Глава 35. Убеждение

– Лайла! – раздается голос Джона. – Киран и Блайдд передают, что тебе запрещено туда спускаться! Но я уже не слушаю его и вслед за Тионой влетаю в подвал. Наши шаги гулко отражаются от каменных стен, и в этот момент я осознаю, что дрожу вовсе не я. Это дрожит земля. Магические волны невероятной силы проходятся по округе, отчего с потолка сыпется крошка. Вибрация отдается в костях. Тело слушается плохо, но я собираюсь с силами и вваливаюсь в одну из камер, застывая на пороге. Рейнольд прикован к стене цепями, но в то же время его сдерживают Митрис, Киран и Блайдд. На руках я вижу кожаные наручи, светящиеся тусклым желтоватым светом. Его лицо искажено адской мукой. Рубашка разодрана в нескольких местах, из глаз стекают кровавые слезы, клыки плотно сжаты, а взгляд… От его взгляда у меня внутри все сворачивается в тугой узел, а разум требует бежать со всех ног. Обезумевший Рей рычит, скаля клыки, и от этого рыка и пульсации магии, вырывающейся из него, дрожит все в округе. Он пытается вырваться из рук друзей, но я вижу, что его разум борется с влиянием наручей. – Кровь… – Я едва вычленяю из его громкого рычания обычные слова. – Месть… – Борись, Рей! – кричит Блайдд, изо всех сил вдавливая его в стену. Взгляд Рейнольда становится еще более замутненным, когда он видит нас с Тионой. – Паршивые ведьмы! Все из-за вас! – кричит он так громко, что я закрываю уши ладонями. Пока я дрожу от страха и отчаяния, не понимая, что происходит, Тиона мгновенно оказывается рядом с Реем. – Всех вас нужно сжечь на костре! – В его голосе больше не осталось человечности. Это крик зверя. Монстра. Чудовища. Рей начинает дергаться еще сильнее, пытаясь вырвать цепи из кирпичной стены, и появление ведьмы лишь усугубляет положение. – Тиона, отойди от него! – говорит Киран. В этот момент Рейнольд отбрасывает в сторону Кирана и Блайдда и цепляется в Митриса, пытаясь через него добраться до ведьмы. – Нет! – шипит Тиона и подныривает под руку Блайдда, оказываясь прямо перед Рейнольдом. Он уже готов впиться острыми клыками в шею ведьмы, когда она обхватывает ладонями его лицо. Ее волосы вспыхивают магическим светом, а затем она упирается своим лбом в его и удивительно нежно шепчет ему прямо в губы: – Борись. Рейнольд на мгновение застывает, и его зрачки сужаются. Митрис отшатывается, тяжело дыша и потирая горло, в которое еще мгновение назад впивался когтями Рей. – Борись! – повторяет Тиона, и я вижу, как ее магия окутывает Рейнольда с ног до головы и проникает под кожу, заставляя ту светиться. Силы Тионы настолько могущественны, что обрушиваются на него, пытаясь вырвать из власти наручей. – Ты сильный, Рей. Ты контролируешь артефакт. Ты сможешь это сделать. Ты победишь, и он не будет иметь над тобой власть. Борись! – шепчет она, словно мантру. От ее ненависти не осталось и следа. Теперь перед нами стоит невероятно сильная ведьма Саяры, которая изо всех сил пытается спасти того, кого все это время ненавидела. Она всем своим видом источает уверенность и непоколебимость, она уверена, что сможет ослабить влияние артефакта на Рея. Они оба озарены светом, от которого слезятся глаза. На первый взгляд кажется, что Тионе это дается легко, но я замечаю, как она дрожит всем телом, пытаясь противиться его внушению. – Невероятно… – одними губами шепчет Митрис. Киран подползает ко мне и прикрывает собой. Блайдд медленно встает, наблюдая за происходящим. – Борись! – Голос Тионы дрожит, а по ее щекам струятся слезы. В этот момент ноги Рея подкашиваются, и они оба оседают на холодный пол. Я вижу, как по лицу Рея начинают течь слезы вперемешку с кровью. – Борись… Он обхватывает ее лицо ладонями, дрожа всем телом, пытаясь взять под контроль свою магию и вытеснить влияние наручей на свой разум. – Лайла, пойдем, – охрипшим голосом шепчет Киран и поднимает меня на ноги. – Нужно оставить их одних. Прежде чем он мягко выводит меня из камеры, я бросаю последний взгляд на Тиону и Рея, цепляющихся друг за друга, как за последний оставшийся оплот. Киран подхватывает меня на руки, потому что мои ноги