Глава 34. Дерево Сайна

Мы с Тионой направляемся к точке силы – так она обозначила один из огромных валунов, затерянных в лесах герцогства. Перстень Ночи на моем пальце нагревается, а по телу пробегает дрожь от магии, которая лишь усиливается по мере приближения к нужному месту. Мои движения становятся гораздо плавнее, быстрее и тише. Дар насыщает и усиливает меня, как никогда раньше. Я чувствую себя сосудом, в который медленно вливается сила. Понимаю, что действительно способна на многое, надо лишь научиться контролю. Вдалеке воют две беты Блайдда. В кустах справа я замечаю движение: три волка охраняют наш покой, попутно исследуя близлежащие лесные тропы. Первый волк огромный, с белоснежной шерстью и голубыми глазами – Блайдд. Второй тоже белый, но поменьше – Джонатан. Третий вовсе не волк, а волчица с темной шерстью и яркими зелеными глазами, которая выглядит совсем маленькой по сравнению с Блайддом. Лили. Киран рассказал мне, что Блайдд принял ее в стаю, но выдвинул для Джонатана условие: за один месяц он должен самостоятельно обучить Лили всему необходимому. Если он не справится, то альфа заберет ее в стаю, где этим займутся уже опытные волки Вэльска. С одной стороны, подобного рода ответственное задание сможет доказать, что Джонатан уже полноправный член стаи. А с другой, это позволит Лили остаться в родном Ладоргане и не уезжать в Вэльск. Насколько мне известно, недалеко от столицы у Лили осталась семья, которую она покинула ради службы герцогу Ердину. Хотя теперь, после обращения в оборотня, она для всех мертва – таково было второе условие Блайдда. Я на мгновение останавливаюсь, когда в чаще мелькает темный мех Лили, которая явно наслаждается свободой. Она ловко перепрыгивает через поваленное дерево, озорно сверкая глазами, и я невольно улыбаюсь. И хотя она больше напоминает огромную лисицу, а не волчицу, я все равно рада за нее и за то, что она наконец-то обрела свою силу. – Не останавливайся, – говорит Тиона, когда волки скрываются за изумрудной листвой. – Нам нужно добраться до места до полудня. Здесь, в самом сердце ладорганского леса, кажется, будто ты находишься где-то в колыбели мироздания. Цвета настолько насыщенные, что завораживают дух, поют птицы, раздается копошение мелких зверьков в кустах, а струящиеся по лесу нити магии будоражат кровь. Я то и дело мотаю головой, впитывая красоты окружающей природы. – Лайла, – тихо шепчет Тиона, поравнявшись со мной, – мне кажется, или ты приняла решение? Она права. У меня уже есть ответ. После нашего свидания, вечера, предложения и близости с Кираном я уже не могла выбрать другой путь, кроме того, где я должна побороться за себя и за наше с ним будущее. – Да, приняла. – Хорошо, – кивает она. Веснушки на ее щеках вновь подсвечиваются, как и некоторые пряди волос. Этот лес явно влияет на нас, обнажая наши натуры, хотя мы даже не активизируем магию. – Но ты должна знать, во что ввязываешься. Наш мир не сколько красив, сколько опасен. В нем много крови и жестокости, Лайла, а ты порой хочешь видеть в окружающих тебя чудовищах только хорошее. Но несмотря на ту человечность, которую они являют миру, монстры внутри них продолжают существовать и часто вырываются на волю в самых непредсказуемых формах. – Я видела вампиров и оборотней в действии, – говорю я, и перед глазами вспыхивает воспоминание, как Блайдд с волками заходят в зал. Оно сменяется на совокупление Барбары с наложниками, в процессе которого она глотками насыщается их кровью. Ее глаза горят, когти терзают кожу мужчин, а она сама ненасытна. Потом приходят образы того, как Киран сворачивает шеи пленившим меня похитителям. Его нечеловеческая скорость, рефлексы и кровь, окропляющая прекрасное лицо и его белоснежную рубашку. Я уже видела эту темную сторону. – Я знаю, на что иду. – Но ты многого о них не знаешь, – горько усмехается Тиона, и я вопросительно выгибаю бровь, не понимая, что она имеет в виду. – Хорошо, я расскажу тебе по несколько фактов о каждом, кто сейчас находится под крышей герцога. Выводы сделаешь сама. Как раз успею до того, как мы дойдем до поляны Сайна. Я киваю. Меня охватывает странное ощущение: мне вроде бы и интересно, но в то же время я не хочу ничего знать, иначе мое мнение о близких Кирана может измениться. Однако, прожив два года в Братстве, я поняла, что информация в нашем мире