Глава 14

— Хорошая работа, — прошептал я, глядя на результаты первых преображений своего судна.

Двухмачтовый когг, оплетенный канатами вдоль и поперек, лениво покачивался на волнах. Основание каждой мачты в палубе наглухо забили клиньями так, что ни одна из них даже не шелохнулась под ударами волн о борт. Систему лебедок для поднятия парусов сделали точно по моему чертежу. Канаты через деревянные полиспасты сходились в одной точке на корме близ руля, и главный вал лебедки при вращении должен был наматывать фал, который поднимет парус вдоль мачты. Рядом установили вал поменьше под шкот, горизонтальный трос, регулирующий угол наклона паруса относительно ветра. Полиспасты, будь славен человек, их придумавший, позволяли мне не прыгать по вантам, а тянуть в одном месте одновременно несколько тросов.

И кажется, дело оставалось за малым: довести до ума руль, ну, и повесить паруса.

— Парни хорошо потрудились, — придирчивым взглядом Каспар оценивал работу команды.

— Не то слово!

Я молча спустился к маяку, отмерил треть дубовой столешницы и спешно отпилил, не хотелось задерживаться ни на минуту.

Команда наблюдала за моими действиями, и, должно быть, я казался им чудаком.

— Каспар, идем со мной, подсобишь.

Мы забрались в лодку, обогнули утес и выгрузились на борт с дубовой доской и латунной полоской для румпеля. Пошарив на палубе и в трюме, где я отметил отличное крепление мачт к днищу, нашли небольшой деревянный пень.

— Думаю, подойдет для подставки.

Старик поддержал мою идею, вооружился топором и стал обтесывать этот пень до состояния прямоугольного бруска. Когда он устал, его сменил я, и через некоторое время мы получили подставку, на которую прибили дубовую доску.

— А теперь твой элемент, — сказал Каспар, когда мы закрепили эту конструкцию под рычагом руля.

Теплая, слегка розоватая после ковки, латунь блестела на солнце. Я наклонился над румпелем, приложил полосу снизу на то место, которое будет гулять по подставке, и гвоздем прибил один край. Затем обогнул металл вокруг бревна и зафиксировал с другой стороны. Готово! Область рычага, подверженная постоянному трению, была надежно защищена.

Мы попробовали потолкать руль. Он повернулся с натужным скрипом, а конец румпеля мягко скользнул латунной заплаткой по подставке, которую Каспар называл «дугой».

Оставалась лебедка и полиспасты, заточенные специально под рулевой механизм. Те деревянные столбики, в которых я старательные вытачивал пазы, матросы уже вбили по возле бортов, два оставшихся из четырех предстояло закрепить на румпеле так, чтобы они оставались подвижными. А это могло обеспечить только веревочное или металлическое крепление на петлях.

Вот уж не думал, что пригодятся бугели со всех обломков, которые я складировал с первого прилива на маяке.

Я поднял голову, прикрыв глаза рукой. До заката оставалось еще три часа, солнце сияло вовсю и было готово нам подыграть.

— Каспар, — я с ухмылкой обратился к капитану, сидевшему на пне от родной мачты когга. — Готов раздуть горн еще раз?

— А то! — старик потер руки. — Перекуём пару гвоздей в петли!

Мы снова отправились в фонарную, захватив две деревянных чурки с пазами под канаты, из них предстояло сделать подвесные полиспасты.

— Отдыхайте, парни, вы отлично поработали. Можете вернуться на корабль, — Каспар отдал последнее распоряжение матросам и пошел за мной на маяк. Набрав ведро холодной воды, мы поднялись в фонарную, в духоту, еще хранящую запах раскаленного металла и окислов.

Латунь — это одно, а железо — совсем другой разговор. Тугоплавкий металл требовал жирного вишнёвого жара, прежде чем начинать бить, и Каспар то и дело останавливал мою руку: «Рано, жди». Мы повторили тот же цикл: нагрев, ковка, закалка, ещё нагрев, ещё ковка…

От ударов молота звенели окна галереи, но через час на свет появились два бугеля с петлями, закрепленными на кольце. Получилось нечто похожее на наручники. Корявенько, но надёжно.

— Сойдёт, — сказал Каспар, остужая последний в ведре. — Тебе впору расширять кузню.

Мне оставалось только посмеяться.

— Я еще баню не построил, А ты про кузню!

