Глава 15

У левого борта, что был отвернут от маяка, собралась вся команда, включая Инесс. Одни, свисая через планширь, перила, показывали пальцем в сторону темной воды. Другие, разместившись на вантах на случай опасности, разглядывали монстра в подзорную трубу.

— Разойтись! — рявкнул Каспар непривычно командным тоном.

Группа расступилась, освобождая проход капитану. Первым на перила запрыгнул Боцман. Его происходящее не пугало, а скорее занимало. Я прошел за Каспаром, который обернулся ко мне и негромко сказал:

— Кажется, это по твоей части

В десятке метрах из воды виднелось большое щупальце. Оно медленно извивалось, словно его владелец заигрывал с нами. Размеры и место появления ноги наводили на одну мысль — Моллюск, которого я убил? Он выжил? Да быть такого не может — Если же другой, то его поведение еще более странно.

Мне передали подзорную трубу, в слабом свете контура маяка, который добивал сюда, получилось разглядеть: щупальце не имело хозяина…

— Доставайте, оно безопасно — обратился я к Каспару, а затем к Фоксу, что стоял за мной — Вам будет, на что взглянуть, Док.

Матросы, те, что посмелее, спустили шлюпку, забросили в нее несколько багров на непредвиденный случай и через несколько минут доставили осьминожий фрагмент на борт.

Щупальце длиной почти семь метров, лежащее на палубе, привлекало внимание не только команды, но и Боцмана. Он ходил вокруг него, нюхал, трогал лапой и отскакивал каждый раз, когда нога сокращалась. Впрочем, отскакивали все.

Отделенная от тела тентакля способна жить еще порядка четырех-пяти часов, поскольку мозг осьминога буквально распределен по всему телу, и большая часть нейронов находится в щупальцах. Однако, прошло гораздо больше времени, что же поддерживало в нем жизнь?

Я присел возле ноги. Розовая громадина не источала запаха гниения, а пахла морем и рыбой, словно только что была частью живого организма.

— Сынок, будь осторожнее, не нравится мне это — Каспар спиной загораживал Инесс.

Ножом попробовал сделать надрез, но тут же был сбит с ног хлыстом сократившейся тонкой части. Щупальце попыталось схватить меня за ногу, но один из матросов подскочил и точным ударом багра пригвоздил тентаклю к полу.

— Палубу сам чинить будешь? — недовольно осадил его Каспар

— Виноват, капитан, просто…

— Ладно, молодец, что среагировал — старик успокоил парня. — но доску поправишь!

— Будет сделано! — матрос улыбнулся, довольный тем, что смог проявить себя и взять ответственность за испорченную палубу.

Я тем временем, осматривал место пробития. Ткани вокруг наконечника багра имели тонкие зеленые вкрапления. Щупальце извивалось, но все меньше. Похоже, часть сил уходила на восстановление. Я выдернул острие и подозвал доктора Фокса.

— Вот вам и работа зеленого кристалла в действии. Изучайте, пользуйтесь.

Изумленный врач, он же парикмахер, смотрел на разрез не говоря ни слова. Затем цокнул, кажется, это была его привычка, и произнес:

— Думаю, мы в расчете, смотритель. О большем я и мечтать не мог.

Мы быстро обсудили механику кристалла, и мужчина распорядился оставить от щупальца те части в которых найдутся зеленые светящиеся крупицы. Остальное либо за борт, либо на кухню. Хранить такую громадину для исследования не было смысла.

Каспар одобрил рвение Фокса, кроме того на судне появился деликатес на всю команду. Мы отправились на нижнюю палубу, где у Инесс располагалась личная кухня. Боцман получил свою порцию осьминога и громко урчал под столом, за которым мы расположились. Инесс поставила на стол куриный суп и сырные лепешки, от аромата которых кружило голову.

— Суп только на якоре — зачерпнув ложку, заявил Каспара — во время движения весь окажется на полу!

Я попробовал бульон и закрыл глаза. Наваристый, ароматный, с оттенками тимьяна, куркумы и жаром душистого перца.

— Замечательный суп, Инесс — я уже отрывал свежую теплую лепешку — где вы берете специи?

— Рынок — девушка вытерла руки о фартук — остров такой, но он дальше всего от твоего маяка.

— Дочка, у него теперь быстроходный когг! — вмешался старик — Ему доступен весь тимьян этого мира.

Инесс издала короткий смешок. Мы обсудили их дальнейший путь и мое первое плавание.

Нежнейшее мясо куриной ножки таяло во рту.

— Только парусов нет. — сказал я — А это существенный минус.

