27

Кто бы знал, как приятно спать в крепких родных объятиях. Свернуться удобно, уткнувшись носом в широкую грудь и вдыхать родной запах. Будто отгораживаешься от всего мира, часто такого враждебного. И расслабляешься.

Или когда сильные мужские руки заключают в кокон безопасности, обнимая сзади и прижимая спиной. Так хорошо. Иногда немного неудобно, но так сладко и спокойно. И так легко дышать.

Именно так мы вчера и уснули, когда приехали от родителей. Не обсуждали предложение Егора, просто заехали ко мне за чистой одеждой, а потом вернулись к нему. И хоть были довольно уставшими, уже засыпали, посмотрев кино, но не смогли удержаться, чтобы снова не заняться любовью.

Утром я просыпаюсь от поцелуев. Слишком мокрых, но всё равно приятно. Егор целует меня в нос, верхнюю губу. Я потягиваюсь и улыбаюсь, мычу от удовольствия, даже не раскрыв глаза. А потом он лижет меня в щёку.

Стоп.

Распахиваю глаза и вижу Егора чуть дальше, он улыбается, едва сдерживая смех. И это совсем не он целовал меня, а потом лизнул щёку. Это маленький рыжий щенок с большими кудрявыми ушами и чёрными крупными бусинами-глазами и носом.

— Егор!

Меня захлёстывает такой горячий восторг, что я больше не могу вымолвить и слова, а вместо этого морщусь от резкого щекотания в носу и пытаюсь проморгать слёзы.

— Мы с ним уже час ждём, пока ты проснёшься. Вот не дождались.

Я беру малыша на руки, присаживаясь на постели, и прижимаю к себе. Целую в тёплую мохнатую головку, а он тихонько подскуливает и снова лижет меня прямо в губы.

— Заводчик назвал его Цезарь, но ты можешь назвать как хочешь. Он ещё маленький, привыкнет.

— Цезарь — мне нравится!

Смотрю на щенка и прямо вижу уже взрослого серьёзного пса по кличке Цезарь. Величественно так. Ему уже идёт.

— Спасибо! — вместе со щенком встаю на колени на постели, обнимаю Вертинского за шею и целую. — Когда же ты успел?

— Ночью прошерстил по интернету питомник, утром съездил и забрал.

Разве так бывает? Живёшь в серости и боли, смиряешься с тем, что душа и тело изорваны в клочья. Просто считаешь дни, но без цели. А потом в твою жизнь врываются краски, чувства, эмоции. Словно радуга взорвалась и забрызгала разноцветными волшебными каплями всё вокруг. И вот это ощущение, даже нет — состояние счастья.

Иногда мне кажется, что открою глаза, а этого всего и нет. Привиделось, приснилось, показалось. И тогда в груди становится неприятно-щекотно и хочется вцепиться пальцами в одежду Егора, уткнуться носом в его грудь и дышать-дышать-дышать его запахом, его близостью.

У щенка такой мокрый нос, и он им тычется мне в ладонь, а у меня слёзы на глазах и комок в горле. Это от счастья. И это прекрасно.

— Завтра папа зовёт на шашлыки. Идём? — спрашивает Егор.

— Конечно, — соглашаюсь.

Хорошо, что на шашлыки, не придётся выряжаться в платье, я их не люблю. А вот спортивный костюм за милость надеть.

— Юль, когда за вещами поедем?

Вопрос запускает щекотку где-то под рёбрами. Так волнительно, что мы будем вместе жить.

— Давай, я сегодня после пар поеду и соберу, у меня занятия сегодня рано заканчиваются. А вечером, как освободишься, заберём коробки.

— Хорошо.

Егор целует меня в нос и уходит собираться. Я встаю с кровати, усаживаю Цезаря в манежик, что Егор уже установил на полу возле пустой стены, стелю туда пелёнку.

— Не скучай, малыш, скоро мы будем проводить вместе намного больше времени, — чешу ему шёрстку за ушком, а он грустно смотрит на меня.

Быстро принимаю душ и жарю омлет. Мне нравится готовить на двоих. Не факт, что я буду кайфовать от этого как моя мама, но всё же мне приятно, когда Егор с аппетитом ест то, что я приготовила.

Собираюсь тоже быстро, а потом мы вместе едем в университет.

