Глава 16

— Исключено, юноша! — отрезал старичок и погладил ус. — Это самоубийство.

— Вы же сказали, что облака ваши друзья? — я приподнял одну бровь.

— Да, друзья, но я имел в виду, что… — он запнулся. Слоган звучал пафосно, и придумать его оказалось легче, чем оправдать на деле. — Что мы не мешаем друг другу, обходим стороной.

Он придумывал отмазку прямо на ходу. К разговору подключился Каспар.

— Друзья могут заходить к тебе в дом, как к себе, — он хитро улыбнулся. — Уверен, облака встретят вас, как близкого человека.

— Нет-нет, что вы такое говорите⁈ — мужчина сделал шаг в сторону корзины. — Я ни за что не полечу в облако!

— Давайте я заплачу вам, — у меня не нашлось других аргументов, а хватать его за руки или брать в заложники — это уж слишком.

Старичок сделал вид, что не услышал предложение и принялся судорожно отвязывать петлю от крюка, которая, как назло, затянулась и перепуталась. Внезапно его взгляд замер где-то за нашими спинами.

— Ну что вам сложно, что ли? — раздался оттуда мужской голос.

— Для друзей ведь ничего не жалко! — воскликнул второй.

Мужчина с веревкой в руке побледнел и слился со своими усами и курткой, мы с капитаном обернулись. За нами стояла вооруженная команда матросов с ружьями наперевес, блестящими лезвиями сабель и улыбками на светлых лицах.

— Конечно, — пролепетал владелец воздушного шара. — Для друзей… ничего.

Каспар оглядел команду, перевел взгляд на него и обратился ко мне.

— Ну вот, кажется, человек не против, — он снова посмотрел на пилота — Не против же?

Белоусый замешкался на секунду, но кто-то в толпе сунул саблю в ножны, сопроводив это ярким металлическим звоном.

— Не… не… не против.

Мы не на шутку перепугали путешественника, но я мог либо играть в моралиста, либо использовать ситуацию, которая уже сложилась в мою пользу.

Выбрал второе.

Попросив дать мне немного времени, сбегал на маяк посмотреть, в каких облаках поблизости есть белые кристаллы. В километре от острова, относительно недалеко по меркам неба, проплывало крупное облако с нужным содержимым.

— Преследуем во-о-он то! — я указал пилоту шара нашу цель, когда вернулся на причал.

Матросы бродили по острову, как посетители Эрмитажа, переглядываясь и показывая пальцами во все, что их поражало. Каспар стоял на карауле около шара, чтобы белоусый путник не смог сбежать под шумок. Треуголка снова сползла на глаза, и я отдал ее капитану, чтобы не потерять в воздухе.

— Юноша, вы безумны! — сказал старичок, залезая в корзину.

— Безумству храбрых поем мы песню! — процитировал я Горького, забираясь следом. — Это очень важно, и я вам весьма благодарен за отзывчивость.

— Не понимаю, что вы сказали, но почему-то совсем не хочется умирать во второй раз!

Несмотря на весь мой энтузиазм, слова пилота несколько отрезвили.

А говорили, что двум смертям не бывать. Мне оставалось только попробовать успокоить его.

— Могу лишь пообещать вам инженерный расчет и бокал вина после!

— Вино нам не понадобится, когда мы разобьемся! — он перекрикивал порывистый ветер.

— Если разобьемся!

Мы оторвались от причала, остров постепенно удалялся. Каспар показал мне сжатый кулак, желая удачи, а матросы засвистели вслед и замахали руками. Я двумя руками вцепился в плетеный борт, сонное состояние, мучившее меня весь день, исчезло в одно мгновение. Мы проносились мимо пушистых облаков, которые так и хотелось потрогать руками, огибали острова с людьми, приветствовавших нас. Шар уверенно набирал высоту, поддуваемый шумным впрыском.

— Как вас зовут⁈ — обратился я к попутчику, ловко орудующему кучей верёвок, чтобы выбрать нужный поток ветра.

— Финч! Уолтер Финч, Соединенные Штаты! — он не сводил глаз с направления движения. — А вас? Раз уж вы захватили мое судно, хочу хотя бы знать имя похитителя.

Финча оскорбило случившееся, и я его понимал.

— Владимир! — протянул ему руку — Прошу прощения, не хотел, чтобы все случилось так

Мужчина пожал мне руку необычайно крепко.