Старик поддержал меня добрым смехом.

— Баня? Это ты хорошо придумал! Как построишь, заявлюсь к тебе на первый парок обязательно.

Пока солнце не закатилось, мы, бренча деталями, сбежали вниз. Половина команды уже отправилась восвояси, голод погнал матросов на корабль. Мой живот тоже настойчиво напоминал о том, что мы пропустили обед, но горячее желание во что бы то ни стало сегодня закончить дело не позволяло отвлекаться на еду.

— Каспар, если проголодался, ступай на кухню.

— Шутишь, Владимир, чтобы пропустить самое интересное?

Мы захватили с первого этажа два длинных каната и поволокли их на утес, не хотелось затаскивать их со шлюпки на борт, и нагло скинули вниз. Один канат зацепился за такелаж, но достиг-таки палубы, второй повис на рее. Вездесущая паутина мешала попасть аккурат между веревками, но эта маленькая неприятность нас лишь позабавила. Поднимаясь на борт, я предвкушал развязку, и хоть у меня еще не было косых парусов, это казалось сущей мелочью. Когг простоял несколько месяцев без движения и теперь оживал на глазах.

Закрепив бугели гвоздями на чурках, мы наконец сделали те самые «ролики» под канаты, пусть и пока пассивные, кольцо накрепко надели на румпель.

— Вроде добротно, — Каспар покачал головой.

— Согласен, — поддержал я его, — Теперь канаты!

Мы продели канат через вал лебедки и зафиксировали его посередине, затем один конец намотали по часовой стрелке, другой против часовой. Получилась стандартная тросовая рулевая колонка. Провели концы за неподвижные столбики у бортов, уложив точно в канавки, дальше обернули подвижные ролики на румпеле в два мотка, как того требовал полиспаст, и прибили концы к бортам намертво. При вращении лебедки по часовой стрелке, если стоять по направлению движения корабля, левый канат должен наматываться на вал, потянув за собой румпель руля, и судно повернёт направо. Если потребуется свернуть налево, соответственно крутим в противоположную сторону.

— Пробуем? — спросил Каспар, когда мы закончили возиться с тросами. — А то уже темнеет.

— Давай! — я стал вращать вал по часовой стрелке. Канаты натянулись, сбросив пыль, руль начал плавное тяжелое движение и вдруг встал, просто застрял.

— Черт! — я оставил лебедку и пошел осматривать механизм.

На подвижных роликах, за которые я переживал, все было в порядке, а вот на неподвижных один виток троса вышел из своего паза и закусил соседа, заблокировав движение.

— Чуть ослабь! — крикнул я капитану, который тут же сбросил натяжение, отвернув вал.

Я поправил витки и вернулся за штурвал.

— Серьезная поломка? — с тревогой спросил Каспар, потому что в сумерках не видел причину остановки.

— Ерунда, все нормально.

На этих словах я начал крутить вал, поворачивая руль на четыре полных оборота, и корабль, будь он на ходу, завалился бы на правый борт.

— А теперь влево! — рукояти лебедки завертелись в обратную сторону.

— Ай, да инженер! — выдал старик. — Работает, дьявол!

В лицо дул теплый муссон, мне удалось его почувствовать, когда напряжение и концентрация на деталях и веревках наконец отступили.

— Со временем заменю лебедку на штурвал! — сказал себе. — Непременно заменю!

Мы с Каспаром спустились в лодку и поплыли к берегу. Я сидел на веслах и не торопился, смаковал момент.

— А знаешь, я ведь всю свою жизнь боялся воды.

Старик наклонился за борт, смочил и протер руки

— До самой старости? — он не выразил удивления

— Нет, до этой зимы.

Туман на горизонте притягивал мой взгляд, как группа нелепых голубей, но которую смотришь, потому что больше некуда смотреть.

— Хм, тогда ты вырос, дорогой друг. Вырос после смерти.

— Наверное, да. Всегда думал, что конец жизни — это всё, точка, — весла коснулись воды последний раз и зависли над поверхностью.

— А выходит, что лишь запятая, — сказал капитан, выбираясь из шлюпки. — Собирайся, сегодня ты гостишь у нас. Посмотришь, как мы живём, а заодно и постригут тебя. Кота тоже бери, этот сорванец все время один.

На том и порешили. Пока Каспар ждал меня у воды, я поднялся в кухню, забросил в топку побольше угля, чтобы хватило до утра, взял в охапку Боцмана и вышел из маяка.

