Глава 21

Тень мелькнула ещё пару раз. Я был почти уверен, что это акула, небольшая, около трех метров. Проблема состояла в другом. Во-первых, я весьма уязвим в воде, а во-вторых, судя по увеличенным боковым плавникам, около меня кружила длиннокрылая акула, наиболее агрессивная к человеку рыба. Судя по тому, что она держалась в тени, её манила моя кровь, но пугал яркий свет факела, вопросом оставалось лишь то, когда именно её голод пересилит осторожность.

Покрепче сжав факел в руке, сдвинул браслет так, чтоб не жмуриться и иметь возможность наблюдать за хищницей. Стараясь держать свет вертикально над собой, чтобы не открывать спину, я медленно вращался, переступая по песку. Боль в ноге заметно усилилась.

— Да давай уже быстрее, сука, ты отнимаешь моё время!

Я присел, чтобы поднять кирку, и в этом момент рыба предприняла первую попытку. Она появилась справа, вылетев из темноты, мелькнуло серое тело с белым брюхом. Из-за плотности воды, я успел только упасть на колени, выставив вверх факел, акула ударилась о него длинным плавником, выбив из руки. Древко медленно опустилось на песок.

— О боже, только бы камень не оторвался!

Трясущимися руками пошарил вокруг и подобрал фонарь, свет выхватил из темноты изящный обтекаемый, словно торпеда, силуэт. Рыба предприняла вторую попытку, разгоняя себя взмахом хвоста. Мощные челюсти, усыпанные острыми зубами клацнули буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, я едва успел увернуться, выгнув спину и наградил хищника ударом кирки по хвосту. Удар получился несильным из-за позы и плотности воды, но чётко обозначил мои намерения: «Я просто так не сдамся».

Долго противостоять морскому хищнику у меня вряд ли получится, нужен какой-нибудь план и срочно, но времени, чтобы сосредоточиться, мне не дали. Силуэт сделал угрожающий круг и возник прямо напротив меня.

— Да ладно, лобовая атака?

Я выбросил руку с кристаллом перед собой, акула сделала резкий рывок в сторону. Этого я и ждал! Она схватила древко факела, едва не оттяпав мне кисть, но острые клинья зубов, переломив деревянную рукоять, вспороли верёвку, удерживающую синие кристаллы. Камни высыпались между рядами зубов, и тут же чёрный кристалл, освободившись от синего плена, вспыхнул, ослепляя хищника и обжигая правую сторону морды. Вода забурлила вокруг, акула дёрнулась, выплюнув обломки древка, это и стало её роковой ошибкой.

Челюсти сомкнулись на синих кристаллах, и через секунду синяя вспышка в пасти обозначила процесс заморозки. Рыба била хвостом, извивалась, пытаясь избавиться от постороннего предмета в пасти, но челюсти открыть уже не могла. Они стремительно покрылись льдом, вода вокруг головы застывала, собираясь в сложные узоры. Я попятился назад. Лёд всё накапливался, образуя ледяную капсулу, и вскоре рыба вовсе перестала двигаться. Плавники обратились в куски льда, голова и тело до середины представляли собой подобие айсберга, который начал всплывать.

Синее свечение прекратилось, а огрызок факела с привязанной к нему «черной слезой» лежал на дне, ничем не сдерживаемый, и кипятил воду вокруг себя. Температура океана не давала ему выгореть мгновенно. Я потерял синие кристаллы, но сохранил жизнь. Яркий свет не позволял нормально открыть глаза, но пока он горел, этим нужно воспользоваться.

Присыпав факел песком и то и дело отдёргивая руки, чтобы не ошпариться, начал копать. Спустя минуту вырыл второй чёрный кристалл, положил в водорослевую авоську и несколько секунд постоял, ориентируясь. Радар подсказывал, что от места последней раскопки нужно сделать двадцать шагов на запад по склону рифа. Я зажмурился, вынул из песка факел за короткий обломок древка и понёс на вытянутой в сторону руке, стараясь смотреть в противоположную.

Снова дала о себе знать раненая нога. Жгучая боль распространилась от места укуса уже почти на всё бедро. Я с горем пополам доплёлся до нужной точки, кинул фонарь в метре в паре метров от неё и принялся искать последний кристалл. Маленькая жёлтая рыбка вертелась возле моего лица, кажется, её привлекло зелёное свечение глаз.

— А ты не из пугливых, — подумал я.