— Советский Союз? Владимир Ленин, Набоков! — он прищурил глаза.

Этот человек помнил разгар холодной войны и, вероятно, застал популярность Владимира Набокова в шестидесятые после экранизации «Лолиты».

— Можно и так сказать. Но в шестидесятые мне было всего десять.

Мужчина ослабил рукопожатие.

— Если вы не коммунист, то мы доберемся живыми! — усмехнулся он. — В противном случае вернётся лишь один из нас!

— Вам не придется прыгать, — парировал его угрозу. — Я не коммунист!

Уолтер рассмеялся и, кажется, принял меня на этом моменте как попутчика.

Тем временем мы подлетали к нужному облаку.

— Сразу за облаком остров! — он указал на край земли, который я не заметил бы. — Увидите свой кристалл, и у вас будет десять секунд, чтобы его схватить, затем я наберу высоту, иначе мы разобьемся. Впрочем, если вы коммунист, то мир потеряет немного!

— Понял! — я вглядывался в белый облачный пар, который постепенно сгущался.

— Веревка под ногами!

— Что⁈

— Веревка! — Финч показал на канат на полу, которым он швартовал шар к причалу — Обвяжись!

Я затянул узел на поясе. От неоднородности плотности облака скорость казалась бешеной, мы неслись прямо в его центр, и с минуты на минуту должен был появиться кристалл. Мои глаза яростно выискивали впереди маленькую точку света, когда раздался голос Финча.

— Там! — он перевесился через борт — Внизу! Сто метров! Сейчас или никогда!

Мы стремительно летели мимо кристалла.

— Спустишься? — мне требовался быстрый ответ.

— Нет! — отрезал Уолтер — Потом нам не светит подъем, внизу сменятся потоки, и земля примет нас тепленькими! Прыгай!

— Что⁈ — я мысленно ужаснулся, это звучало, как самоубийство. Но я затащил сюда этого человека, рискуя его жизнью, тогда почему боюсь рискнуть своей?

— А насколько можешь? Метр, два, пять? — я выбрался из корзины наружу и держался за края, упираясь ногами в борт.

— Хорошо! Не больше!

Рыбалка началась. Я перехватил веревку и скользнул вниз, повиснув под корзиной, подо мной проносилась плотная белая пелена. До кристалла оставалось метров пятьдесят, и расстояние сокращалось.

— Семь секунд до цели! — крикнул сверху Финч.

По той траектории, которой мы шли, я пролетал мимо кристалла без шансов.

— Сместиться бы на пару метров, — крутились в голове мысли.

Единственным решением было раскачиваться, чтобы амплитуда помогла сократить интервал между мной и кристаллом.

— Что ты делаешь⁈ — голос американца долетел из облака. — Почему корзину качает⁈

Следом же.

— Три секунды до цели!

Я уже заходил на вторую дугу.

— И ра-а-а-аз!

Две секунды.

— И-и ра-а-аз!

Одна секунда…

Камень нарисовался прямо перед мои лицом, я слегка переборщил с раскачкой.

— А вот и ты! — быстро хлопнул себя ладонью по лицу, прижав кристалл к щеке, как комара. — Есть!

Шар уже поднимался, я понял это по тому, как облачная дымка начала уходить вниз. Пора лезть обратно.

Внезапно до меня долетел резкий тревожный голос Финча.

— Не успеем! Поднимайся, зацепит!

Я пригляделся, впереди начали проступать очертания острова.

— Сука! Нехорошо.

Ко всему прочему мне не на что было опереться, я болтался на веревке, обвязанной вокруг пояса, ноги в свободном полете. Попробовал подтянуться на руках. Получалось, но медленно, к тому же веревка больно врезалась в ладони.

Очертания острова стали четче, а голос пилота громче. Послышался шипящий звук впрыска газа.

Сжимая в руке кристалл, я подумал, а почему он работает только с кулоном? Это нелогично. Кроме того, в соплах шаров нет кулонов, но керосин они поглощают. Может, кристаллу надо оказаться в рамках тела или внутри механизма, который он должен изменить?

— Эх, была ни была! — я сунул камень в рот.

В этот момент мы покинули облако, и прямо передо мной возник широченный край земли летающего острова. Шар поднимался по касательной.