У Вертинского сегодня лабораторный день, их группа в другом корпусе, так что в перерывах увидеться не получается. Но в кафетерии я встречаю Лилю и Наташу. Мне внезапно очень хочется с ними поболтать. Конечно, они не обязаны радоваться мне, ведь это я отдалилась после аварии, хотя они поддерживали меня как могли.

Но девчонки радостно приветствуют меня, когда я со стаканом кофе и булочкой в руках спрашиваю, не против ли они, если присоединюсь. Удивительно, но уже через пять минут мы болтаем, будто за эти два года и не разошлись в разные стороны.

— Мы съезжаемся с Егором, — вдруг выпаливаю.

Мне так хочется поделиться этим. Хочется снова общаться с подругами, если они, конечно, не против. Хочется быть открытой и просто счастливой.

Девчонки обе замирают и внимательно смотрят.

— Я прошу у вас прощения, что морозила два года, — говорю открыто и честно. — Я скучаю. Если примите снова, я…

— Конечно! — эмоционально перебивает Лиля.

— Мы тоже скучали, — добавляет всегда более спокойная Наташа.

— Ну давай, рассказывай!

Я делюсь с подругами радостью. Болью не смогла, а вот счастьем — да. Они искренне поздравляют меня, неподдельно радуются. Это приятно, когда у тебя есть друзья, и впредь я буду это ценить.

После пар девочки вызываются помочь мне собрать вещи. Они-то и в квартире у меня не были. Договариваемся, что пока у них будет последняя пара (мы же теперь учимся на разных курсах из-за моего академического отпуска, что я брала после аварии), я съезжу покормить малыша Цезаря и вернусь за ними, а потом мы поедем ко мне, выпьем чаю и они помогут мне упаковать коробки.

К Егору я пока их пригласить не могу. Думаю, это нужно сперва обсудить с ним. Съедемся, обживёмся, а потом обязательно позову девочек в гости.

Цезарь мне очень радуется, когда я приезжаю. Скачет, пищит, как игрушка. Стоит только взять его на руки, сразу тянется лизнуть меня в лицо.

— Вернусь вечером, малыш, — покормив, возвращаю его в манеж.

Хочется взять с собой, но лучше этого не делать, для него переезд и так стресс. Тем более, Егор сказал, что щенку через неделю положена ещё одна прививка, и пока лучше не рисковать его здоровьем.

Беру такси и заезжаю сперва в супермаркет за тортом и пачкой чая. Не уверена, что у меня он не закончился. Забираем Лилю и Наталью из университета и едем ко мне.

— Клёво у тебя! — Лиля с интересом разглядывает обстановку. — Уверена, у Верта тебе тоже будет замечательно. Если что, обустроишь всё по своему вкусу, он у тебя отменный. А у него, наверное, по-пацански всё.

— Но если там работал дизайнер, думаю, не всё так печально, — добавляет Наташа.

— У него уютно, — ограничиваюсь замечанием.

Я вот даже не задумалась над тем, что хочу у него что-то изменить. Да я даже как-то и не заметила, что к чему, если честно. Всё произошло очень быстро, и меня волновало другое. Я кроме Егора и нашей близости ни на что и внимания не обратила.

Я достаю большие раскладные коробки, в которых перевозила вещи сюда.

— Теперь у него в ванной будет на сто флаконов больше, — Наташа складывает в одну из коробок мою косметику. — Сто один.

— А я думаю, у Верта и самого целый арсенал!

Лиля хохочет, и мы подхватываем. У Егора в ванной действительно не один пузырёк, а штук восемь. Но девчонкам я, конечно же, говорить об этом не стану. Мне кажется, очень хорошо, когда парень ухаживает за собой.

Я решаю взять одежду, обувь, собрать что нужно для учёбы и некоторые любимые вещи вроде кружки, пледа, подставки под телефон и стеклянной небольшой фигурки слона, что когда-то мне подарил дедушка. А если что ещё понадобится или посчитаем с Егором, что хорошо впишется в его доме, тогда и привезу.

— Так, а где твои пижамы? — спрашивает Наташа, складывая в ящик домашний тёплый халат.

— Вот, на полке, — указываю в шкаф.

— Бриджи и футболка? И всё?

— Есть ещё майка с шортами и штаны с кофтой на флисе.

Девчонки смотрят на меня в недоумении, а я в ответ на них с непониманием.