заплетаются, а тело бьет крупная дрожь, и выносит из подвала, оставив Митриса и Блайдда караулить подвал. Я даже не по, как Киран опускает меня на кровать и оставляет на лбу легкий поцелуй. Затем я цепляюсь за его руку, и он как можно мягче произносит: – С ними все будет хорошо. – Ты уверен? – бормочу я и осматриваю в растрепанный внешний вид Кирана. Он взъерошивает рукой свои волосы и вздыхает. – Тиона поможет ему справиться. Если честно, я уже сама начинаю думать, что для Тионы нет ничего невозможного. Ее сила настолько мощная! Неужели я когда-нибудь смогу превзойти ее? Если, конечно, останусь жива. Я вспоминаю про причины, которые заставили Тиону проявить свои способности, и спрашиваю: – Поэтому вы не хотели, чтобы он использовал наручи? – Я буквально чувствовала, как они подчиняют себе не только Рея, но и нас. – Да. – Киран опускается на кровать рядом со мной и, уставившись в потолок, продолжает: – В последний раз, когда наручи взяли над ним верх, он подчинил себе легион солдат, обратил их в вампиров и наслал на ни в чем не повинные человеческие деревни. Они вырезали всех: и женщин, и детей, и стариков. Выпили каждого до последней капли крови. И тогда… – Его взгляд стекленеет, и по связующей нити я ощущаю всю его боль. – И тогда всего за одну ночь Рей убил весь свой легион, вырвав их сердца. – Это ужасно… – шепчу я, меня все еще трясет. – И никто его не остановил? – Ну почему же? – Киран горько усмехается, по-прежнему глядя в одну точку. – Пытались. Девушка, которую он любил… Она была там и пыталась его вразумить, но влияние наручей было сильнее, и Рей… Он убил ее, Лайла. Очнулся только тогда, когда ее хладное тело испустило последний вздох. – Его голос полон боли за друга. Бедный, бедный Рей! Вот почему он отключает все свои эмоции. Лучше не чувствовать ничего, чем столетиями умирать от боли утраты. – Он осознал, что натворил, но было уже поздно. Бриэлла умерла, а Рей… Он был так убит горем, что молил меня воткнуть кинжал из древа Сайна ему в сердце, Лайла. По моей щеке медленно стекает слеза. Я ведь даже не подозревала, что Рейнольд пережил нечто подобное. – Но я этого не сделал. – Киран переводит взгляд на меня. – Не смог. Как и не смог остановить, когда он больше всего нуждался в помощи. – Ты не виноват, Киран. – Я касаюсь его щеки, и он льнет к моей ладони. Вижу, как блестят его глаза от подступающих слез. За эти десятилетия Рейнольд стал ему братом, но Киран не смог уберечь его от утраты. – Ты бы не смог ему помешать. Силой и прожитыми годами Рейнольд превосходит тебя. – Но он нуждался во мне, – упрямо шепчет он. – И сегодня я тоже был ему нужен… – Ты помог. Ты позволил Тионе остаться, а до этого пригласил ее сюда. Тиона поможет ему. В этот раз все будет по-другому, – пытаюсь убедить не только Кирана, но и саму себя. – Все будет по-другому… Киран крепче прижимает мою ладонь к щеке, не сводя с меня взгляда. – Все будет по-другому, – повторяет он, и мы замираем, найдя эту тонкую грань спокойствия в происходящем вокруг. *** – И Барбара, и Дарэй попались в паутину влияния, но я не смог до конца ощутить, кто его распространяет, – произносит Рейнольд, когда спустя несколько часов мы собираемся в кабинете Кирана. На нас та же одежда, но уже местами порванная и заляпанная кровью, грязью и пылью. Рей пьет из кубка кровь большими глотками, и в этот раз Тиона ему не дерзит. Она притихла и как-то ссутулилась, сидя в углу и медленно поедая фрукты с тарелки. Вместе им удалось взять контроль над древним артефактом, но это настолько истощило их, что они отрубились прямо посреди холодного подвала. Блайдд и Митрис забрали их и перенесли в гостиную, где они и очнулись полчаса назад. – Он сильнее тебя? – уточняет Митрис. В этот раз и он, и Дженна очень собраны и сдержаны. Я чувствую исходящую ото всех сильную магию, которая ореолами клубится вокруг нас. Глаза вампиров и Блайдда горят, и в них отражаются холодность и жестокость. Даже Киран выглядит максимально холодно и отстраненно. – Да, – сухо отвечает Рей. – Ты третий в цепи обращенных, – говорит Дженна, и под ее глазами