— Сейчас меня размажет! — я ухватился за веревку и рывком подтянулся, пропустив под собой начало газона,

— Выше-е-е! — заорал я, увидев впереди стену каменного дома, о крышу которого меня грозило порвать.

— Никак! — послышалось из корзины.

Я почувствовал, что руки стали ватными, а веревка перестала сдавливать поясницу. Потоком встречного ветра меня снесло за корзину шара и подкинуло вверх, трос, который прежде провисал под тяжестью тела, теперь держал меня на привязи, как воздушного змея.

Под нами пролетела крыша дома, корзина шаркнула дном за печную трубу и устремилась дальше вверх. Теперь я видел, как внутри нее суетиться Уолтер Финч. Он несколько секунд пытался разглядеть меня под собой, на его лице было написано отчаяние, видимо, он решил, что меня оторвало с веревкой. Я не мог ему крикнуть, потому что держал во рту кристалл.

— Ха-ха-ха, вот же прохвост! — Финч увидел меня за бортом выше уровня своих глаз. — Поймал-таки?

Я молча покивал ему и показал большой палец. Американец подтянул веревку без видимых усилий, и мне не удалось зацепиться за стропы. Он втащил меня внутрь, где я наконец выплюнул кристалл и от неожиданности рухнул на дно корзины под собственным весом.

— Черт, чуть ноги не вывихнул! — выругался я, ощутив гравитацию слишком внезапно.

— Аха-ха! С почином, юноша! — старик довольно погладил свои пышные белые усы. — Теперь домой?

— Домой, мистер Финч, домой, — мне требовалось время, чтобы осмыслить происходящее.

Мы обогнули несколько островов, и для меня открылся масштаб этого мира. Я заметил вдалеке маленькую точку еще одного маяка.

— Тот маяк живой⁈ — спросил американца.

— Не-ет, он давно пустует, но на других есть смотрители!

Приближался мой маяк. На причале виднелись две фигуры, Каспар и Инесс, матросы разошлись, что воодушевило Уолтера.

Причалив, я выпрыгнул на деревянный пирс.

— Вино, Уолтер? — пилот не спешил выбираться.

— В другой раз, Владимир, — он покосился на Каспара. — Юная леди, мое почтение!

— Спасибо вам еще раз. Жду в гости!

Я пожал ему руку, Финч кивнул и шумно выпустил пламя в купол. Шар плавно набрал высоту и удалился.

— Какой он большой! — Инесс прикрыла рот рукой, хлопая глазами. — И красивый!

Шар Уолтера и правда казался нарядным, в бело-голубую полоску, пшеничного цвета плетение корзины. Человек в белой куртке и с белыми усами выглядел на ней как снеговик, а может, адмирал. В общем органично.

Я показал Каспару прозрачный кристалл, который был не отличим от крупного бриллианта.

— Хм-м, всё ради этого? — старик с видом критика разглядывал его переливающиеся грани. — С виду обычный дорогой камень, за такие в мое время рубили головы и жгли деревни, но здесь…

— Нет, Каспар, он не драгоценный, просто с виду похож, — я улыбался, потому что знал его силу — Пойдем покажу.

Мы зашли на маяк, я взял со стола кулон смотрителя, вставил в него кристалл. Камень таинственно блеснул, щелкнув при посадке.

— Смотри, — я надел кулон на шею, намеренно сделав это внутри маяка, чтобы не улететь к чертовой матери.

Тело стало терять вес, а ноги отрываться от пола. Отец и дочь ахнули и перекрестились, но когда я ткнулся головой в потолок и повис там, засмеялись. Каспар взял меня за ногу и подвинул в воздухе.

— Святой Николай, в тебе веса не больше, чем в хлебных крошках!

— Опусти меня вниз, а то если его снять здесь, наверху, можно при падении ноги сломать.

Я снял кулон и предложил его Каспару. Он сначала колебался, но затем согласился.

— Дочка, если меня унесет в окно, знай, я тебя люблю! — с этими словами старик надел кулон.

Ничего не произошло. И спустя минуту тоже.

— Не любит меня небо, да? — капитан отшутился, но расстроился.

Мы попробовали на Инесс, получив тот же самый результат. Кристалл не подействовал на них, и я, кажется, знал, почему. Пробовать на матросах не имело смысла; они все гости, маяк не видел их, и магия тоже не работала.