— А что?

— Ты переезжаешь к парню, а у тебя бриджи, флис и хлопчатобумажные бесформенные шорты? — поднимает бровь Наташа. — А где кружева? Красное, чёрное, нежно-пастельное? Шёлк, чулки, корсеты, ленты? Ну хотя бы милые шортики и маечка на бретелях?

Мои щёки становятся теплее и я не сдерживаю усмешку.

— Ну понятно, что ближайшие дни он никакого белья не будет замечать, ему бы скорее снять всё с тебя, ну а дальше? — Лиля ставит руки в бока. — Пока-ещё-Сладкова, завтра мы срочно идём в торговый центр в отдел белья.

— Да ну вас! — смеюсь, закрыв лицо ладонями. — И я Сладкова! Да!

— Я тебя умоляю, — тянет Лиля. — Надолго ли?

Отмахиваюсь от обеих, подкатив глаза. Вот же дают!

Ещё два часа мы собираем вещи. Егор присылает сообщение, что заедет минут через сорок. Уставшие, мы с девочками снова пьём чай, а потом я их провожаю и благодарю за помощь.

Ещё есть торт, если Егор захочет, может тоже выпить чаю. А можно и поужинать у меня, продукты есть.

Он задерживается, и я решаю приготовить ужин. Если что, с собой заберём.

Успеваю стушить фунчозу с курицей и нарезать салат, пока жду. Однако, мой Вертинский опаздывает. Ну да мало ли, он говорил, что его просили забрать Ксюшу из детского сада. Завёз её да задержался.

Решаю не звонить и не писать, вдруг он за рулём, не хочу отвлекать от дороги. Он, собственно, и задерживается-то не особо.

Однако спустя минут десять телефон вибрирует.

«Роза» — высвечивает дисплей, и я напрягаюсь.

Что ей может быть нужно? Зачем звонит мне?

— Слушаю.

— Привет, Юленька, — говорит мягко, — как дела?

— Здравствуй, Роза. Зачем ты мне звонишь? — озвучиваю свой вопрос. Уж вряд ли она не знает о произошедшем.

— Звоню сказать, как ненавижу тебя, сучка, — её голос тут же меняется с елейного на жёсткий и колючий. — Это ты во всём виновата, поняла? Ненавижу тебя!

Внутри проходится жаркая волна. Это так неприятно — слышать подобное.

— Что же я такого тебе сделала? — стараюсь говорить ровно, памятуя о том, что говорил Егор о её душевном здоровье.

— Ты отняла у меня любимого! Всё было идеально до тебя. Папаша бы успокоился, а если и нет, ему с его диабетом недолго осталось. И вообще, этот дурацкий план со свадьбой!

— Это вы всё придумали. В чём же я виновата? — начинаю злиться.

— Потому что он влюбился. Да-да, ты не ослышалась. Всё чаще стал повторять: «Юля то, Юля это…» Его идеальная Юля! И знаешь что? Он меня прогнал! Меня! Свою Розу! — она едва ли не кричит в трубку. — Сказал, что я лживая шлюха и велел убираться. Так что да, Юленька, это ты во всём виновата. Лови ответочку. Ты забрала у меня мужчину, а я у тебя. Квиты, сучка.

Она бросает трубку, а я продолжаю прижимать телефон к уху. Сумасшедшая. Она просто больна. И мне известно, что у них с Егором ничего не было.

Выдыхаю и откладываю телефон, всё ещё пребывая в шоке от такого наезда. Но потом снова беру в руки. Позвоню Егору, очень сейчас хочу услышать его голос.

Но набрав несколько раз, слышу только гудки. Может, музыка в машине играет, может телефон на вибро стоит. Десяток этих «может», но мне как-то тревожно. Ещё и эта шизанутая со своим звонком.

Во рту становится сухо. Я правда начинаю нервничать.

И вот телефон звонит снова. Хватаю его с тумбочки двумя руками, но вижу, что звонит незнакомый номер.

А может, у Егора две сим-карты?

— Алло? — говорю и прикрываю глаза. Пусть это будет Вертинский. Мне очень надо услышать его!

— Юля? — спрашивает незнакомый низкий мужской голос.

— Да.

— Меня зовут Алексей Шевцов. Я тренер и друг Егора. Кое-что произошло. Можешь сказать, где ты, чтобы я заехал?