— Пф, найдем паруса, что ты — отец с дочерью переглянулись.

— Нарежем из старого — мне пришла мысль — Или из больших парусов шхуны!

Боцман запрыгнул к Инесс на колени и свернулся калачиком. Я пил ароматный чай и думал:

— Каспар, слушай, а зачем твоим ребятам эта стройка? Вам что, заняться нечем?

Старик уже успел растянуться в матросском гамаке в другом конце комнаты. Инесс улыбнулась, вероятно, зная, что ответит отец.

— Заняться? Ты серьезно, Владимир? — для него это было очевидно — мы скитаемся здесь сотни лет. Когда я сказал им о своей затее, о тебе, они каждый день спрашивали, когда мы уже отправимся. А те два юнца, которых ты напоил и выслушал их песни, будут помнить тебя всю жизнь, ну или смерть, уж не знаю, где мы теперь.

Он крехтя перевернулся на другой бок, что в гамаке сделать не так просто и добавил:

— Но если у тебя найдется, чем отблагодарить их, ты заслужишь их уважение, и, думаю, это будет честно.

Через минуту Каспар захрапел, так и не показав мне место ночлега. Но оставаться мне и так не хотелось. Я поблагодарил Инесс за чудесный ужин и вышел на воздух.

Свет луны прерывался на мачтах, канатах и спущенных парусах, оставляя длинные полоски теней на палубе. Попрощался со смотровым и спустился в шлюпку.

— Боцман⁈ — громким шепотом прикрикнул на кота, чтобы не нарушать тишину ночи — Ты где был, блин⁈

Кот сидел на перилах, вытянув голову вниз ко мне. Спрыгивать ему было высоко, можно было и в воду угодить.

— Ладно, жди! — забыть кота на корабле было моей ошибкой, поэтому отчитывать его было не за что. Я ухватился за штормтрап, веревочную лестницу, и поднялся до края борта. Боцман запрыгнул мне на плечи, вцепившись сквозь рубаху прям в кожу, и повис на спине.

— Твою мать! — я едва не взвыл. — Боцман, что ж ты делаешь, супостат⁈

Смотровой кинулся помочь, но я лишь помотал головой, он же не мог сбросить с меня кота.

В шлюпке рыжий бандит спрыгнул на бак и быстро занял место на носу. Я потянул на себя рубашку. Места на плечах и спине окрасились маленькими каплями крови.

— Вот же засранец…

Мой недовольный взгляд был коту совершенно безразличен. Он смотрел на маяк, который монументально возвышался над ночным островом, прорезая темноту лучом прожектора. И я был владельцем этого исполина.

Мы высадились на берег и поспешили домой. Завтра предстоял не менее важный день, чем сегодня.

— В целом неплохо, рука у доктора набита — отметил я стрижку, задержавшись у зеркала.

Усадил кота на кровать, протер перекисью следы от его когтей, куда смог дотянуться, и лег на колючую голую подушку. Постирать пропитанную кровью наволочку руки так и не дошли.

— Боцман, да что за наглость… — не открывая глаз из-за яркого света, я пытался вытолкать наглого кота с подушки. Он завалился мне прямо на голову и теперь его шерсть лезла мне в нос. Уходить усатый категорически отказывался, отвечая только недовольным мяуканьем.

— Вот тебе и доброе утро.

Я оторвал голову от подушки и натянул на себя рубаху. С минуту посидев с закрытыми глазами, поднялся с трудом и, не надевая сапог, пошлепал на кухню. Сегодня я определенно не выспался и надеялся, что ситуацию поправит крепкий кофе. Но…

кофе… кончился…

Моему разочарованию не было предела. Порывшись на дне мешка, удалось найти лишь пять несчастных зерен. Почесал голову, обнаружив на затылке затянувшуюся ссадину. Почему-то подумал об эффекте зеленого кристалла в щупальце.

— Выходит, что если от меня останутся одни легкие, они будут живы? Бред какой-то…

Бред ни бред, но Мирель говорила о том же. Получалось, что если основательно переломаться, покрошить свои органы, и, скажем, получить ожоги 100% тела, то после восстановления кристаллом, можно стать неуязвимым. Эта мысль не вызывала ничего, кроме ироничной улыбки.

— Кто же пойдет на такое? Нужно быть совершенно отбитым.

Вода закипела, и вместо кофе пришлось заварить чаек. Бутерброд с маслом и сыром, небольшой кусок которого оставила Инесс, слегка взбодрил. На часах было восемь утра. Хорошее время, чтобы сделать обход.