Вскоре рыбка настолько обнаглела до того, что даже попыталась ущипнуть меня за нос, чем вызвала улыбку. После того, как тебя пытается «ущипнуть» акула, такая мелочь вызывает лишь умиление.

Спустя десять минут поисков кристалл обнаружился вместе с каким-то рачком, который спал над ним. Недовольный тем, что его потревожили, рачок мёртвой хваткой вцепился мне в палец. Поднял его, потряс, но раковина с рачком поболталась и осталась висеть на руке, и лишь когда я положил зверюгу на розовый коралл, только здесь он соизволил отпустить палец. На месте хвата остался выраженный след клешни.

Третий кристалл есть, пора выбираться отсюда.

Я посветил вокруг, нашёл подъём, подтянул повязку на бедре и поковылял наверх. Идти пришлось около ста метров, и примерно на середине пути я наткнулся на вазу или, правильнее сказать, амфору. Сосуд оказался закрыт, а точнее наглухо запечатан расплавленной смолой, значит, внутри хранилось нечто, до чего морская вода не смогла добраться. Я осмотрел вазу. Никаких веревок или камней, удерживающих её на дне не обнаружил, стало быть она не всплывала из-за содержимого. У меня уже не хватало рук, факел, кирка за поясом и мешок с песком из водорослей, но бросать вазу здесь не хотелось. Неизвестно, когда вернусь снова и найду ли это место, да и любопытство брало верх.

— Всплыть со всем этим добром точно не получится, но дотащить до шлюза вполне реально.

С этой мыслью я отвязал верёвку, дополнительно страхующую камень от падения.

Всё равно это пришлось бы сделать, ибо всплывать с камнем — сомнительное дело. Этой веревкой привязал амфору за горлышко к поясу, потом поднял факел, который прижимал ногой ко дну, и двинулся дальше. Когда дошёл почти до вершины, мимо скользнула новая тень. От неожиданности я выставил руку в её направлении, и чуть не спалил хвост Мирель.

Русалка ловко увернулась, сделала круг и поняла, что может быть полезной. Первым делом она жестом попросила убрать подальше свет, затем подхватила мешком с песком и поднялась к шлюзу. Вернувшись, указала на амфору, привязанную к поясу, и после моего одобрительного кивка забрала и её. Через несколько секунд она появилась снова и показала руками движения, какими танцоры имитируют волны, видимо, намекая, что на лестнице лежит что-то со щупальцами.

Я кивнул, развёл руками и указал на повязку на ноге.

Деревянное древко всё время упорно вырывалось из руки, и мне пришла в голову мысль, что это хоть и небольшая, но всё же подъёмная сила. А учитывая мою потерю плавучести, даже такая компенсация оказалась как нельзя кстати. Я попросил Мирель только корректировать направление, выставил древко над головой, как статуя Свободы, оттолкнулся и начал медленно подниматься вверх, перебирая ногами, как ластами.

И у меня получалось!

Каждый завоёванный метр берёг силы ослабленного тела. Увидев над собой свод шлюза, я завёл туда факел, осветив комнату, а затем заплыл, опираясь руками о края люка. Выносить кристалл из воды было нельзя, он нагреет воздух и быстро выгорит сам, а мне хотелось сохранить хотя бы те крохи энергии, что остались. Я прижал его амфорой и поплыл к лестнице.

Вид варёного осьминога вызвал смешанные чувства. Выглядело это довольно мерзко, но выбрасывать его в океан было неразумно, ибо в первую очередь это морепродукт, а уже потом побеждённый враг. Как, кстати, и замороженная акула.

Я вытолкнул скользкого осьминога на пол первого этажа подвала, и убедившись, что ничего не забыл, выбрался сам, задержав дыхание.

Следующие несколько минут под сочувствующим взглядом Мирель я корчился и приходил в себя, дрожа от холода, парализующего яда и обжигающего лёгкие воздуха.

— А что ты хотел? Это лишь цена за возможность плавать, — наконец сказал я себе и устало привалился к стене.

— Нагулялась? — теперь я мог нормально приветствовать русалку.

— Да-а-а, — протянула она. — А ты постоянно находишь приключения!

— Невиноватый я, — мой палец остановился на красно-коричневой тушке, — он сам пришёл!

Меня всё ещё знатно потряхивало, но, собравшись с силами, попытался встать.

— У меня не так много времени, скоро нога совсем откажет, — ответил я на предложение Мирель ещё немного отдохнуть. — Нужно собрать синих кристаллов, чтобы спасти того малыша.

Она, конечно же, поняла, что речь шла о кристалле, который выгорал внизу.

