Глава 22

— Подожди, имей терпение, — я сунул руку в глубину амфоры и пошарил внутри. — Бумаги какие-то, неудивительно, что запечатали намертво.

Захватив всё, что смог нащупать, извлёк свертки.

— О-о! — брови Мирель поползли вверх. — Карты сокровищ!

— Ну, сокровищ не сокровищ, надо сперва посмотреть. Бумага знакомая, — я стянул со свертка первый лист жёлтого пергамента и посветил на неё.

Это действительно оказалась карта, но не сокровищ, маяки и острова, почти идентичные тем, что нарисовал Каспар, подлинная карта. Как она оказалась здесь? Мирель потянулась к картинкам.

— Это маяки? Ух ты! А эти острова я знаю, — она показала на «Рынок».

— Да, маяки, — я нахмурился. — Странно всё это.

— Наверное, кто-то не хотел, чтобы ты видел эту карту!

— Или боялся, чтобы она не попала в чужие руки.

К карте прилагался текст на неровно оторванном куске бумаги, судя по структуре, письмо, и писали его быстро. Я выхватил несколько строк, чтобы уловить смысл.

«Не дай ему завладеть картами», «Ему нужны все смотрители» и «Он обманывает»..В конце значилась дата: 1992.

Я вернул лист в стопку и бегло просмотрел другие. Карта с оставшимися маяками, которые не знал Каспар, и карта строения, похожего на маяк. Мысли начали путаться из-за стремительно развивающегося отёка.

— Мирель, это нужно изучить спокойно и понять что к чему, но не в подвале и не сейчас. У меня осталось ещё немного времени до того, как слягу совсем. Есть дело!

Стараясь не опираться на левую ногу, я подошёл к радару и протянул руку к жёлтой вкладке, которая отслеживала объекты. Русалка окликнула меня сзади.

— Что хочешь посмотреть?

— А? Где посмотреть?

— Ну, на этой светящейся штуке.

Сказать, что я был удивлён, это не сказать ничего.

— Ты видишь её? — я показал на систему.

— Конечно, у меня же есть глаза! Странный вопрос.

На секунду мне показалось, что русалка даже обиделась. До этого момента я полагал, что систему видят только смотрители, а случай с Инесс, Каспаром и Марко это подтверждал, но после переключения на «Инвентарь» стало ясно, что всё не так, как думал. Маяк видел Мирель, не видел он только души, гостей этого мира, а я, стало быть, не гость, а сотрудник с доступом. Впрочем, сейчас эти философствования не к месту.

— Да, извини, конечно же, ты видишь, потому что у тебя есть глаза. Тогда смотри, — я протянул руку жёлтой точке на радаре. — Это моя акула. Пока она не растаяла и не уплыла, нужно её притащить к берегу. Справишься?

— Конечно, делов-то! — кажется, идея ей даже понравилась.

— Координаты тебе, полагаю, не нужны. Найдешь по запаху?

Русалка кивнула и скрылась под водой.

Я поспешил наверх, ну, как поспешил, поплёлся. Таким запасом пищи не разбрасываются, когда появилась возможность обеспечить себя мясом до весны, не переживая о его сохранности.

Проблема была в другом: я не мог полноценно опираться на ногу. Решено было зайти в кладовую и использовать копьё, как костыль, слегка его доработав. Там же в кладовой захватил пару длинных кованых корабельных гвоздей, а где-то на берегу лежала верёвка, которую принёс прилив. Подарка удачнее не придумаешь, а главное, как раз вовремя. Давненько океан не выносил полезных вещей.

Верёвка оказалась невероятно длинная, метров, пожалуй, двадцать, и толщиной с палец, что также очень удобно, её можно было легко намотать, это тебе не канат. Правда с распутыванием пришлось повозиться, она обвилась вокруг мачты, сети и каких-то обломков корабля.

— Помощь нужна? — Мирель уже подплыла, толкая перед собой огромный ледяной куб.

— Спасибо, мы сами с усами! — я уже извлёк веревку, сидя на снегу и выставив несгибаемую ногу вперед.

Приложил здоровенный гвоздь к середине копья, примотал верёвкой крест накрест, лишнее отрезал ножом. Получилась крепкая рукоять, чтобы упереться, только зараза холодная, гвоздь так остыл на морозе, что обжигал руку. Наконечник копья удобно упирался в лёд, не позволяя скользить, а длинный черенок я быстро состругал под плечо.

Теперь рыба!

— Мирель, завяжи этот конец вокруг хвоста! — я кинул русалке верёвку, а сам пошел вбивать второй гвоздь между камней.

— Теперь постарайся как следует разогнать эту ледышку, чтобы она выскочила на берег.

Каменный берег, там, где покоились шлюпки, так обледенел, что представлял собой подобие горки, и это определённо мне здорово помогло.

Сначала я дёрнул верёвку. Сидит, вроде, крепко, Мирель привязала как надо, уселся в десяти метрах от кромки воды возле вбитого гвоздя, упёрся ногой в валун и дал русалке команду толкать.