ценится превыше всего, и лучше владеть ей, чем допускать ошибки по незнанию. – Димитрис Вителло – невероятно опасный древний вампир с прескверным характером, – начинает Тиона сухо излагать факты. – О нем ходят легенды, поскольку их с сестрой-близнецом обратил Первородный, разделив с ними свой Дар. Димитрис славится своей жестокостью и импульсивностью, он невероятно злопамятен, ревнив и эмоционален. Имеет склонность к садизму и паранойе, а также к тотальному уничтожению всех своих врагов. Искусный манипулятор, повсеместно использующий Дар, чтобы подменять эмоции окружающих. Я нервно сглатываю, а Тиона продолжает: – Дженнебра Вителло, его младшая сестра, родилась на пару минут позже. Несмотря на доброжелательность, обладает крайне противоречивым характером, поэтому ее лучше не выводить из себя. Может быть веселой, заботливой и отзывчивой, а может предстать в крайне опасном свете, поскольку управляет своими способностями гораздо искуснее брата. Когда она выходит из себя, то становится непредсказуемой и мстительной. У меня в голове не укладывается, как такая позитивная девушка может быть совсем другой… но в правдивости слов Тионы я не сомневаюсь. – И все это я говорю из собственного опыта, Лайла. – Она бросает на меня многозначительный взгляд, от которого у меня по спине бежит холодок. – Но даже несмотря на свою агрессивную натуру, она остается очень ранимой и сильно привязана к близким. Поэтому, стоит обидеть одного близнеца – второй придет за головой обидчика. – Киран предупреждал меня быть с ними осторожной, – шепчу я одними губами, глядя себе под ноги. Несмотря на то, что я принимаю эту информацию как данность, у меня внутри все холодеет. Конечно, я понимала, что вампиры – это монстры, частично или полностью лишенные человечности, но чтобы их нутро настолько разнилось с тем поведением, которое я видела вживую… – И не беспочвенно, – кивает она, обходя упавший ствол дерева. – Димитрис и Дженна давно знакомы с Рейнольдом и Кираном. Настолько, что те стали частью их семьи, ради которой близнецы готовы пойти на все. Рейнольд Килиан де Моро, – невесело ухмыляется она, – побратим Дарэя, а также невероятно хладнокровный, непредсказуемый и упрямый древний вампир. Хотя о нем часто шепчутся в народе, достоверно мало что известно. Но он не менее жесток, чем Димитрис, поскольку много лет провел в их с Дженнеброй компании. Участвовал во всех войнах на континенте, где подчинял себе легионы солдат, заставляя их сходить с ума и сворачивать самим себе шеи. Он редко показывает эмоции, как и грани своих возможностей, и ввиду того, что в Саяре практически не осталось вампиров с подобным ему Даром, является сильнейшим в своем роде. Нельзя исключать того, что они с Кираном держатся рядом с близнецами потому, что те интуитивно гасят их хладную натуру и позволяют положительным эмоциям проявляться чаще негативных. Я вспоминаю первую встречу с Рейнольдом. Он и в самом деле опасен и хладнокровен – я поняла это с первого взгляда, но подчинять легионы… Насколько Тиона уверена в том, что он не сорвется, когда раз за разом выводила его из себя? – Не понимаю, – неожиданно для себя выдаю я. У меня в голове не сходится несколько понятий, и я решаю выяснить это прямо сейчас. – А при чем здесь сила Рея и то, что он сильнейший в своем роде? Умиротворяющая обстановка совершенно не подходит к теме нашего темного разговора, но мне необходимы ответы. Я должна знать все. Тиона сворачивает с тропинки в чащу, и я стараюсь не отставать от нее. – Когда вампир обращает человека, он делится с ним своим Даром. Часть Дара обратившего безвозвратно уходит, и именно на эту часть новообращенный вампир становится слабее того, кто его обратил. Когда цепочка обращений продолжается, Дар постепенно угасает. Чем больше вампиров, владеющих тем или иным Даром, тем слабее у них способности, – объясняет она. – Поэтому ныне существующие бессмертные так не любят обращать в себе подобных. Но у тех, кто вверху этой цепочки, есть поразительная возможность усилить свои способности – нужно убить вампиров с таким же Даром. Поэтому, когда остается лишь парочка сильных древних, ситуация обретает абсолютно другой поворот. Меня осеняет страшная догадка. – Значит… – Да. – Тиона так резко останавливается и оборачивается на меня, что я чуть не влетаю в нее. – Митрис и Рейнольд уничтожили