Загрязнение механизма вращения.

Такой надписью встретила меня система, когда я собирался лишь помыть основные окна галереи. Я принес из кухню масленку и только собрался смазать полозья

— Стоп, загрязнение ведь. — наклонился к пазу, на котором вращалась рама линзы. Мы были знакомы, именно с него я однажды неосторожно вытолкнул механизм. В пазу скопились опилки трения, перемешанные с солью.

— Хм, не хорошо… — я сходил за метелкой и, зевая, стал вычищать мусор. — Вот бы поднять тебя, или воздухом выбить, а так всё впустую.

Однако, спустя пять минут чистки система закрыла предупреждение и затребовала смазать механизм.

— Ну, смазать-то без проблем! — масленка была под рукой, так что я управился быстро.

Провозился до половины десятого, протер окна и линзу и вышел на улицу, надев на стриженную голову треуголку, которая теперь слегка болталась, то и дело слезая на глаза.

Меня ждала набившая оскомину дверь. Во-первых, надо было снять полотно. Я подпер его камнем, взял из кладовой корабельный лом и принялся выдирать кованые квадратные гвозди из петель. Пока солнце было низко, работалось замечательно, тепло и свежо. Но стоило ему подняться над головой, как пот полился по спине. Укладывая дверь на землю, я поглядывал на ящики, которые в первый день выгрузили матросы Каспара. Старый интриган не дал даже повода догадаться. А может, я просто проворонил подсказку.

Ветхая, но надежная дубовая дверь маяка была в два раза толще капитанского стола. Примерно пятнадцать сантиметром. Состояла, как и все двери, из собранных вплотную досок. Я оторвал соединяющую доски, металлическую скобу, и выбросил из середины две сильно пострадавших от взрыва доски. Оставшуюся часть столешницы распилил вдоль, сложил пополам и вырезал по размерам один широкий сегмент. Даже в таком простом ремонте столь старой двери, главное, не ошибиться с размерами. Чуть больше — перестанет закрываться, чуть уже — будет задувать. Поместил доску на свободное место дверного полотна, приложил скобу и забил гвозди на место.

— Теперь бы повесить ее косяк — я стоял, потирая подбородок и сдерживая зев — тяжела зараза-то.

Поставил дверь на ребро, подсунул под низ лом и поднял. Затем подтолкнул в щель лежащий рядом камень — дверь оперлась на косяк, позволяя прибить петли точно на свои места.

Пришло время тестировать результат. Я выбил камень из-под торца, дверь скрипнула и повисла над порогом.

— Хм, кажется, не дурно.

Однако, при попытке ее закрыть, меня ждала неудача. Очевидно, дверь провисла из-за повторных гвоздей в тех же местах, и упиралась в косяк. Проблема решалась просто — перемещением петель.

Я снова подложил камень под дверь, выкорчевал все гвозди, передвинул петли и забил на новые гвозди из кладовой. Дверь со скрипом зашла в проем, даже не задев косяков. Отличо! Кроме последнего

— Что ж ты так скрипишь, старушка? — сбегал наверх за масленкой и прокапал шарниры.

Солнце достигло зенита и загнало меня в прохладные стены маяка. Смочив лицо водой на кухне, я заметил, как от брига отделилось две лодки. Каспар и Инесс были на борту.

— Интересно, к чему такая делегация? — пробормотал я, вытирая лицо. — Вроде уже сделали все.

Я вышел к самому прибытию. Глаза отца и дочери выдавали волнение. Команда пришвартовалась и высыпала на берег.

— Я ушел не попрощавшись, поэтому вы здесь? — шутка разрядила обстановку и сняла негодование. Все засмеялись, а Каспар поставил ногу на один из черных ящиков.

— Хотел бы я, чтобы такие причины приводили нас к тебе, сынок. — он отщелкнул замок — Принимай подарок

Не понимая, за что мне еще какой-то подарок, я подошел к ящику. Из него на меня смотрела белоснежная парусина.

— Это то, о чем я думаю?

— Твои новые паруса, смотритель — сказал старик и положил мне руку на плечо. — Чтобы все знали, этот когг особого человека.

Инесс стояла с мокрыми глазами, видимо, ее расстрогало происходящее. В голове вертелось — Как же люди узнают, кто на корабле? — Я вытянул один парус и развернул на ветру с помощью Каспара.

В центре косого паруса красовалась большая эмблема птицы. Альбатроса с кольцом на лапе.

— Я не знаю, что сказать, друг — мой взгляд блуждал с паруса на старика и в землю. Такой подарок был признанием глубокой дружбы и уважения.