Глыба льда торчащим хвостом вперёд начала движения ко мне, поднимая волну. Я начал быстро подтягивать верёвку. На созданном собой же гребне куб с маху залетел на берег. Перенимая энерцию, я дёрнул его на себя, подтягивая сколько возможно дальше, и быстро намотал верёвку вокруг гвоздя, пока туша не поехала обратно.

— Готово! Благодарю! — с трудом поднявшись, я поковылял к своей добыче.

— Это чего с ней произошло? — русалка разглядывала вмерзшую в кусок льда акулу.

— Синие кристаллы, — бросил я, осматривая трофей, и дотронулся до затвердевшей серой кожи. Сразу от спинного плавника начинался сплошной лёд. Мне показалось, что через его тридцатисантиметровый слой я вижу, как в глазах акулы застыл ужас. — Она раскусила синие кристаллы, пытаясь оторвать мне руку.

Русалка понимающе кивнула.

Ну вот, работа здесь окончена. Вода схватится у основания, и куб примерзнёт к берегу ещё крепче.

Когда вернулся на маяк, упираясь в импровизированный костыль и стараясь не скользить здоровой ногой, Мирель уже плескалась в гроте. Я забрал карты из подвала. Пора раскрыть тайны этого места и подготовиться к паре дней недееспособности.

— Мирель, я пойду наверх, спускаться смогу редко. Если что, стучи, кричи.

Поделать с ядом ничего было нельзя, только ждать. Пожалуй, чтобы не разболеться после многократного переохлаждения, стоило пить больше жидкости. Я поставил воду для чая и сел за стол, разложив перед собой бумаги, намереваясь внимательно изучить письмо и непонятную карту маяка.

«Если ты это читаешь, то, вероятно, уже открыл нижний маяк и даже опустился на дно, используя шлем для дыхания. Наверное, ты нашёл зелёный кристалл, или его оставил прежний смотритель. Раньше кристаллы стояли в каждом шлеме, но я уничтожил их», — начало было многообещающим, этот человек явно знал больше, чем я.

«Я уничтожил их, чтобы они не достались ему, Туману. Он живой. Мне сложно объяснить, но он ищет маяки, ему нужны все смотрители. Карты, которые ты видишь, я спрятал позже. Если бы мог, оставил бы все зеленые кристаллы, но боялся, что они достанутся ему.»

Я не всё понимал, но история явно закручивалась. Чай заварился, и горячая кружка приятно согревала замерзшие ладони. Я вглядывался в сбивчивый текст.

'Туман говорил со мной, он ищет маяки и обещал мне вечную жизнь, но он обманывает, больше всего ему нужен облачный маяк. "

Я оторвал губы от кружки. Наконец-то зацепка!

«В этих бумагах ты найдёшь карту маяка и способ туда попасть, но не дай ему завладеть картами. Я думаю, он хочет превратить облака в туман и стать всесильным, убивая всё живое в небе. Открыть ли облачный маяк и защищать его, или же спрятать эту карту навсегда, чтобы она не досталась ему, решать тебе. Облачный маяк — прекрасное место, такое же, как наше. Сейчас, когда он не работает, души пилотов сходят с курса и, кто знает, возможно, разбиваются о летающие острова. Маяку нужен смотритель.»

Я положил в рот ложку повидла и запил несладким чаем. Многое прояснилось, хотя история про облачный маяк казалась сказкой. С другой стороны, что тут, вообще, не сказка? Свет луны, упавший на стол через окно, обратил на себя моё внимание. С минуту я вглядывался в ночное небо.

'Зелёные кристаллы спасут тебе жизнь. Они срабатывают, как и чёрные, от нагрева, затем подноси к ране. Я удалил из системы карту зелёных кристаллов, чтобы она не досталась туману, возможно, тебе удастся вернуть её. Не дай ему завладеть картами. Удачи тебе, смотритель!

p.s. Белые кристаллы творят настоящие чудеса, ты увидишь, просто вставь один из них в медальон. '

Изложено как-то немного сумбурно, но информация важная. Со мной туман не выходил на связь, возможно, только пока. Пожалуй, я и так не поверил бы, но предупреждён, значит, вооружён. А вот с зелёными кристаллами интереснее, и это объясняло лишнее количество вкладок радара. Но облачный маяк. Там пилоты? Летающие острова? Я развернул следующую бумагу, ту, что со схемой.

Строение мало отличалось от моего маяка, такое же, но меньшей этажности. Три этажа покоились на схематичном острове, а под ним не было обозначено ничего. Значило ли это, что маяк буквально парил в воздухе? А может, он стоял на большой горе?

Остальное выглядело также, разве что без грота: кладовая, рабочий кабинет и фонарная комната. Внизу схемы значилось, что для открытия этого строения требовалось сорок чёрных кристаллов.

— Сколько, бл?!. — обычно я не позволял себе обсценную лексику, сказывалось советское воспитание, но ситуация вынудила.

