Глава 11

Ранним утром, когда солнце только показалось, но уже потихоньку согревало соленый воздух, я сидел за столом и чинил часы.

— Сейчас немного смажем, уберем пылинки, и будут как новые, — делился я с Боцманом ходом работ.

Инесс и Каспар отправились ночевать на корабль, как только мы утвердили план реконструкции когга.

— Пинцета нет, но щепок полно.

Раскрутил корпус с гравировкой и поддел крышку ногтем, чтобы не поцарапать отверткой. Не поддалась. На помощь пришла крепкая дубовая щепка от поленьев, лежащих у печи. Легкий щелчок, и передо мной открылся механизм, десятки маленьких шестеренок, пружинка и маятник. Поражали их размеры и точность исполнения для своего времени. Масло загустело, редкие пылинки от истирания деталей собрались в грязные пробки и заблокировали ход часов.

Я выкрутил винты, обточил щепку до размеров толстой иглы и начал извлекать шестеренки одну за другой на стол, раскладывая в точном порядке.

Управившись, навел мыльный раствор, положил туда детали отмокать и начал вычищал каждую щель, каждый закуток от сгустков масла.

— Спирта бы, чтобы удалить жирную пленку и всю эту мелкую дрянь.

На помощь пришел капитанский ром. Смочив уголок ткани, обмотал им конец щепки и прошелся по всем видимым поверхностям.

Шестерни требовали мгновенной просушки; если останется хоть капля влаги, механизм окажется испорчен, поэтому, промыв детали от мыла, я протер каждую и положил их на маленьком камне прямо в топку на безопасном расстоянии от кристаллов. Через пару минут часы можно было собирать.

Для идеального результата нужен ультразвук, или мелкие щетки, в моем же случае выход один: только регулярный уход.

Смазка часов — это то еще ювелирное искусство, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Привыкшие работать хоть и с точными, но все же крупными механизмами руки норовили перебрать с маслом. Отломив от своей щепки тонкое волокно, я зацепил им крохотную каплю масла и поместил ее на одну из паллет, затем перенёс на пружину, а остатки распределил по осям шестеренок. Едва видимые капельки втягивались капиллярным эффектом.

— А дальше сами справятся, — решил я, зная способность механизма самому разносить смазку по нужным частям.

— Авось ещё поработают, — с этими словами закрутил винты, закрыл крышку и взвел пружинный механизм. Раздалось приятное тиканье.

— Хорошо-о! — едва успел похвалить себя за работу, как часы замолчали. — Не понял!

Прислушался, потряс, не пошли. Тогда снова открутил крышку и стал разглядывать механизм. Между двумя центральными шестернями, их крошечными зубьями застрял рыжий волосок.

— Ну, Боцман, — я посмотрел на мирно спящего у печи кота, — ты остановил мое время.

После удаления шерстинки часы затикали и больше не останавливались. Наступило время завтрака и серьезных работ. Кот получил свою отварную акулу, а я кружку чая, картошку с мясом и подсохший хлеб с маслом.

Поднявшись в фонарную, где уже вовсю сиял солнечный свет, я открыл окно системы и переключил режим энергопотребления на органику. К вечеру собирался вернуть старый добрый способ топки печи дровишками, углем и испорченными вещами из сундука. Вообще-то есть в дровяной печи что-то такое, чего нет в кристальной, душа какая-то что ли. Треск огня, запах дерева… Эх!

— На дачу тебе надо, Владимир Иванович.

На радаре пульсировала точка Мирель, она двигалась хаотично, но не подходила вплотную к маяку. Наверное, ее настораживало соседство корабля с людьми, или она уже поняла по запаху, кто у нас в гостях.

Через окна галереи увидел, как от черного брига отделилась лодка, в которой сидел и усиленно грёб всего один человек в просторной куртке и белой рубахе. Я спустился на кухню и поставил кофе.

Внизу скрипнула дверь, и Каспар поднялся на кухню.

