Глава 8

Перед выходом я пошёл глянуть карту. Вдруг это вовсе и не кристаллы, или их зарождение длится неделями. А может, их вообще уже волной смыло!

— Ты иди за полушубком, — сказал я Инесс. — А я быстро вниз. И захвати мне чего-нибудь накинуть, пожалуйста.

Она кивнула и исчезла на лестнице, я нырнул в колодец и сбежал по ступеням в подводную комнату. Всё здесь осталось прежним, кроме одного, ощущения развязки.

Привычная тишина казалась какой-то зловещей. Я заглянул с лестницы вниз. Там, где лежало тело Марко, чисто, пол вымыт, никаких следов. Инесс, наверное, постаралась. Хорошая она дочь, не осудила отца, не причитала попусту, как говориться, «подавала патроны». Ну и правильно, помер дед Максим, да и хрен с ним.

Карта развернулась по нажатию. Остров буквально усыпали десятки синих точек, но они больше не мерцали. Я коснулся одной.

Кристалл синий.

Глубина залегания 0 см.

После вчерашнего не хотелось думать, вымерять, рассчитывать. Иногда даже на восьмом десятке необходимо в рутину жизни впустить немного дурости, говорят ведь, что старики — те же дети. Губы растянулись в улыбке. Координаты? К чёрту координаты! В детстве самым увлекательным занятием зимой было просто возиться в снегу. Замёрзну — отогреюсь, мамка не отругает, а заодно проверю, лечит ли зелёный кристалл от обморожения. Может, я теперь, неуязвимый?

Инесс уже ждала у двери, одетая в полушубок, с треуголкой и тремя камзолами в руках.

Посмеялся, но спорить не стал, натянул один камзол, потом второй. Руки едва сгибались в локтях, я стал похож на бочку, но главное, что тепло.

— Ну что, готова? — спросил я, поправляя треуголку. Невесть какая шапка, конечно, но что есть.

С лестницы послышались шаги. К нам в темноту первого этажа спускался Каспар в ночной рубашке и со свечой на подсвечнике. Вид у него был решительный.

Я перевёл взгляд на Инесс, как бы говоря: «Ты что, раздела отца⁈» Она улыбнулась и развела руками, мол, нужна была одежда, он и подвернулся.

— Владимир, — начал старик ещё на лестнице. — Святые угодники! — он вздрогнул, когда поднял на голову. — Твои глаза, сынок, как есть всю душу вытрясут! — и, погладив седую бороду, продолжил. — Я тут подумал… Могу ли я рисовать в этих картах? Они совершенно непригодны для плавания, это даже не карты вовсе, а так, детские рисунки.

А он ведь прав, пустые карты — слепота для моряка. И почему никто этого не делал? Может, делал, да не вернулся из плавания?

— Конечно, рисуй, — я застегивал длинный ряд пуговиц на груди. — Маяку не помешают точные карты.

Каспар кивнул, но тут же нахмурился, разглядывая меня.

— Камзол не испорти, — проворчал он. — Вы как дети малые, ей-богу.

Формально мы с Каспаром были одногодками, обоим за семьдесят, но молодость будто вернулась ко мне не только физически, но и состоянием души, а Каспар так и остался стариком. Его жизнь оборвалась, а моя, закончившись, началась заново.

Из-за спины капитана по ступенькам спустился Боцман, остановился возле двери и вопросительно посмотрел на нас с Инесс.

— Дружище, там стало ещё холоднее, тебе не понравится.

Но кот оказался настойчив и… наивен.

— Ну, как знаешь.

Мы вдвоём навалились на дверь, наметённый снаружи сугроб немного посопротивлялся и уступил. В образовавшуюся щель юркнул Боцман, и тут же пулей залетел назад, стряхивая с себя снежную шапку.

— Ха-хах! Что, проказник, не нравится? — Каспар пожурил кота, — Не выпускайте тепло, господа. И да, доча, барометр говорит, шторм в нескольких часах, не затягивайте с прогулкой. А ты, одноглазый, живо наверх!

