробуждая мозг от состояния расслабленности. При виде моей реакции Барбара улыбается, но с ее острыми клыками улыбка больше похожа на оскал. – Нравится такой вид? – Мне плевать на него. – А ты изменилась, пташка. Забавно. Зачем пришла? – Ты обещала, что в обмен на один вечер в твоей компании ты предоставишь мне информацию о Киране. – К удивлению, мой голос не дрожит, когда я произношу до боли любимое имя того, кто разбил меня на куски. – Значит, ты знаешь не все, – кивает Барбара и отходит от меня. – Умная пташка, учишься. Хорошо, мое предложение в силе. Проходи, не стой у порога. – И что мне придется делать? Прислуживать? Или быть кормом? Я не то чтобы боялась стать ее обедом. Сейчас меня заботила лишь информация, которая позволит разорвать мою договоренность с Кираном. – Ты будешь смотреть. Барбара расплывается в хищной ухмылке и ведет меня в комнату. Сначала я вижу, что дверь в громную спальню ведет через ограждение, опоясывающее комнату тоннелем-решеткой. По нему можно спокойно передвигаться по периметру комнаты, если закрыть двери. Лишь птом я замечаю двух мужчин-слуг на огромной кровати с балдахином, явно ожидающих госпожу. Увидев на стене в клетке висящие кандалы и ошейник, я вопросительно выгибаю бровь, и Барбара поясняет: – У Императора свои способы, как справляться с волчьим нравом жены. Выражение моего лица не меняется, хотя я уловила скрытый подтекст в ее словах. Неужели Дарэй сажал ее на цепь, как какого-то пса? Вместо этого я задаю вопрос: – И на что я буду смотреть? Барбара показывает рукой на стул в клетке. – Присаживайся. Я подчиняюсь, по-прежнему ожидая хоть какого-то объяснения неприятной для меня ситуации. Мужчины встают с постели и грациозно подходят к Барбаре, которая теребит пояс атласного халата, недвусмысленно закусывая губу. Когда я сажусь на стул, выпрямив спину, она кивает. – Отлично, зритель на месте. – Она подходит к двери, ведущей в клетку, запирает ее и бросает ключ на пол к моим ногам. Я оказываюсь отрезанной от нее и мужчин, но, в отличие от них, имею возможность покинуть клетку в любой момент. – Это для безопасности. Твоей. Я сглатываю. Барбара тем временем оголяет грудь одного из мужчин, поглаживая в районе сердца, и продолжает: – После наших разговоров у меня сложилось впечатление, что худшей пыткой для тебя, такой невинной в плане утех, будет наблюдение за процессом. Поэтому я выбрала столь извращенный метод наслаждения. Неужели она знала, что я приду? Неужели она ждала меня? Но все эти вопросы остаются без ответа. – Правила нашей игры просты: ты смотришь, не отворачиваясь и не закрывая глаза, а я рассказываю все, что ты захочешь знать, и не только. Если сдвинешься с места или отведешь взгляд, я замолчу. – Одним легким движением она сбрасывает халат, оставаясь совершенно голой. Мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, на что именно мне придется сейчас смотреть. – А, и еще одно условие: ты не можешь касаться себя или двигать стул, – мурлычет она, выгибаясь дугой от прикосновений мужчин. Я сжимаю руки в кулаки до боли и стискиваю зубы. – Какой тебе с этого прок? Все ради извращения? – цежу я, помня, что не могу двинуться с места. Я должна принести что-то Кирану, чтобы разорвать наш договор. Мне придется высидеть… хотя бы прелюдию. – Ради твоих эмоций, милая пташка, – смеется Барбара. – Я их очень остро чувствую, и меня прямо-таки переполняет эйфория. Отлично. Замечательно. – И ничего себе не надумай, Лайла, – добавляет она, пока ее наложники стягивают с себя одежду. – Ты мне не интересна. Я люблю мужчин. Это очень заметно. Особенно по их количеству. Мужчины не задают вопросов и молча занимаются своим делом. Слаженно и уверенно. Будто под гипнозом. Я решаю сосредоточиться на их лицах, а не обнаженных телах, чтобы выдержать хотя бы пятнадцать минут, а потом удалиться из этого логова разврата. Один из них брюнет, а второй – блондин с зелеными глазами и широкими плечи. У них обоих на шее виднеется рабская татуировка, показывающая всем, кому они принадлежат – Императору. Забавно, а