— Ну что, заряжен на работу? — он снял куртку и сел за стол.

— Первым делом самолеты, — улыбнулся я, давая ему понять, откуда мы начнем.

Капитан просиял, явно обрадованный таким предложением.

Конечно, я не преследовал цели развлекать старика, на облачном маяке меня ждала работа. Мы взяли по кружке кофе и вошли в центральную дверь.

Летающий остров встретил нас ярким солнцем и тихим гулом четырехцилиндрового двигателя.

— Что это за звук, Владимир?

— Звук полета, Каспар. Бежим! — я дернул его за рукав. — Скорость слишком большая, пронесется, и не увидишь.

Из морского маяка на зеленый луг облачного мы выскочили за секунду. Шум двигателя нарастал, и через мгновение красная точка вышка из-за облака в нескольких сотнях метров.

— Смотри! — я уже начинал покрикивать, вскинув руку в сторону точки. — Сейчас будет громко!

Каспар раскрыл рот. Убери седую бороду, и он выглядел бы совсем обескураженным ребенком, которому показали чудо.

Через мгновение ярко-красный легкомоторный самолет с белой полосой вдоль фюзеляжа с шумом пролетел над нами, не выпуская шасси.

Я ожидал услышать следом вроде «Что это было⁈» или «Черт возьми!», но старик молчал. Самолет оставил колею выхлопных газов, постепенно рассеивающихся над нами. Каспар вдыхал их и с довольным лицом мечтателя смотрел вслед воздушному судну. Затем выражение его лица сменилось на серьезное.

— Великое будущее, сынок, — он покачал головой, принимая неизбежность. — Спасибо тебе!

Он положил мне руку на плечо.

— Мне не за что, а будущее действительно впечатляет, ты прав. — я жевал травинку, уже потеряв самолет из виду. — Чувствуешь запах?

Каспар слегка кашлянул, сделав глубокий вдох. Пары керосина на мгновение заменили в легких морского волка соленый воздух.

— В будущем так пахнет почти везде.

Странное это чувство после полугода, проведённого на просторах океана, вновь ощутить запах выхлопа двс. Во мне даже проснулось понимание к людям, уходящим из города в лесную глушь.

— А это нехорошо, — нахмурил брови капитан. — Тяжелый этот воздух, мертвый. — Но летающий корабль — зверь!

Я усмехнулся, осмотрел округу на предмет подозрительных облаков и пошел на маяк, Каспар еще остался понаблюдать за островами.

На красном куполе в своем гнезде сидел аист, с подозрением следя за моими перемещениями. А когда я показался на балконе галереи, чтобы вымыть стекла, он и вовсе не сводил с меня глаз.

— Привет, птица! Я новый смотритель, — водя тряпкой по стеклу, поднял голову, обращаясь к аисту. — Твоего друга больше нет, умер, теперь вот моя смена.

Аист важно вытянул белую шею, поднялся на красные ноги и прошелся по краю гнезда. Он двигался параллельно моему перемещению, и создавалось ощущение, будто знакомился за мной.

— Ну что, идем? — Каспар встретил меня внизу, когда я закончил обход.

— А почему Инесс не с тобой?

— Оставил присмотреть за судном и командой. Ребята грамотные, но нужен контроль.

— О как⁈ И она справляется?

— Еще бы! Порой сам удивляюсь, — он погладил бороду — Все по струнке ходят и уважают, конечно. Женские чары!

Мы вышли на морской маяк к соленому ветру и шуму прибоя.

— Ух, серьезный подход, — сказал Каспар, когда я развернул перед ним чертеж реконструкции когга.

— Задумывал еще до зимы, — карта фиксировала все элементы, которые требовали переделки или демонтажа. — Но рук не хватает, одному такой проект не потянуть.