всех вампиров, которых породили, чтобы вернуть себе первозданную силу. У меня перехватывает дыхание. – Но тогда зачем ты так часто выводишь из себя Рея? – задаю я вопрос, давно мучающий меня. – Потому что я тоже не так проста, – серьезно отвечает она. В ее рыжих волосах пляшут солнечные зайчики. – Да и если быть честной, мне хочется вызнать грани его способностей. Это бесценная информация для ведьм, ведь мы должны знать, с кем имеем дело. Об этом я не подумала. Неужели таким образом Тиона получает знания? Между нами повисает тишина, которую нарушает лишь пение птиц в кронах деревьев. Я перевариваю услышанное, понимая, что влипла в гораздо более жестокую и кровавую историю, чем могла подумать на первый взгляд. Историю, в которой разыгрываются партии под названием жизнь. Тиона машет рукой, разрушая этот странный момент. – Пойдем. Мы почти пришли. – А Блайдд? – тихо спрашиваю я, цепляясь за личность Великого Князя, поскольку боюсь задавать вопросы о Киране. – Блайдд? – переспрашивает Тиона и задумывается. – Великий Князь, который пробудил силу Первого альфы. Самый сильный оборотень из ныне живущих. Он ровесник Кирана и Дарэя, знаком с Димитрисом и Рейнольдом довольно давно, а вот с Дженнеброй ни разу лично не пересекался. Он единственный оборотень, который входит в их так называемую «семью». В нее даже Император никогда не входил. Впереди маячит поляна с огромным валуном, на котором высечены странные рунические символы, и меня охватывает непередаваемое волнение от того, как отчетливо здесь струится по земле и воздуху магия. – Я чувствую, что ты хочешь спросить о Киране, но боишься, – говорит Тиона. От неожиданности я спотыкаюсь о корень дерева, но она ловко хватает меня за руку, не давая упасть. Я ловлю на себе ее изучающий взгляд. – Киран Ердин один из наиболее загадочных фигур близкого круга Императора. Дампир, обращенный истинной парой Первой ведьмы на смертном одре и получивший его силу. – Голос Тионы становится почти едва различимым шепотом. – Герцог, который потерял свои человеческие эмоции и на протяжении десятков лет славился своими непревзойденными тактическими способностями, а также уникальным кровавым Даром. Он помогал выслеживать врагов Рейнольда и Митриса, поэтому стал им сродни младшего брата. Никогда не имел тягу к власти, поэтому, когда названные братья получили трон Ладоргана, усадил на него своего побратима Дарэя и отошел в тень. Пока не появилась ты. Я чувствую себя неуютно под пронзительным взглядом серо-голубых глаз Тионы. – Я? – Ты, Лайла. – Она отпускает мою руку и отходит на шаг назад. – Дарэй знает, кем является Киран, и выжидает, когда Одаренная Ночью проявит себя. Киран всячески пытается укрыть тебя от всего на свете, хотя его самого постоянно держат в поле зрения. Он рискует, и рядом с ним ты рискуешь не меньше. Скоро все приспешники Дарэя поймут, что ты не случайно оказалась в обществе Кирана, и начнут на тебя охоту, если уже не начали. Я вспоминаю, как меня пленили и сбросили с обрыва. Но тогда похитители не знали, кто я такая, и даже не предполагали, что Перстень Ночи на самом деле находится на моем пальце. – Поэтому назад пути уже не будет. Ты это осознаешь? – Да, – отвечаю я. И это чистая правда. – Отлично, – кивает она и выходит на поляну места силы. – Потому что тебе, Лайла, предстоит стать настолько сильной, чтобы дать отпор не только Императору и тем, кто за ним стоит, но всему миру. Поляна окутана мягким светом солнца, пробивающимся сквозь плотную листву деревьев. В центре растет небольшое деревце, возле которого примостился огромный валун выше меня ростом, на котором высечены рунические символы. При нашем приближении они загораются светом, и у меня невольно вырывается вздох удивления. – Это дерево Сайна, – говорит Тиона, будто это все объясняет. – По всей Саяре всего семь таких деревьев, и каждое из них знаменует одного из Первых. Они появились, когда Лейла обратила братьев в вампиров и оборотня, привязав их души к земле. После смерти Лейлы ее дерево погибло. Но сейчас, как видишь, оно возродилось. Я подхожу ближе и касаюсь нежно-салатовой листвы деревца. – Это твое древо, Лайла. Оно будет питаться твоей силой и одновременно насыщать тебя. До ритуала ты сможешь уместить излишки магии в него, а также в остальные деревья, чтобы распространить свое влияние. Именно от них исходит