— Привет, животинка, — мозолистая рука почесала кота под подбородком. Рыжий вытянул шею, зажмурив глаза.

На сей раз веслами работал капитан по праву принимающей стороны.

Вскоре мы поднялись на борт. Первым я, как водится, выпустил кота, который ненадолго замер, припал к полу и прокрался пару метров вперёд. Люди на палубе обратили внимание на рыжего гостя и остановились, чтобы его не спугнуть. Потом Боцман поднял голову, понюхал воздух и уверенно пошел в сторону трюма на запах еды.

— Кур, поди, учуял! — прозвучал голос Каспара у меня за спиной.

— Не уверен, что он когда-либо видел кур, — сказал я, провожая взглядом кота. — Но если они вам еще нужны, лучше подстраховаться.

Капитан жестом отправил одного из матросов проследить за Боцманом.

На палубе брига оказалось поразительно чисто, все снасти аккуратно сложены вдоль бортов, и это отражало отношение Каспара к своему делу. Пушечные окна пустовали, на их местах лежали весла и запасные реи.

— Каспар, этот бриг ведь может защищаться, но где пушки?

— Может, но пушек, как видишь, нет, — мне показалось, что он сказал это с сожалением. — Корабль спускали на воду как военный, но позже списали в торговлю. А бегает он шустро.

— Нужны стволы?

Старик, очевидно, не ожидал такого вопроса.

— Что значит «нужны»? У тебя есть?

— Там же, где взял мачты, все равно им веками гнить на дне.

Брови капитана сдвинулись, видимо, он вспомнил, как погиб.

— Нужны! Скажи, как достать, мы поможем.

— Добро, — я похлопал его по плечу. — Завтра организуем, а пока веди меня к цирюльнику.

На пути в кают-компанию нам попался Луис со всё перевязанной, но уже не зафиксированной рукой.

— Как самочувствие? — приветливо обратился я к парню.

— Спасибо, смотритель, уже здоров! — Луис улыбнулся, посмотрел на Каспара, и, получив разрешение идти, направился к своим.

На середине небольшой и очень чистой общей каюте стоял офицерский стол, а по периметру находились двери маленьких личных комнат. Как только мы вошли, из одной вышел высокий мужчина лет пятидесяти, в очках и с залысинами, ну типичный врач. Человек протянул мне руку.

— Доктор Фокс. Наслышан о вас, смотритель, — высокий сухой голос и четкая дикция выдавали в нем человека не морского, а скорее классового интеллигента. Готов поспорить, раньше он заведовал каким-нибудь госпиталем.

— Док, будь добр, постриги этого молодого человека, — Каспар по-свойски, но с явным уважением обратился к Фоксу.

— Никаких проблем, — мужчина улыбнулся, скрылся в своей каюте и вернулся с инструментами в кожаном свертке, разложив на столе ножницы, гребень и опасную бритву. Набор ухоженный, без ржавчины и заусенцев, доктор явно знал своё дело.

— Садитесь, смотритель, — Фокс указал на табурет, стоящий посередине кают-компании. — Свет здесь хороший, не обессудьте, что не в кресле.

— Мы люди не гордые, — усмехнулся я, опускаясь на указанное место. — Сегодня перина, завтра скалистый берег.

Доктор хмыкнул, но не поддержал разговор, сразу взялся за гребень. Провёл по волосам, разделяя, прикидывая длину, потом взял прядь у самого лба, зажал между пальцами и вдруг остановился.

— Любопытно, — сказал он негромко, но без удивления в голосе — У вас широкая седая прядь от самого корня и ни одного седого волоса вокруг.

Я усмехнулся уголком рта.

— Загадка, доктор. Полагаю, напоминание о прошлой жизни, чтобы не забыл, кем был раньше.

— До того, как умерли? — уточнил он так буднично, словно спрашивал о погоде.

— Именно.

Фокс покачал головой, но ничего не сказал, только аккуратно подровнял прядь по общей длине

— Давно не стриглись?

— Не считал, — я попробовал вспомнить, когда в последний раз посещал парикмахерскую. Кажется, ещё в Москве, а здесь так вообще ни разу.

Фокс цокнул языком.

— Морская соль хорошо укрепила волосы, — сказал доктор, не останавливаясь. — Пожалуй, даже слишком. Смотрите прямо, я пока уберу длину с затылка.