Едва мы высунулись за дверь, руки защипал мороз. Я начал глубокий вдох, от которого повело голову, но…

— Аа-а-ай! — холодный воздух так ошпарил оголённые нервы зубов, аж свело челюсть.

Рядом Инесс выпустила густое облако пара, меня даже зависть взяла.

Несколько кошачьих следов от двери заканчивались глубокой снежной ямой. Н-да, неудачный старт, а я ведь предупреждал… Куда ни глянь, повсюду искрящийся снег, колючие точки звезд и холодный ветер. Я поежился.

— Идём? Лучше поискать там, где нашли кристалл в прошлой раз.

Инесс кивнула, и мы двинулись к ближайшему сугробу.

Рыхлый снег проваливался под нашей тяжестью, мы шли медленно, высоко поднимая ноги, зарывающиеся в сугробы по колено.

Как водится, я набрал полные сапоги снега и даже не понял, как, ведь голенища вроде бы довольно плотно охватывали икры.

— В прошлый раз я чуть без пальца не остался, надо как-то осторожнее, что ли, хотя в целом кристаллы казались внешне вполне безопасными.

Инесс стянула с руки одну варежку и протянула мне.

— Держи, на всякий случай.

Опустился на колени перед сугробом и начал аккуратно разгребать снег. Инесс присела рядом на корточки, в её глазах горел огонь азарта, который я отлично понимал, сам чувствовал то же самое.

Я снял очередной слой, и в толще снега блеснуло то, за чем мы пришли.

— Ух ты! — выдохнула Инесс.

В небольшом углублении лежал кристалл по форме и размеру точь-в-точь как чёрный и зелёный, но имеющий глубокий, тёмно-синий, почти сапфировый цвет, с голубым свечением в самом центре.

— Надо же! — сказал я, разглядывая находку. — Видела такие?

— Да, в портах их используют для хранения рыбы, обкладывают ими вместо льда, но я не знала, как они рождаются.

Я осторожно коснулся кристалла пальцем. Холодный, но не обжигающий, как в первый раз, упакован согласно концепции грецкого ореха: снаружи защитная твердая скорлупа, а внутри живое ядро. Я подцепил кристалл варежкой, вытащил из снега и переложил в свободную руку. Он казался тяжёлым для своего размера, как будто даже тяжелее, чем чёрный.

— Тоже хочу поискать! — Инесс подскочила и пошла к соседнему сугробу, но сделав шаг, другой, с визгом провалилась в снег почти по пояс.

Я засмеялся, положил кристалл в карман и поспешил на помощь. Вытащил её, отряхнул, отдал варежку.

Следующие двадцать минут мы, утопая в сугробах, разгребали снег, смеясь и перекрикиваясь через весь остров. Руки у меня покраснели и замёрзли так, что пальцы перестали сгибаться, а я сделал неутешительный вывод: зелёный кристалл во мне обморожение не лечил. Жаль. С другой стороны, я же не герой фэнтези, чтобы стрелять лазерами из глаз. Правда, имелось одно «но»: Фаланга указательного пальца, которую тогда отморозил, не замёрзла. Это интересно.

— Уже три! — крикнула Инесс откуда-то слева и помахала рукой с зажатой в ней добычей.

Я кивнул и побрёл к Маяку греть руки у печи, но уже минут через пять вернулся к поискам.

— Ещё один! — отчиталась девушка.

— Ей просто везёт, — буркнул я себе под нос. — Сейчас и я подтянусь.

Через час, когда пальцы уже не гнулись, а носы у обоих покраснели, наши карманы оттягивали двенадцать синих кристаллов. Зачем нам их столько, я даже не знал, видать, подзуживал охотничий азарт или обычная человеческая жадность. Это как ранетки, которые воруешь в чужом огороде: набиваешь за пазуху, а потом давишься.

Мы вернулись на тёплую кухню, отряхнули снег с сапог и выложили свою добычу на стол. Ровно двенадцать, и все один к одному, прямо братья-близнецы. Инесс сразу кинулась ставить воду для кофе, а я расстегнул оба камзола и опустился на табурет.