знает ли Дарэй, чем в покоях занимается его жена и с кем? Брюнет-ладорганец, кстати, чем-то похож на Дарэя: он такой же высокий, с короткими черными волосами, мускулистым торсом и литыми мышцами на руках. Оба наложника явно попали сюда через аукцион, а я по себе знаю, что это такое. Но их одурманенные глаза напрягают, и у меня закрадывается сомнение, что они находятся под чьим-то влиянием. Блондин медленно целует шею Барбары, пока брюнет освобождает ее ноги от обуви, попутно обнажаясь сам. Мне никогда раньше не доводилось видеть полностью обнаженного мужчину – Киран в ночь не состоявшегося убийства не в счет, – но, кажется, скоро увижу сразу двоих. Я сижу, вцепившись в стул, стоически выдерживая начало. Ко мне стремительно возвращаются эмоции: стыд проникает в жилы, гнев смешивается с возбуждением, пробуждая отклик после долгого безэмоционального затишья. – Что ты хочешь знать о Киране, маленькая пташка? – стонет Барбара, пока руки мужчин касаются ее обнаженного тела, сминая и поглаживая. Я не отвечаю. У меня пока нет сил на ответы – я пытаюсь справиться со стыдом. – То, что он не человек, ты уже и так знаешь, – продолжает она, и я начинаю сомневаться в правильности того, что сейчас происходит и чему я стала невольной свидетельницей. Я выбираю точку, на которую буду смотреть самое ближайшее время – ею становится одна из кисточек, которыми отделан полог по-императорски огромной кровати. Красивая кисточка. Такого насыщенного алого цвета. – Если у тебя нет ничего занимательного для меня, то я, пожалуй, покину это место, – шиплю я сквозь стиснутые зубы, и Барбара томно смеется. Она падает на кровать, утягивая за собой отлично сложенного блондина. Как бы я ни старалась смотреть на кисточку, мой взгляд невольно скользит ниже, и я заставляю себя смотреть на их волосы. Сердце начинает биться чаще. Зачем вообще я сюда пришла? – Лайла, – стонет Барбара, выгибая спину, прикрыв глаза. – Мы только начали. Поэтому ты останешься и будешь сидеть. Тебе же нужна информация? Но не такими жертвами! Я уже начинаю думать о том, почему просто не поговорила с Кираном. Хотя в этом случае я бы, скорее всего, не узнала ничего толкового. Только умалчивание и ложь. Неужели он думал, что я не вспомню его? А помнил ли меня сам Киран? Я обязательно обо всем этом спрошу у него, но сначала узнаю версию Барбары. В отличие от остальных, она говорила мне правду. – Не отводи глаза, пташка, – слышу голос Барбары и стараюсь обстрагиваться от действа, но не могу не замечать сладострастно выгибающиеся тела. О, Великая Ночь! – И задавай уже вопросы. Они, – намекает она на своих наложников, – никому ничего не расскажут. Значит, она им приказывает? Какой Дар она переняла? Кто ее обратил? – Все Одаренные – вампиры? – спрашиваю я первое, что хочу выяснить. – Да, – стонет ответ Барбара, когда один из наложников входит в нее. Я смотрю сквозь эту картину танца похоти, думая только о вопросах и ответах. Вопросы и ответы. Вопросы и ответы. И ничего более. Никакого секса. Никой похоти. Никакого разврата. – Одаренные на то и Одаренные, что отличаются от людей. Они получают дар после Ритуала, когда их обращают. – Понятно. Но кто тогда я? Не думаю, что я вампир. В конце концов, я не чувствую жажду крови. В голове всплывают слова призрака из видения: «В мире, полном монстров, питающихся кровью, ты сама монстр, Лайла Лаир. Я и есть монстр». Значит ли это, что мое подсознание знало? Помнило? О боги… – Что произошло в ту ночь, когда убили мою семью? – прямо спрашиваю я, опасаясь за свой рассудок. Тем временем трое разгоряченных сладострастием любовников уже стремятся ко взаимному удовольствию. – О, это занятная история. Что ты знаешь о пророчестве? – отвечает Барбара, томно разомкнув поцелуй с брюнетом. Если бы в этот момент блондин не начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону ее бедра, я бы представила, что мы ведем светскую беседу где-нибудь за чаепитием. – Ничего, – говорю я, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Именно этот лист был вырван