Каспар сел у двери, скрестив руки, и наблюдал за процессом с довольным видом старого друга, который отдал товарища в хорошие руки. За дверью послышалось жалобное мяуканье. Каспар приоткрыл дверь, и Боцман протиснулся в образовавшуюся щель.

Парикмахер, не прерываясь, мельком взглянул на кота.

— Не любите животных? — я привык, что все умиляются Боцману.

— Равнодушен, — на одной ноте проговорил Фокс.

Кот уселся под стулом капитана и теперь настороженно поглядывал на мелькающие ножницы.

— Вы давно на этом бриге, Док?

— Со дня, как его отбили у каперов, — Фокс перехватил волосы с левого виска, примерился и щёлкнул ножницами. — Прежний капитан подобрал меня в порту, когда я собрался сменить профессию врача на профессию утопленника. Бесполезность сжирает человека быстрее, чем цинга.

Я хмыкнул. Человек с чувством юмора, на корабле это ценно.

— А как же госпиталь? — спросил я, глядя в одну точку перед собой и стараясь не вертеть головой.

— Был и госпиталь, и дом на берегу, и, представьте себе, даже сад, — ножницы клацнули особенно громко. — Но тур по Темзе внес свои коррективы.

Фокс работал быстро и аккуратно, волосы падали на плечи и на колени, устилая пол светлыми прядями. Щелчок, и уходит тяжесть, которую я уже привык носить, ещё щелчок, и открываются уши.

— Мисс Инесс говорила, у вас была черепно-мозговая, — вдруг сказал Фокс, не поднимая взгляда от моего затылка. — И разрыв перепонок.

Появилось чувство, будто раскрыли мою личную тайну. Каспар пожал плечами, в его глазах мелькнула тёплая усмешка.

— Да так, по-мелочи, — я повёл плечом, проверяя, не затекла ли спина. — Голова уже не болит, зажило, как на собаке.

— Вижу, — спокойно ответил Фокс. — Зелёный кристалл, я полагаю?

Я настороженно поднял бровь.

— Наслышан, — продолжил он. — Капитан рассказывал. Честно говоря, я бы многое отдал, чтобы изучить эти камни, но в нашей практике они встречаются редко, а те, что попадаются, чаще всего уже пустые.

— Вам нужен кристалл для лечения? — спросил я осторожно.

— Хотел бы иметь возможность понять, каким образом он восстанавливает ткани, — Фокс наконец отвёл ножницы и взялся за бритву, пробуя её остроту на большом пальце. — Если мы поймём механизм, возможно, научимся помогать людям без магии, чистой медициной.

— Док у нас увлекающийся, — вставил Каспар с порога. — Всё хочет аптеку на корабле открыть.

— Лазарет, — поправил его Фокс, не оборачиваясь. — И я его открою, когда смотритель подарит мне один зелёный кристалл для исследований.

Я рассмеялся.

— Ловко вы подвели, доктор Фокс, тонко, — я покосился на Каспара. — Каспар, у тебя вся команда состоит из таких дипломатов?

— Обижаешь, сынок, они у меня все просто золото.

Фокс закончил с бритвой, смахнул с моих плеч последние волоски и отступил на шаг, оценивая свою работу.

— Готово. Можете взглянуть, если найдёте зеркало.

Я провёл рукой по затылку. Коротко, но не наголо, висок открыт, уши свободны. Легко, как будто скинул шапку, которую носил, не снимая, месяц.

— Спасибо, док, — поднялся, отряхивая колени. — Я ваш должник.

— Зелёный кристалл, — напомнил Фокс без улыбки, но в глазах его блеснул огонёк.

— Посмотрим, — ответил ему, пожимая руку. — В этом мире без магии никак, я уяснил это быстро. Не пытайтесь с ней бороться, доктор Фокс, лучше используйте всем на благо.

Каспар поднялся, хлопнул меня по плечу.

— Ну вот, теперь ты не похож на лесного разбойника. Пойдём, покажу тебе каюту, где переночуешь, заодно Инесс обрадуем. Она всё ждала, когда ты придёшь в гости.

Снаружи раздались крики матросов, кто-то зажег факел, мерцающий бликами по стеклам кают-компании.

— Что там за шум-гам? — Каспар поднялся и выглянул за дверь. — Какой еще осьминог⁈