— Понимаю, поэтому мои ребята помогут, они рукастые! Я принял бриг, когда они пришли с рейса, попав под атаку Террана. Носа почти не было, с ним тварь забрала и капитана, — Каспар отпил кофе и посмотрел на чертеж — Эти парни заделали пробоину за пару дней. Как увидел, сразу понял, такие матросы вернут твоему кораблю жизнь. И вот мы здесь!

— Спасибо, — я присел за стол — Зачем тебе это, Каспар? Кажется, ты делаешь для меня слишком много.

— Много? — он усмехнулся — Что может цениться дороже жизни, приятель? Мы сражались бок о бок, ты дал нам одежду и поделился домом, а я… Зачем тогда я здесь, если не могу просто оплатить по счету? У меня нет будущего и прошлого, значит, нужно жить хотя бы настоящим.

Старик хлопнул меня по плечу и показал в окно.

— А вот и они.

Покачиваясь на волнах, две шлюпки с матросами во главе с Инесс плыли к маяку.

Первые изменения коснулись мачты. Тяжелый пятнадцатиметровый фок нес триста килограммов веса паруса и рея. Решено было переделать систему парусов в «шхуну-люгер», в две небольшие мачты с люгерными парусами, которые сваливались при отпускании шкота, каната, который их держит.

Матросы взялись отвязывать ванты, чтобы сбросить мачту в воду, но быстро поняли, что этот вариант не годится.

— Ребятки, придётся вытягивать на утес! — скомандовал Каспар.

Мачта торчала буквально напротив вершины скалы, кроме того, основанием уходила сквозь палубу в самое дно. При попытке завалить эта махину за борт, свалилось бы и судно.

— Каспар, вытягивать её нельзя! — за галдежом матросов и шумом волн приходилось покрикивать. — Мачта держится за поперечные балки, это ослабит корпус, да и дыра в палубе почти в полметра, а это вода в трюме.

Я почесал подбородок, быстро раскинув мозгами.

— Будем пилить! Убьем сразу двух зайцев: закроем трюм и сохраним жесткость.

Капитан кивнул и дал команду спиливать фок.

Парни подхватили пилу и принялись выгрызать дерево заподлицо с палубой, в это же время, согласно моему чертежу, группа других матросов уже рубила в палубе места под новые, более узкие мачты. Укреплением мачт в этих отверстиях предстояло решить серьезную инженерную проблему, но чуть позже.

Еще одним вызовом стало рулевое управление. Могучий румпель в стандарте толкали несколько человек, но для одного меня требовался вариант с лебедками. Увеличить длину румпеля примерно в два-два с половиной раза с двух до пяти метров, чтобы создать более легкий рычаг — самое верное решение. Это украдет часть пространства кормы, но встанет надежно.

Руки чесались поработать, но процесс занимал слишком много внимания и требовал контроля разных деталей, так что пришлось закусить губу и принять роль руководителя. Отправил двух ребят демонтировать короткий рычаг руля.

Прямо перед румпелем нужно было установить лебедку и завести тросы на простой полиспаст. Специальная система канатов обещала снизить приложенную силу до уровня поднятия авоськи с продуктами. По чертежу она состояла и двух подвижных блоков, закрепленных на румпеле, двух неподвижных у каждого борта и самой лебедки.

Чтобы создать полиспаст, требовались довольно большие блоки, на которых эти тросы будут двигаться и не перетираться, а таковых на когге на нашлось. Решили пойти более простым путем и заменить ролики на смазанные жиром деревянные стержни с канавками под канаты. Поскольку рук уже не хватало, я взялся за это дело сам. Для моих целей идеально подошла мачта, из которой мы с Мирель изготовили лебедку для поднятия пушки перед сражением.

Отпилил от бревна четыре чурки по полметра и принялся выбирать пазы по окружности по три штуки на каждой чурке. Сначала работал грубо, топором, получив клиновидные углубления, затем стамеской скруглил канавки шириной под канат. Выглядело похоже, но дерево цеплялось рваными волокнами и, в целом, оставляло желать лучшего. Проходя возле стены маяка, я заметил высохшую акулью шкуру, которая лежала на камнях и покрылась солью настолько, что еле на них различалась.