магия по всей Саяре и напитывает все вокруг. – Но я не умею, – говорю я, не в силах оторвать взгляд от дерева, которое словно гипнотизирует меня. – Я не умею контролировать магию. – Ты будешь учиться. Здесь, в колыбели магии, это сделать проще всего. Я все расскажу тебе, и мы начнем постигать азы. Ты готова? Разумеется, я была готова. Вот только, как оказалось, мой Дар не готов был подчиниться мне… Мы возвращаемся обратно, когда солнце уже село за горизонт. Ночной лес баюкает своими звуками, а прохладный воздух приятно касается оголенной кожи. За часы, проведенные возле древа Сайна, я научилась лишь по своему собственному желанию менять внешность, удерживать ее в течение определенного времени, а затем возвращать себе привычные черты. Самой главной неожиданностью стала моя попытка сменить внешность, когда я переняла черты ведьмы, а Тионе отдала свои. Мы были поражены этим, потому что я буквально на какое-то время отдала ей свою сущность. Тиона сказала, что эта способность может быть полезна на наших тренировках – так она сможет понимать, каких успехов я добилась и сколько у меня осталось времени до того, как я приближусь к пределу своей физической оболочки. Поэтому все оставшееся время мы практиковали смену тел, но с каждым разом мне становилось все труднее одновременно забирать внешность Тионы и отдавать ей свою. Я иду вслед за ведьмой – разгоряченная, но счастливая. Усталость берет свое, и я замедляю шаг. Тиона наоборот выглядит обеспокоенной. – Все в порядке? – спрашиваю я. – Да, – слишком быстро отвечает она и отбрасывает с лица рыжий локон. – Просто задумалась. Так здорово, что дерево Сайна так выросло! За время нашего пребывания рядом оно действительно увеличилось в размерах, что не могло меня не радовать. Это показывало, что моя магия становится сильнее, как и сама я. Я понимаю, что этой сменой темы Тиона явно хотела что-то утаить. – Что происходит, Тиона? – серьезно спрашиваю я и беру ее за руку, останавливая. – Что-то не так? Я вижу сомнение в ее глазах. Она явно что-то ощущает, но не желает делиться этим со мной. Я решаю применить свои способности и попробовать узнать все самостоятельно. Хотя после тренировки я частично отстранилась от каналов магии вокруг нас, сейчас начинаю снова вливаться в них. Сила приветствует меня, и я ощущаю ее трепет. Ощущаю, что что-то не так, и источник волнения исходит откуда-то спереди. Я мысленно тяну за нить магии и ментально следую за ней до самого замка Ердин. Там натыкаюсь на преграду, мешающую мне заглянуть в подвалы, где заперт источник волнения. Я возвращаюсь в свое тело и снова оказываюсь лицом к лицу с Тионой. – Ты почувствовала. – Она поджимает губы. – Что-то произошло, пока нас не было. Надо спешить. Усталость мгновенно испаряется, и мы с Тионой срываемся с места. В этот момент я впервые злюсь на то, что я всего лишь слабый человек и не могу перемещаться так же быстро, как вампиры или оборотни. Стоит нам пересечь владения леса, где растет древо, как мы замечаем двух волков, Джонатана и Лили. Я чувствую исходящую от них тревогу, но сомневаюсь, что им что-либо известно о происходящем в замке. Блайдда, который бы знал точно, с ними нет. Значит, дело серьезное. Джон кивком головы указывает себе на спину, и Тиона говорит за него: – Лайла, забирайся на Джонатана и держись крепче. Стоит ли говорить ей, что я до жути боюсь ездить на волке, где нет ни седла, ни стремян? Но Тиона уже проворно цепляется за загривок Лили, у которой от нетерпения даже подрагивает хвост, поэтому мне не остается ничего другого, кроме как забраться на спину Джона и изо всех сил обхватить его мощную шею руками. Когда он срывается с места, с бешеной скоростью лавируя между деревьями, у меня душа уходит в пятки. Понимая, что это самый быстрый способ добраться до замка, я лишь стискиваю зубы, закрываю глаза и пытаюсь не свалиться со спины оборотня. Когда мы оказываемся перед замком Кирана, я с облегчением вздыхаю. Джон останавливается первым, а Лили с Тионой нагоняют нас несколько позже. Ведьма спрыгивает со спины волчицы и быстрым шагом направляется вперед. Дрожа от перенапряженных и усталых мышц, я сползаю с оборотня и следом бросаюсь к дверям, ведущим в подвал. Что-то не так. Что-то явно не так. Воздух дрожит от магии, которая пронизывает все вокруг. Что-то не так… И я должна выяснить что.