из книги, которую я читала в библиотеке. – Печально. Но если кратко… Ах! – Блондин поднимается выше и прижимается к ее разгоряченной плоти внизу. – Когда-то давно жила безумная ведьма, ее последовательницы заперли Первых вампиров (как раз тех, кого сейчас воспевают в наших храмах как святых) в магических саркофагах, чтобы защитить обычных смертных от бессмертных. Но ты это уже знаешь, не правда ли? – продолжает Барбара, а брюнет тем временем склоняется над ее грудью, начиная дразнить языком чувствительные соски. – Я почуяла твой запах на книге с легендами Таксодонии. Ее чувственный рассказ на мгновение прерывается громкими стонами, и я закусываю губу, чувствуя, что у меня горят не только щеки, но и все тело. Рука сама собой скользит вниз, но я тут же одергиваю себя, вспоминая, что мне нельзя двигаться, пока Барбара рассказывает о пророчестве. – Так вот, этой ведьме пришло видение… ах… что однажды к власти придет Великий Император… м-м-м… который… Ох! Он объединит все земли Сая-я-яры и принесет континенту единение… – Я хочу закрыть уши, чтобы не слышать эти распутные звуки, но тогда пропущу ее историю. – Однако вместе с этим в мир вернется Ночной Дар, потому что именно кровь его носителя нужна для того, чтобы сломать печати на саркофагах Пяти и свершить пророчества о крахе и возрождении Саяры. Барбара запрокидывает голову, жадно хватая воздух полными губами. Брюнет начинает осыпать ее лицо поцелуями, а блондин усиливает свой напор между ее ног. – Согласно легенде, носитель Ночного Дара должен будет убить своего предшественника, тем самым расчистив себе путь к престолу и выстроив новую Империю Крови. Но пока у власти стоит мой муженек… – Она прерывает рассказ, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу стоны. На какое-то мгновение Барбара забывает о моем существовании, наслаждаясь жарким соитием, а затем они меняют позу. Блондин послушно ложится на спину, Барбара перекидывает ногу через него, а затем, глядя мне прямо в глаза, опускается на его плоть. Мои щеки вспыхивают от этого зрелища, а она лишь усмехается, упиваясь всплеском моих противоречивых эмоций, которые захлестнули меня волнами жара и стыда. Как будто желая добить меня, Барбара манит к себе брюнета, и тот беспрекословно склоняет голову, подставляя шею. Она впивается клыками в его кожу, продолжая пиршество разврата и крови. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не отвести от них взгляд. Но мне нужны ответы на все вопросы. Поэтому придется сидеть здесь и мучиться при виде сцен их всепоглощающей похоти. Интересно, надолго ли их хватит? – Так вот… – прорычала Барбара, стирая с губ кровь тыльной стороной ладони. Было видно, что она не хочет прерывать пиршество, но ее же правила игры вынуждали продолжить рассказ: – Один из Закатных сообщил Дарэю, что Дар Ночи перейдет к одному из наследников приближенных к нему лордов… Ах! – восклицает Барбара, когда блондин двигает бедрами, вонзаясь в нее до основания. – Это случилось двенадцать лет назад. А потом мой муженек решил… м-м-м… что именно он станет Великим Императором всея Саяры, и захотел заранее избавиться от носителя Ночи. Он пригласил все семьи с детьми в замок, ну а дальше ты и сама все знаешь. – Она снова отвлекается, и с ее губ срываются томные стоны, перемежаемые с глухим рычанием. Наблюдая за ними, я чувствую, как внизу живота разгорается пожар. Тягучая, горячая капля влаги скользит по бедру, выдавая мое возбуждение. – Знаю, – отвечаю я сквозь туманящее разум желание. – Точнее, помню, но не все. Зачем надо было убивать родителей, если можно просто убить детей? – задаю вопрос вслух, интуитивно комкая пальцами подол сорочки и ерзая на стуле. – Ты забавная, – усмехается Барбара, замечая блуждание моих рук. – Думаешь, один из родителей позволил бы умертвить своего ребенка? – Ее голос сбивается, когда блондин начинает активнее вонзаться в нее; полушария ее грудей покачиваются в такт движениями. – М-м-м… К тому же после рождения наследников большинство из них прошли через Ритуал обращения. Я