расходится сеточка черных вен. – Насколько я помню, второй мертв. – Не могу этого подтвердить со всей уверенностью, – выдыхает Блайдд, глядя куда-то в окно. Его брови нахмурены, а челюсть плотно сжата. – Значит, обобщая все сказанное, мы имеем дело со вторым носителем Дара убеждения, правильно? Или с Первым. Но никто не говорит этого вслух. Воцаряется тишина. Рей снова отпивает из бокала. – Я бы не потерял контроль, если бы тот, кто оказывает влияние на Барбару, не почуял меня и не атаковал мое сознание. – Ты видел его? – быстро спрашивает Киран. – Мы слышали его голос и разглядели очертания, – вместо Рея отвечает Тиона. – Он прячется в своей паутине и скрывает лицо под капюшоном. – Да, и в этой паутине очень много приближенных Дарэя, – кивает Рей, тяжелым взглядом глядя на меня. – Я не смог отследить, куда именно они ведут, но я услышал его замыслы. Ему нужна власть и… – Корона! – разом произносят мужчины. Дженна чертыхается. – Он не сможет отобрать ее у Дарэя! – восклицает она. – Артефакт можно отдать только добровольно! Принуждение не сработает, если… – Если только он не захочет добровольно пожертвовать ею во благо собственных целей, – прерывает ее Киран, и Дженна осекается. – Что ты имеешь в виду? – Киран хочет сказать, что Дарэй повернут на власти и захвате континента, а сейчас он живет одной мыслью о вскрытии саркофагов Первых. – Рей ставит пустой кубок на стол. – Это безумие! – вскрикивает Тиона. – Ведьмы не просто так заточили их! Пятеро безумны и невероятно сильны! Они всего-навсего воспользуются Дарэем в своих целях, а потом избавятся! Как я помню, для вскрытия саркофагов требуется моя кровь. Значит, пока Дарэй не знает, кто я такая, и не обладает моей кровью, можно не опасаться, что кошмар станет явью. – Но я одного не пойму: зачем тому, кто стоит за всем этим, корона Утра? У него же Дар убеждения, не так ли? – задает вопрос Блайдд. – Он в любом случае не сможет ее использовать. Тиона тяжело вздыхает. – Она ему не понадобится. Вместе с этой короной он заполучит власть над Дарэем. Завладеет его Даром, а затем при помощи убеждения и силы артефакта склонит его убить всех вампиров со способностью к телепатии, усилив его Дар в несколько крат и сделав своей марионеткой. А потом, только дело времени, когда его следующей целью станут оставшиеся Одаренные вампиры, которые принесут ему всю Саяру на блюдечке. Значит, если наш враг получит корону, то все мы окажемся в огромной опасности. Да что мы… Вся Саяра постепенно окажется в его полной власти! – Почему бы нам не заполучить корону первыми? – спрашиваю я, но потом вспоминаю, что ее нельзя забрать насильно, и корю себя за глупость. Однако Тиона удивленно распахивает глаза, словно мой вопрос что-то пробудил у нее в памяти. – Точно! – восклицает она, хлопая себя по лбу. – Что? – непонимающе спрашивают Митрис и Киран. – Лайла, как Первая, может забрать себе любой артефакт… – Исключено! – отрезает Киран, и я гневно оборачиваюсь на него. – Это слишком опасно. К тому же мощь такого сильного артефакта, как корона, просто раздавит ее. Она еще не вошла в свою полную силу, Тиона. Тебе ли не знать, что она не стала полноценной ведьмой. Она человек. – Но я хочу помочь, и я здесь! – выкрикиваю я. Если существует хоть малейший шанс нас всех спасти, и я могу в этом помочь, то как я могу отказаться? – И я могу попробовать! – Эта проба убьет тебя, Лайла! – рычит он, и я вижу в его глазах бушующие океаны боли. – Я не позволю тебе рисковать жизнью ради короны. – Может, ей и не придется, – говорит Тиона, вновь привлекая к себе внимание. Я смотрю на нее и начинаю понимать, о чем она сейчас думает. – Сегодня мы выяснили, что Лайла может меняться своей сущностью с другими. Она просто может отдать ее кому-то из нас, чтобы мы забрали корону из дворца. Любой из нас достаточно силен, чтобы справиться с силой артефакта. Лайле нужно будет лишь обмануть ее своими чарами. – С этого момента подробнее, – говорит Митрис, усаживаясь рядом с Тионой. Она рассказывает всем присутствующим о том, что случилось сегодня в лесу, и я понимаю, что это