— Отец, не грусти, — девушка обняла старика. — Ты хотел улететь отсюда?

Каспар выдохнул и тепло улыбнулся.

— Чтобы я тебя бросил? Да никогда!

Эти двое вносили в сумбурную жизнь мира мертвых настоящее человеческое тепло.

— Когда выйдешь на когге? — сказал Каспар, глядя в окно на маленький дом на соседнем острове, где уже зажглись окна.

— Завтра, друг, у нас есть еще незаконченное дело.

Старик повернулся с немым вопросом.

— Пушки, Каспар!

— С ядрами?

— Обижаешь!

Приготовлениями занялся основательно. На толстых проворных тюленей рассчитывать не приходилось, зато были крепкие моряки. Бриг снялся с якоря и подошел прямо к месту затопления пиратской шхуны. Идея вытащить за один присест как можно больше являлась центральной. Тридцати человек команды, по пятнадцать на каждый канат, должно хватить для подъема около двух тонн, то есть двух-трёх пушек разом.

Изготовив новый факел из б/у кристаллов из печи, я сделал расчеты по весу и объяснил задачу матросам. Тяжелые мотки тросов с привязанными к концам камнями упали в воду.

Я разделся на палубе. Часть команды смотрела на меня, как на диковинного зверя, кто-то уже сболтнул о моих способностях, а слухи расходятся быстро.

В руке я держал кулон с кристаллом, так, на всякий случай. Надевать его не стал, хватит с этих бедолаг магии на сегодня, а то спать будут плохо.

Подмигнул Каспару и Инесс, прыгнул в воду солдатиком, сделал свой болезненный вдох и пошел ко дну. Надеюсь, на борту никто не подумал, что я решил свести счеты с жизнью.

Погружаясь вдоль канта, мне едва удалось увернуться от большой прозрачной медузы, неожиданно возникшей под ногами.

— Чтоб тебя!

Показался знакомый контур судна, мачты, две из которых были вдвое короче, отрезанные ванты. Я опускался на палубу, как преступник, который всегда возвращается на место преступления.

— Надеюсь, сегодня обойдется без сражений.

Пушки на нижней палубе свалились в кучу после крушения. Кристалл мне был не нужен, упираться рыбьим хвостом при разборе завалов, как мы выяснили, дурацкая затея. Я обмотал конец вокруг одного ствола, завязал узлом, затем то же проделал со вторым и дернул за канат три раза, условным сигналом давая понять, что можно поднимать. Фал натянулся, подвинул одну пушку, сбив с чугуна слой ила, и рывками поволок ее наверх.

Мне оставалось только поправлять груз, чтобы он не цеплялся за доски и гвозди. Следом ожила и вторая бронзовая единица. После нескольких попыток, канат обмяк, матросы не смогли ее выдернуть.

При ближайшем осмотре в свете факела оказалось, что пушка зажата балкой, чего я сразу не заметил, а потому пришлось обвязать другой свободный ствол. Три сигнала, и новый груз сдвинулся с места, оставляя царапины на досках палубы.

Я провожал взглядом первую партию, когда произошло непредвиденное.

Первая пушка сорвалась с петли, попутно ударившись о вторую, пробила палубу и провалилась в трюм, подняв облако ила.

— Чертова железяка! — выругался про себя и двинулся на место пролома.

Факел выхватывал из темноты всплывающий мусор.

Я подплыл ближе и увидел за проломом не комнату трюма, которую мы осматривали ранее, а небольшой отсек. Когда опустил над пробоиной факел, он осветил маленькую каюту, больше напоминавшая карцер.

Сколоченный наспех столик, прибитый к полу, шконка на цепях, приклёпанных к стене. Длина койки оказалась в половину человеческого роста, лежать на такой пришлось бы только скрючившись. Пушка, рухнувшая внутрь, заняла треть этого и без того крошечного пространства.

Я посветил по сторонам. Пусто, никаких вещей, подушки и даже туалета, но в дальнем углу под самым потолком в толще воды медленно покачивалась бутылка из тёмного стекла. Она всплыла, а значит, герметично запечатана. Я поднёс ее к факелу, вгляделся сквозь тёмное стекло на просвет. Внутри лежал оборванный клочок бумаги.

— Почему оборванный? Человеку не дали целый? Или он писал тайком? Чья же это комната? — мысленно спросил я себя, зажимая бутылку под мышкой.