Взяв рубаху и прихватив подмышку осьминога, похромал на улицу. Склизкие шупальца болтались, ударяясь о ноги, прилипали к икрам и пахли очень специфически. Доковыляв наконец до первого этажа, я приоткрыл входную дверь и выкинул липкое тело на снег.

— Охладись пока, — дверь захлопнулась, обдав мою и без того синюшную в мурашках кожу морозным воздухом.

Немного обсохнув, я перевязал рану сухой чистой тряпкой, натянул на себя сменные штаны, рубаху, кафтан, сапоги и застегнул полушубок на все пуговицы. К новому походу готов!

На белых бархатных штанах проступила капля крови.

— Черт!

На минуту заглянув в фонарную, отметил места синих кристаллов и спустился на улицу. Помимо подмерзшей тушки осьминога остров встретил меня последствиями прилива. В этот раз океан подарил мне несколько балок-рей, какие-то ящики, изорванный парус и какую-то верёвку — всё, что я смог различить на первый беглый взгляд.

— Никуда это добро не денется, разберу позже, — пробурчал я, ёжась от холода. Волосы ещё не успели до конца высохнуть и мгновенно схватились ледяной корочкой.

За Маяком, где мне приходилось в последнее время бывать редко, намело много снега. Вода сюда не добивала, поэтому замерзли только края возле воды. Небольшой холм в конце острова, не такой высокий, как утёс на моей стороне, облюбовали чайки, одна из которых сразу улетела, завидев меня.

Хрустя настом, я забрался подальше и… провалился по пояс.

— Да едрить!

Снег, воспользовавшись возможностью, сразу же пробрался под плохо заправленную рубаху.

— А-а-а-а-а! Даже в океане было теплее!

Печальную ситуацию скрасило то, что я провалился прямо возле кристалла. Из-под сбитого сугроба показалась синяя сияющая бусина, которая тут же отправилась в карман.

Кряхтя на все свои семьдесят, я принялся карабкаться из сугроба, и чуть не оставил в нём сапог, пытаясь выскочить рывком, но вовремя одумался и вытянул ногу осторожно. До второго кристалла пришлось ползти по-пластунски, наст предательски проваливался под моим весом и не давал двигаться вперёд.

— Победил осьминога, акулу победил и тебя победю! — ворчал я на снег.

Через некоторое время, когда штаны полностью превратились в корку и на коленях держали форму чашечки, а пальцы едва гнулись, я имел в кармане восемь синих кристаллов.

Дорога назад лежала через перерытые мною же сугробы, но спустя всего пару падений я всё же благополучно подобрался к Маяку и ступил на твёрдый камень, подогреваемый стенами.

— Ах ты ж! — я замахнулся на чайку, которая радостно клевала моего мёрзлого осьминога. — Кот из дома, мыши в пляс⁈ Пошла-а-а!

Правда, немного постояв, понял, что погорячился.

— Что это, Владимир Иваныч, за синдром вахтёра? Что тебе рыбы жалко?

Юркнув в помещение, вышел с ножом и отрезал для птицы целую тентаклю, все равно у меня их ещё целых семь. Убрал моллюска под парусину к тунцу, щупальце оставил на снегу и зашёл в тепло.

Все это время хромота постепенно усиливалась. Я старался не обращать на неё внимания, но на место воспаления приходил паралич. В подвале ждала Мирель. На вопрос, почему оставалась тут все время, ответила, что вода тёплая, что вызвало у меня улыбку.

— Подай, пожалуйста, наш светильник, — я обратился к ней, пристраиваясь к стене, потому что сидеть на корточках уже не мог. — А то я немного не форме.

— Знаю, Смотритель, ты пахнешь кровью и ядом моллюска.

— Пахну? Ты уже говорила так однажды. Повязка пахнет?

Девушка засмеялась.

— Повязка тоже. Но я поспешила на помощь, когда поймала запах твоей крови в воде, а следом пришел акулий запах с такого же расстояния.

— Оу! Вот это да! Спасибо, — я не нашёлся, что ещё сказать, её способности поражали. — Только ты факел из воды не вынимай, хорошо?

Русалка вернулась с фонарём и поднесла его прямо к поверхности. Факел по-прежнему создавал вокруг себя эффект джакузи, хоть и несколько потерял в яркости, а я уже ждал его с горстью синих камней в кулаке. Аккуратно поднёс к нему кристаллы, чтобы не обжечься, и погасил. В комнате воцарилась полутьма, разгоняемая лишь неоном радара.