Оказалось, что помещать их нужно в постамент, но столько пазов я там не видел. Пожалуй, посмотрю в другой раз. Выходило так, что мне досталась некая миссия предупредить других смотрителей о целях тумана и вернуть в работу Облачный маяк, чтобы жители облаков имели ориентир. Впрочем, я мог и отказаться от всего этого, другие смотрители сами могли о себе позаботиться, а пилоты умирали и до меня. Разве нет? Сиди у себя в каморке под лифтом и открывай дверь курьерам, ты маленький человек, так что ли? Но как-то это выходило не по-человечески.

Я развернул последний пергамент. Эта карта не была похожа на предыдущие, точнее, она показывала не океан. Передо мной лежала карта облачных островов, девять участков земли и двенадцать маяков, очевидно проекции наших.

А если туман доберётся до другого смотрителя? Если попадёт на облачный маяк и приберёт к рукам облака? Тогда жителей того мира ждёт истребление.

Картина окончательно сформировалась. Я мог повлиять на будущее этого мира, и только теперь мне стало понятно, почему маяк выбрал именно меня, консьержа, ранее безвылазно сидящего на одном месте, исправно следящего за своим постом, токаря с многими годами стажа, человека, что знал ТЗ и выполнял его изо дня в день. Наверное, я могу больше?

Боль в ноге вывела из раздумий. Чай уже остыл, а сладкая от повидла ложка прилипла к столу. Боцман безмятежно дремал возле ноги, а мог бы и полечить между прочим. Мне самому адски захотелось спать.

Я сгрёб бумаги, свернул их в трубочку и, стискивая зубы от боли, побрёл наверх проверить показатели системы.

Уровень энергии 60%.

Достаточно, чтобы отрубиться на сутки, а сирена разбудит в случае форс-мажора.

* * *

В общей сложности я проспал около трех дней, вставая несколько раз лишь в туалет и покормить кота, который вытряс бы из меня душу, валяйся я хоть в коме. На ноге расплылся огромный синяк от пояса до колена, ходить долго всё ещё не мог, но хотя бы стало возможным сидеть без явной боли и, прихрамывая, передвигаться. За это время накопилось много работы. Я почистил линзу, окна галереи, вымыл везде полы и протёр пыль, но главным бытовым сражением стала поверхность печи, на которой я уже довольно долго готовил. Вооружившись вонючим китовым мылом со щёлочью, я скрёб металлические кольца около двух часов и, не имея резиновых перчаток, как следствие стёр все руки к чёрту. Расквитавшись с печью, пошёл вниз, и на первом этаже наткнулся на Боцмана, который нёс в зубах небольшую рыбу.

— Так, а это откуда у тебя? Я такую не ловил, — кот подозрительно покосился на меня, как будто я хотел отнять его личную добычу, а не дармовую пайку.

Я точно знал, что все входы и окна на Маяке закрыты… пожалуй, кроме одного, шлюза. Вооружившись фонарём, спустился в подвал и заглянул в воду с лестницы минус первого этажа.

— Да твою ж мать! Это что за детский сад⁈

В затопленном этаже резвилась стайка из двух десятков рыбок.

Кроме того, за трое суток всё сильно пропахло плесенью. Травма спутала все планы, и теперь предстояло проделать вдвое больше работы. Если в прошлый раз у меня ушло порядка шести часов, то теперь уйдёт, пожалуй, все двенадцать.

Взяв ведро, принялся таскать воду в грот. Не терпелось попробовать осьминога, тунца и даже акулу, а не эту шалупонь, но делу время, а потехе оставшееся. Постепенно этаж пустел, а рыбы, что случайно попадались в ведро, доставались коту. Из головы не выходили последние новости. Проснувшись, я первым делом поспешил убедиться, что это не было бредом, побочным эффектом яда. Из своего опыта общения с туманом, я знал, что он боится света чёрных кристаллов, и логично бы спрятать и их карту, чтобы он не уничтожил все «чёрные слёзы» в радиусе ста метров.

— Но туман ведь не может погружаться под воду и стелится только по поверхности! — мысль, вдруг посетившая мою наконец прояснившуюся голову казалась настолько же проста, насколько и эффективна. Наше главное оружие прямо здесь, под рукой, и недосягаемо для противника.

Но зачем же ему зелёные кристаллы? Подлечивать свои туманные бока?

За работой и мыслями я успел проголодаться, а потому поднялся на кухню, отломил кусок подсохшей лепёшки и поставил на плиту воду. Будем варить суп из осьминога. Накинул полушубок и вышел наружу, прихватив топор. Отхватил одно щупальце поверженного врага и, уже сделав шаг по направлению к двери, вдруг услышал протяжный гудок. Расстояние до него было несколько километров, но звук разносился настолько далеко, что достиг Маяка.

— Корабль ХХ века?

Сверхгромкие судовые гудки появились именно в это время с приходом дизельных двигателей.

Я захлопнул дверь, закинул тентаклю на разморозку и потопал наверх с подзорной трубой.

— Давненько меня не посещали гости, — всматриваясь в чёрную даль, бормотал я себе под нос.

Судно ещё выглядело маленькой точкой, но уже можно было разглядеть свет, и на сей раз не керосиновых ламп. Два этажа с вереницей маленьких иллюминаторов горели ярко-жёлтым электрическим светом. Ко мне шел лайнер, большой пассажирский лайнер. Осталось узнать его название.