— Слушай, Инесс, а почему один камзол короткий, а эти длинные? Вот этот, — я потянул лацкан длинного, — больше напоминает пальто.

Инесс засмеялась.

— Что такое «пальто», я не знаю, но это не камзолы, точнее, не все. Длинный — это жюстокор, а камзол тот, что под ним.

Вот те раз! Интересное открытие. Лучше уж называть это просто куртками или одеждой. Придумают же!

— Спасибо, — я оглядел себя. Ну прямо как капуста!

— Только что с ними-то делать? — я переводил взгляд с одного камушка на другой. — Какая от них польза, кроме как рыбу охлаждать?

Инесс пожала плечами, и поставила передо мной кружку с горячим кофе.

— Они вроде вечных кусочков льда, больше я ничего не знаю.

Я потрогал один. Холодный! Не обжигающий, но ощутимо ледяной. Может, потому что только с мороза? Но мы уже несколько минут сидели в тепле, а кристаллы и не думали нагреваться. Ну, рыбу хранить — дело полезное, спору нет, но для магии как-то мелковато. Хотя… вот, напитки охлаждать!

Я обложил кружку кристаллами, и секунд через десять кофе остыл до состояния лимонада.

— Да чтоб тебя! Эксперимент можно считать удачным, а результат удручающим. Инесс, подогрей, пожалуйста.

Она улыбнулась, покачала головой и забрала кружку. Я отодвинул кристаллы подальше от себя, чтобы ненароком не остудить всё вокруг, и тут рукавом зацепил один. Синий камешек покатился по столу и ткнулся в чёрный, один из тех, что Каспар оставил после нашего разговора.

Свет в чёрном кристалле тут же погас.

— Что⁈

Аккуратно убрал синий камень, чёрный снова засветился. Поднёс синий ближе, погас. Убрал, снова горит.

— Вот это поворот! Инесс, глянь.

Она подошла, наклонилась над столом, и я повторил фокус. Чёрный кристалл послушно гас и загорался снова, стоило убрать синий.

— Никогда не слышала о таком, — прошептала она. — Он его подавляет!

Я попробовал поднести синий к целой группе чёрных, и на этот раз погас уже синий. Эх вы, толпой-то одного немудрено победить! Удивительно, значит, один на один синий сильнее, но в массе чёрные его глушат. Любопытный эффект, и он мне ещё как пригодится.

— А знаешь, что это значит?

Инесс только руками развела, но я уже схватил один синий и побежал вниз, к люку.

— А кофе, Владимир? — донеслось мне вслед.

До кофе ли сейчас? Сапоги обили ступени, и люк со скрипом открылся.

Повертев в ладони кристаллик, я поднёс его к одному из светильников, и чёрный камень внутри начал медленно гаснуть, словно засыпая, совсем как магический диммер. Когда погас совсем, я попробовал его вынуть. Горячий, но поддался. В комнате стало темнее.

Вот тебе и лампочки. Их можно менять, а значит, иметь запас на случай нехватки дров или снизить потребление Маяка прямо сейчас. Самое время.

Я сунул оба кристалла в карман и уже собрался уходить, но задержался у окна. За толстым стеклом было пусто. Интересно, где Мирель? Спасибо бы ей сказать. И где она живёт-то теперь? Заняв нижнее помещение, я обещал ей придумать место для ночлега. Обустрою грот! Точно! Маленький моллюск копошился с той стороны, пристраиваясь к уже закрепившимся братишкам. Надо бы очистить ракушки и тину, уже который раз об этом думаю, но как? Зелёного кристалла для шлема больше нет, а просить Мирель… Она не клининговая служба, сам разберусь. Одна идея уже крутилась в голове.

Я поднялся на кухню и положил новый чёрный камень в общую кучу на столе. Инесс куда-то ушла. Пора подкинуть в печь дров, а то штормовые ветра очень холодные, Маяк быстро потеряет тепло.

Послышались шаги. Инесс спустилась сверху, держа в руке пустую турку, наверное, относила кофе Каспару.