— Спасибо — я обнял Каспара — не переставая улыбаться.

— Птицей занималась дочка. Уж не знаю, сама или нет, но я к этому не причастен.

Инесс раскраснелась и держала руки скрещенными на груди.

— Инесс, это замечательная птица! Такой знак будут видеть далеко. — пока я обнимал девушку, Каспар скомандовал матросам крепить паруса.

Они подхватили ткань, запрыгнули в шлюпки, и через пару минут из-за утеса уже раздавались голоса: что тянуть, куда взять и кто сегодня слепой.

— Тебя что чайки поклевали? — Заметил капитан кровавые точки у меня на спине и плечах

— А, это Боцман заасрааанец… — я не смог сдержать зевок

— Шкодный кот, ох и шкодный. — покачал головой старик — А я смотрю, ты дверь починил. Хорошая работа!

Дверь и права выглядела добротно со светлой заплаткой и небольшим фрагментом розы ветров.

— Что ты всё зеваешь? Не выспался?

Меня раскрыли. Я зевнул еще раз и развел руками.

— Кофе кончился, Каспар — новость весьма расстроила старика.

Тем временем матросы закончили установку парусов и вернулись к маяку.

— Сделано, капитан! — отрапортовал старший Каспару.

Тот посмотрел на меня и предложил взглянуть, но у меня была другая мысль.

— Парни, идем за мной, кое-что для вас есть.

Матросы слегка стушевались такому предложению, но после отмашки капитана выстроились возле входа в маяк.

— Выбирайте, — я открыл дверь в кладовую и показал на груду оружия в углу.

— Хочешь, чтобы они мне бунт учинили? — крякнул Каспар, протискиваясь через толпу. На первом этаже для такого количества людей места не хватало.

— Капитан, мы за тебя горой! — крикнул кто-то из толпы

— А защищать тебя нам нечем! — подхватил второй

— Нечем! Только багры да топоры! — поддержал третий.

Каспар помолчал с минуту, погладил седую бороду.

— Ай, забирайте, бандиты… — махнул он рукой и отошел от входа в кладовую.

Маяк наполнился гулом голосов и звоном металла. Кто-то примерял палаш, кто-то мерил по росту саблю. Другие прикладывались к ружьям и пистолетам, проверяя не закис ли курок.

— Постой, дружище, — я взял за руку одного паренька — эту оставь.

Забрал у него кожаную портупею с изящной шпагой, которую надевала Мирель.

Весь ручной арсенал был разобран в считанные минуты. На берегу стояла теперь не команда бравых матросов, а вооруженная банда головорезов. Каспар почесал затылок.

— Это что ж ты с ними сделал? — выдохнул он протяжным «аааа» — Кто это?

— Воины, Каспар, — с улыбкой я положил ему руку на плечо, — смелые мужчины, готовые отдать за тебя жизнь. Ну и да, немножко бандюганы. Но ты ведь им спуску не дашь?

На маяке запищал радар. Я попросил капитана подождать, сбегал посмотреть на карту и, высунувшись из дверного проема, крикнул:

— Идем, друг, ты должен это увидеть!

К облачному маяку приближался воздушный шар. Канистра с топливом была готова, мы стояли на причале и ждали его с минуты на минуту. Каспар не сводил глаз с шара, который можно было разглядывать бесконечно в отличие от стремительного самолета.

— А как он держится в воздухе? — получив ответ, он задавал новый вопрос

— А как садится? — понимающе кивал.

— А если дырка в ткани? — хмурился.

Я закрепил корзину и встретил улыбчивого седого мужчину невысокого роста в белой куртке. С такими же белыми усами.

— Приветствую! — протянул он руку мне, затем Каспару, который продолжал осматривать каждую деталь летательного аппарата. Пожалуй, если бы не сыроделие, то мечтать бы капитану о небе.

— Вы давно летаете? — неожиданно спросил он мужчину.

— Лет эдак семьдесят, — мужчина погладил белый ус — а вы?

— А я не летаю, я плаваю! — ответил Каспар, — вот уже порядка трехсот лет!

Ответ, кажется, перепугал старичка. То ли длительностью лет, то ли занятием его «коллеги» из другого мира.

— Вы, выходит, опытный пилот? — я решил вмешаться, чтобы Каспар не атаковал путника шквалом вопросов.

— Выходит! Знаю эту местность, как свою пятерню! Небо — моя стихия, облака — мои друзья!

Друзья, говоришь? Пожалуй, старичок сам напросился…

— Извините, а не проведете меня через облако?