ловлю себя на том, что блуждаю взглядом по ее утонченным изгибам и не могу оторваться от точки единения женского и мужского тела. Почему я так ненасытно наблюдаю за ними, вместо того чтобы противиться игре, которую задумала Барбара? – Значит, один из этих детей имел Дар Ночи? И был опасен для Дарэя? – спрашиваю я, стараясь прогнать наваждение. – Именно. – Барбара переводит взгляд на меня, покачиваясь на волнах наслаждения. Ее тело блестит от пота, каплями стекающего по бархатистой коже. – И ты прекрасно знаешь, кто это был. Она останавливает блондина-наложника, видимо, почувствовав, что он вот-вот достигнет кульминации, а затем соскальзывает с него и встает с кровати. Затем подходит к моей клетке, обхватывает пальцами холодные металлические прутья и прогибается в пояснице. Брюнет, словно только этого и ждал, встает позади и проникает в нее, срывая с губ Барбары очередной стон. Ее лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, и я вижу, как расширяются ее зрачки от бурлящих эмоций, как вздрагивает от сладкой истомы тело и как блестят алые капли крови на полных губах. Барбара снова обнажает свои клыки, и под ее глазами начинают расползаться черные вены. Я завороженно смотрю на ее клыки и почему-то отчаянно желаю, чтобы те вонзились в мою кожу, превратив меня в безвольную жертву этой властной волчицы. Словно считав мои мысли, Барбара делает знак, чтобы остановить соитие. Брюнет покидает ее жаркое влажное лоно и опускается на колени перед своей госпожой. Она впивается зубами ему в шею, высасывая его кровь и не разрывая наш зрительный контакт. Я вижу, как она жадно глотает, как пульсирует вена на шее мужчины, как вытекает кровь из растерзанной кожи, и чувствую, будто с каждым глотком жизнь утекает из меня, а не из наложника. От этого зрелища я начинаю дрожать: бедра сводит судорогой, а затем внизу живота что-то взрывается, обдавая волной невыносимого жара. – Нравится вид? – спрашивает Барбара, отстраняясь от шеи брюнета. В воздухе разливается сладкий запах моего поражения. – Такова судьба всех Одаренных, за исключением тех, кто имеет Дар от рождения. А этой привилегии удостоин лишь один ребенок, давно ставший взрослой девушкой. – На что ты намекаешь? – уточняю я, чувствуя, как тяжело вздымается и опадает грудь. – На то, что Дар есть Дар, однако он не дает всех плюсов вампирской жизни: скорости, бессмертия и нечеловеческой красоты, – отвечает она и протягивает руку сквозь прутья клетки, игриво проводя пальцами по моим сведенным коленям. – Ты была оборотнем. Ты имела силу, – говорю я, дрожа под ее горячей и влажной рукой с острыми когтями. – Но не бессмертие. Да, у меня была бы долгая, но далеко не вечная жизнь. И никакого Дара. А теперь… – Чего ты добиваешься этими разговорами? – спрашиваю я и скидываю руку Барбары с колен. – Чего ты хочешь, Барбара? – Любви и власти, – игриво улыбается она. – А еще интриг и отмщения за сломанную жизнь. Я понимаю, что игра закончилась и разговор потерял свою ценность, потому что Барбара начала откровенно издеваться надо мной и моей неопытностью. – Поэтому ты делаешь все это? Чтобы добиться любви Дарэя? – не выдержав, со злостью озвучиваю я давнюю догадку. – Мне плевать на его любовь! – шипит она, цепляясь пальцами в прутья клетки. – И я еще ничего не делала! Все начнется, когда сюда приедет мой брат и увидит, что вампирские отродья сотворили с его любимой сестренкой. А потом продолжится, когда Дарэй выйдет на твой след и свернет тебе шею, чтобы разрушить печать, сдерживающую приход Пяти, и тогда… Все! Хватит. Я больше не собиралась терпеть эту пытку. Я вскакиваю со стула, пинаю ногой ключ от клетки ближе к Барбаре, а затем мчусь в гостиную через открытую дверь, полыхая от стыда и гнева на собственную слабость. Мне вслед доносится лишь ее смех и последние за этот вечер слова: – Ну куда же ты? Киран тебе не враг, глупышка. Он не убивал твоих родителей и брата. Это сделал мой муж! – Ее голос эхом прокатывается по комнате, и меня обдает страшным осознанием. Все это время я обвиняла не того.