— Рыбы осталось всего две, — сказала она. — Те, что отец вчера поймал. И котику тоже нечего есть. Переждём шторм, и надо запастись основательно.

— Зимняя рыбалка — дело занимательное, — усмехнулся я. — У меня для этих дел даже ром есть для согрева, так сказать.

Инесс, кажется, шутку не поняла.

— Сейчас перекрою щитами все окна, и поймаю пару рыбёх.

— Ты уверен? — в голосе девушки слышалось сомнение. — Совершенно безрассудный риск.

— Каспар сказал, шторм начнётся через несколько часов, так? — Инесс кивнула. — Значит, часик-другой у меня есть.

Она пожала плечами.

— Боцман у Каспара? Следи, чтобы не выскочил, а то он тот ещё любитель прогуляться в шторм по берегу.

Пока на Маяке много людей, коту всегда есть с кем пообщаться, а мне пора.

Я стянул с себя все камзолы, точнее жюстокоры (господи, язык сломаешь), и принялся за оконные щиты. Предыдущий жёсткий опыт ещё не забылся.

— Инесс, сейчас немного подует, — я высунулся в открытое окно и потянул на себя огромную чугунную ставню. Она замкнулась со звонким ударом, и я быстро накинул на неё пудовые щеколды. Это защитит и от воды, и от возможного мусора. Теперь нужно подпереть их дубовыми заслонками изнутри, препятствующими проникновению ветра и вторичной воды. Если волна выломает ставни, эти доски уже не спасут.

В фонарной щитов не предусматривалось, Маяк должен светить даже в шторм. Вернее, особенно в шторм. Толщина стёкол галереи позволяла выдерживать значительные волны, если таковые случались.

Судя по состоянию океана, буря подзадержалась, и на небольшую рыбалку мне времени хватало.

Я натянул свой полушубок, взял удочку, кусок лепёшки для наживки и вышел из Маяка.

Спуск к воде встретил ледяным дыханием океана. Волны лизали камни, и те блестели в свете Маяка, словно покрытые стеклом. Я сделал шаг, другой, и поскользнулся. Ноги уехали вперёд, задница с размаху впечаталась в лёд.

— А-а-а-у-у-у! — я выругался сквозь зубы. Так дело не пойдёт.

Вернулся на Маяк, взял кирку из кладовой и пошёл обратно. Несколько минут я долбил лёд, вырубив ровную площадку у самой воды, чтобы присесть, но главное, обеспечить себе безопасность.

Пока работал, основательно разогрелся, так что с полчаса точно порыбачу.

Забросил удочку. Лепёшка на крючке размокла и, наверное, выглядела не очень аппетитно, но местную рыбу это, похоже, нисколько не смущало. Поплавок резко ушёл под воду, я подсёк и выдернул на лёд первую, серебристую, с тёмной спинкой.

— Ну-ну, не дёргайся! — рыба панически била хвостом. — Дай-ка осмотрю тебя. Так, нет ничего.

Кинул добычу прямо в снег. Зачем садок, когда вокруг натуральная морозилка.

Довольно быстро поймал ещё трёх и основательно прощупал каждую на наличие кристаллов. Пусто.

Вскоре волны начали меняться, по ним побежали пенистые гребни, а ветер заметно усилился.

А ребята действительно правы, дело явно шло к шторму, пора сматывать удочки, причём в самом прямом смысле.

И тут появился шум. Не плеск прибоя, а нарастающий тяжёлый гул, словно приближался курьерский поезд. Холодный плотный ветер, спустившись с горы, пошатнул меня, едва не свалив, и я услышал, как набирает ход волна, подкрадываясь из-за утёса.

Твою мать!

Держа в руках рыбу и удилище, я помчался к Маяку, без проблем перескочив ледяную корку. Короткий взгляд назад показал, что десятиметровая волна, вылетев из-за скалы, устремилась ко мне. До двери оставалось метров пять. Успею ли?

Под оглушительный рёв воды я сделал отчаянный рывок…