— Вот это удача! — я отряхнул шкуру. — Природная наждачная бумага!

Срезал кусок и начала шаркать канавки. Спустя полчаса, сдув опилки, получил почти идеальные гладкие пазы, в которые канат ложился, как родной.

Каспар тем временем руководил подъемом отпиленной фок-мачты. Отвязав такелаж, восемь матросов вместе с капитаном тянули бревно весом около тонны на вертикальный утес.

Я подскочил и ухватился за канаты.

— Раз! Раз! Раз! — кричали все синхронно и рывками затягивали мачту на скалу.

— Молодцы, парни! — крикнул Каспар. — Лучшей команды не найти!

После мачты подняли рей, который она несла. Старик повернулся ко мне, вытерев со лба пот.

— Ну что, Владимир, нужны новые мачты. Есть такие?

— Есть парочка на примете, — ответил я, уже зная, что сегодняшнюю ночь проведу под водой.

Из толстой мачты когга сделать короткую не представлялось возможным, получилось бы просто грубое бревно, торчащее посреди палубы, требовались более изящные, легкие и узкие, например верхние половины сорокаметровых длинных мачт пиратской шхуны.

Солнце клонилось к закату, но работы мы проделали много. Я накормил команду, хотя Инесс и Каспар противились, мол, на борту и так хватает еды.

— Слушай, хорошо бы ребятам не видеть моих погружений, — сказал я старику, отведя его в сторонку. — Боюсь, не все поймут.

Он задумался.

— Они, вроде, не суеверные, но ты прав, ручаться за всех я не могу.

Капитан отправил команду на ночлег, а я стал готовиться к погружению, и на сей раз предстояло совершить его без Мирель. Собирать кристаллы со дна и разбирать корабль — все же не одно и то же, да и одиноко как-то на огромном морском дне.

С этими мыслями, я зажег факел, посмотрел на радар, чтобы убедиться в отсутствии Терранов, взял пилу и спрыгнул в шлюз. Точка Мирель тоже высвечивалась на радаре, но русалка по-прежнему держалась на расстоянии. Может, найдет меня по запаху?

Я направлялся на восток, там между рифов ждал корабль. Уроки и практика принесли свои плоды, у меня получалось плыть хоть и не по-спринтерски, но довольно сносно. Пару раз двигая ногами, я зацепился за пилу и чуть не разрезал бедро, но обошлось.

— Смотритель, ты нам нужен, — прозвучало в голове знакомое многоголосие.

— Да ты бы уже что-то поновее придумал, — проскочила мысль — Кого этим напугаешь?

Минут через десять появились очертания марса и такелажа, который изрядно ослаб с моего последнего визита. Паруса кое-где уже проели морские обитатели, но сам корабль оставался величественным, даже разломанный пополам.

Мне предстояло срезать ванты и штаги, канаты, что притягивали мачты к корпусу.

Подсветив место, я стал пилить волокна. Мокрый пеньковый канат неохотно поддавался острым зубьям, но все же постепенно рвался.

Раздался звук хлыста, и канат полоснул меня по руке, выбив пилу, которая тут же пошла ко дну.

— Сука! Он ведь должен был ослабнуть! — во мне вспыхнули злость и досада.

Без пилы мои соленые ванны не имели смысла. Мысленно покачав головой, я отправился на поиски инструмента.

Спускаясь вдоль мачты, прикинул, какую часть надо отпилить, и какие канаты потенциально опасны.

— Лучше бы фонарь выронил, его хоть искать несложно!

На палубе показался контур пилы, присыпанной илом, на движение уже стягивались мелкие любопытные рыбки и краб.

Свет факела, освещая палубу, выхватил часть разлома и темноту трюма, в котором скользнула тень.

Я был не один.