— Вот, другое дело. Ещё поработает хотя бы в качестве ночника.

Тем временем Мирель перенесла мешочек из водорослей с песком и похвалила меня за плетение. Внутри среди песчинок лежали три чёрных кристалла, добытые буквально потом и кровью. Сложив их в карман, я задал русалке вопрос, который хотел задать уже давно.

— Мирель, а тут поблизости нет каких-нибудь затонувших кораблей?

— Есть. Тебе надо? — русалка ответила с привычной невозмутимостью.

— Да, было бы здорово исследовать его, может, там осталось, например, оружие.

— Оружие? Ты собрался воевать против осьминогов? Могу собрать войско!

Вот же язва!

— Терраны, Мирель, Терраны, — я показал на запаянную трещину. — Эта штуковина не рассчитана на особо буйных. Так что, есть подобное?

Девушка скорчила гримасу.

— Тияны, Миель, Тияны, — предразнила она меня, а затем, как ни в чём не бывало, задумалась, закусив губу и глядя на уголок своей брови. — Есть подобное!

–???

— Там, недалеко, — она указала на восток, — лежит большой корабль. На нем такие железные штуки, — сложила руки в большое кольцо.

— Пушки⁈

— Да!

— Другой разговор!

— Почему другой? — она слегка смутилась

— Ну, это у нас так говорят. выражение означает резкую смену ситуации, когда обсуждение идёт уже на совершенно иных условиях. И сейчас именно такие.

— М-м-м, я поняла, ты узнал, что на корабле пушки, и теперь хочешь попасть туда ещё сильнее!

— Именно! Схватываешь на лету!

Мирель гордо улыбнулась

— Я пойду верну камни в опреснитель и соберу новый синий браслет, а ты подними амфору. Вернусь со светом, и будем смотреть содержимое.

Мирель кивнула, а я похромал наверх. Нога слушалась хуже, зато отёк остановил кровотечение, сдавив сосуды.

Первой на пути была кладовая и новое древко. Сражаться с акулами в постоянном режиме я не планировал, но викинги оказались столь любезны, что оставили ещё один факел про запас, так, на всякий случай. На кухне мирно дремал Боцман, свернувшись калачом возле печи.

— Эй, дружище, я тут чуть не умер два раза. Ты как сам?

Кот в ответ лишь потянулся, подставив лунному свету белый живот, и широко зевнул.

Открыв лючок под раковиной, я на ощупь втиснул туда камни и открыл кран. Кристаллы вспыхнули и закружились в потоке воды. Вода наполнила кружку, вытекла по ладоням за края… Я залил пересохшее горло и тяжёло выдохнул.

— Ну наконец-то!

Лепешка, густо смазанная лимонным повидлом, стала отличным завершением похода и наградой за труды.

Сахар — лучшее топливо.

Погревшись у печи, я вытянул из куска каната жилу и стал плести новый браслет, оборачивая петлёй каждый синий кристалл. Акула, оставшаяся в ледовом плену дрейфовала где-то поблизости. Я размышлял, как бы забрать её, ведь это тоже еда, да ещё и быстрой заморозки, как на лучших рыболовных траулерах.

Новый браслет занял своё место на древке. Я посадил чёрный кристалл на новое место, перевязал верёвкой и, подпалив сухую щепку, активировал. На кухне снова воцарился дневной свет. Рядом лежал деревянный обломок. О том, что с ним произошло, говорили глубокие следы акульих зубов, перекусившие деревянную рукоять, как зубочистку.

Довольный сделанной работой, я спускался вниз, цепляясь за перила и уже волоча ногу. Мирель вытащила на минус первый этаж амфору, которая в высоту была мне примерно до колена. Обмотанная тиной, она казалась эхом самой античности, а может, им и являлась; кто знает, сколько она пролежала на дне?

— Приступим, — скомандовал сам себе, вынимая нож. — Как думаешь, что там?

— Наверное золотые монеты или вино!

— А у тебя неплохие запросы.

Нож проткнул смолу аккурат между крышкой и горлышком.

Проведя лезвием по всему смоляному шву, я надавил на ручку, как на рычаг. Меня так и подмывало не возиться и просто разбить сосуд, но если там и вправду вино, то вся работа Боцману под хвост.

Крышка приподнялась одним краем и треснула. Неприятно, но главное, что не сама амфора. Я убрал отколовшуюся половину, зацепил вторую и выворотил на излом. Готово!

— Ну, давай быстрее, что там⁈ — хвост Мирель баламутил воду от нетерпения.