меняет все. Они в самом деле раздумывают о том, чтобы выкрасть артефакт, пока не стало слишком поздно. – Забрать корону может любой из нас? – уточняет Рей. – Да, но Лайле придется быть рядом. Она должна будет поменяться с кем-то телом, чтобы удерживать правильный баланс сил. – Завтра днем Совет, – говорит Киран. Все это время он молчал, глубоко задумавшись о чем-то. – Я могу там просто присутствовать, не вступая в обсуждение, и… Я бросаю на него взгляд и понимаю, к чему он клонит. Он предлагает мне присутствовать на Совете вместо него, пока он будет рисковать, пытаясь выкрасть корону. – Мы с Лайлой можем поменяться сущностями. Я заберу корону, а она посидит в зале на Совете, – озвучивает мои мысли Киран. – Надо лишь отвлечь Дарэя, Барбару и того, кто всем этим управляет. И устранить случайных свидетелей. – Насчет свидетелей не переживайте. Их не будет. – Рейнольд снова холоден и рассудителен. – С Дарэем и Барбарой, правда, будет сложнее. – Блайдду точно нельзя появляться во дворце. Тогда Совет будет сорван, а этого мы допустить не можем, – рассуждает Киран. – Но можно навести шуму на границах, чтобы отвлечь внимание Барбары и нашего некто. Он явно именно этого и ждал, когда побуждал Барбару отправить весточку брату. – Блайдд кивает, соглашаясь с его словами. – А что касается Дарэя… В этот момент Рей бросает взгляд на Дженну, что не укрывается от Митриса и Кирана. Глаза Кирана сощуриваются, а у Митриса расширяются от злости. – Вы не посмеете ее об этом проси… – начинает Митрис, но Рей обрывает его: – Джен, ты должна соблазнить Дарэя. – Что? – восклицает она. – Дарэя? Да ни за что! Он мне как брат! – Джен, я согласен с Реем, это наш единственный вариант, – качает головой Киран. – Иначе ничего не выйдет. – Вот сам бери и соблазняй, придурок! – цедит Митрис. – Сестра вам ничего не должна! – Но это может сработать… – тихо и как-то безэмоционально говорит Блайдд себе под нос. Митрис шумно втягивает воздух. – Если этого не сделать, Дарэй заявится на Совет или, чего хуже, поймет, что с короной что-то не так, – пытается вразумить близнецов Рей. – Тогда Кирану придется выбирать между поражением и боем насмерть с Дарэем. А учитывая, что он будет в облике Лайлы, сомневаюсь, что ему это удастся. Кажется, про меня все давно забыли. А я уже не рада, что буду в этом участвовать. Смогу ли я в точности повторить повадки Кирана? Удастся ли мне удержать сущности в узде, учитывая, что это труднее, чем кажется на первый взгляд? И как долго придется держать концентрацию, ведь уже на двадцатой минуте я начинаю чувствовать, как горят мои щеки? Сомнения терзают меня, но теперь им не место в моей жизни. Я должна учиться, должна контролировать свой Дар. Я смогу. Но сможет ли Дженна помочь нам? Без нее план Кирана провалится. – Вы не заставите Джен переспать с этим… – заводится Митрис, покрываясь красными пятнами от злости. – Я сделаю это! – неожиданно обрывает брата Джен, и все внимание тут же обращается на нее. Дженна сидит, подобравшись и выпрямив плечи, а в ее глазах полыхает уверенность. Это решение явно далось ей нелегко, и я искренне восхищаюсь ей. – Да, Дарэй мне как брат, но он никогда не был одним из нас. Он всегда играл против нашего круга. Против нашей семьи. Поэтому я сделаю это, Митрис. Это мое последнее слово. Она долго смотрит на Митриса, пока он не закатывает глаза и не отходит, фыркая себе под нос что-то вроде: «Твои проблемы». – Отлично. – Рей хлопает в ладоши и усаживается в кресло. Я смотрю на каждого из собравшихся в комнате и понимаю, что шутки кончились. Теперь все более чем серьезно. Ставки подняты до максимума. Я смогу. Я сильная. Во мне Дар Первой. У нас все получится! Мои мысли питают что-то сокрытое в глубине души, возрождая былую силу и мощь. Ту, что все это время пряталась, не имея возможности показать себя. Наконец, пришло время как вернуться к истокам, так и принять саму себя. Когда Рей снова обращается к нам с яростным оскалом, во мне пробуждается непоколебимая уверенность в нашем успехе: – Сделаем это, друзья. Выкрадем корону, пока не стало слишком поздно.