Глава 17

Что бы ни находилось в бутылке, первым делом надо закончить погрузку. Я закрепил второй канат вокруг еще пары пушек и подал сигнал к подъему.

— Как же неудобно ковыряться впотьмах, — думал я, шаря в поисках первого каната, который уже должны были спустить.

Даже факел с кристаллом не мог осветить всю толщу океана, покрывая лишь метров тридцать вокруг, и чем сильнее я его открывал, тем теплее становилось рядом.

Сверху показался конец троса с привязанным камнем, и следующие две пушки отправились на бриг. Чтобы укомплектовать его весь требовалось двадцать орудий. Я решил вооружить его наподобие легендарного брига «Меркурий», восемнадцатью карронадами ближнего радиуса, такими же, какую мы с Мирель затащили на маяк, на лафете без колес, и двумя переносными пушками, трехфунтовыми орудиями с большим радиусом действия соответственно на колесах.

Шхуна располагала широким выбором, поскольку пираты грабили не только маяки, но и зазевавшихся торговцев, судя по добыче. В перерыве между подъемами, я нашел в трюме чьи-то штаны и повязал их на пояс в виде сумки, чтобы сложить кулон и бутылку.

Покончив с пушками, ухватился за торс последней партии и поднялся к поверхности вместе колесным орудием, стоя на последнем, как победивший зверя охотник.

На борту команда тянула стволы, отсчитывая окриком каждый рывок. Чугунные чушки бились о деревянный корабельный бок, а из стволов выливались литры воды.

— Теперь ядра! — сквозь кашель крикнул я Каспару, стоявшему у перил. — Нужен мешок!

— Может, отдохнешь, выспишься⁈ Ты уже несколько часов в воде.

— На том свете отоспимся! — привычно выдал я и усмехнулся получившемуся каламбуру.

Все находящиеся на борту тоже оценили иронию. Матросы притащили большой куль из парусины, стянутый веревкой в пяти точках. Перевязав на него фалы от пушек, сбросили в воду. Я взялся за канат и снова поплыл к затонувшей шхуне.

Несмотря на то, что я работал на одном месте, океан отнимал много сил. Температура воды и постоянное сопротивление зеленого кристалла агрессивной среде влияли на восприятие, глаза щипало от соли, а мысли путались. Настоящим ихтиандром я так и не стал.

Сгружая снаряды в мешок, вдруг почувствовал, что уже не могу двигать ногами. Кожа посинела, а подушечки пальцев сморщились и побелели.

— Дело дрянь, — понял я, когда выронил очередное ядро.

Развязал штаны на поясе и вынул адаптивный кулон.

— Давай делай чудо, стекляшка, — кулон мягко опустился на грудь под тяжестью латунной оправы.

Ноги тут же начали обрастать белым хвостом, а я вдруг ощутил физический комфорт, потому что к хвосту прилагалась русалочья терморегуляция. Меня словно засунули в гидрокостюм, а мышцы хвоста были свежими и горячими, а не измотанными. Мозг тем не менее все еще пребывал в легкой прострации. Я закинул несколько последних ядер и дал сигнал на подъем.

Чтобы разогнать кровь, мощно взмахнул хвостом и рванул сделать кружок, едва не выронив факел и бутылку с пояса. Ядра медленно поднимались, я сопровождал груз. Возле поверхности пришлось снять кулон, чтобы не напугать экипаж.

Поднимая снаряды, как водится, выронили парочку, чугунные шары плюхнулись в воду и исчезли, оставив лишь пузыри и круги. Корабль снялся с якоря, чтобы вернуться в охранный контур, минуя туман.

Меня подняли на борт, дали отлежаться, а Инесс принесла полотенце, одеяло и теплый травяной чай. Я прислонился к борту и смотрел на маяк, который, как мне казалось, то поднимался, то опускался из-за качки судна, прожигая в тумане лучом коридор.

— Зачем себя так изводить? — Каспар с тревожным видом присел рядом. — На тебе лица нет!

— Добром за добро, Каспар, — я указал кружкой в сторону утёса. — Мой помощник, — достал из-за пазухи кулон.

Он звякнул по стеклу, напомнив об ещё одной находке.

— Ром? Хорошая добыча, — сказал капитан, раскуривая папиросу. Сизый дымок полетел в мою сторону, сдавив легкие похлеще соленой воды.

— Не помню, чтобы ты курил, — следующий вдох вызвал кашель.

— А я и не курю, — Каспар затушил окурок о мокрую ладонь — С вами тут попробуй не закури, а я держусь. Почти.

Мы посмеялись и пошли в кают-компанию, где уже ждал ужин. На шум из своей комнаты вышел заспанный доктор Фокс и широко зевнул, протирая очки. Глядя на него, непроизвольно зевнул и я, а за мной и Каспар.

— Как ваши исследования, док? — поинтересовался я, отламывая ломоть хлеба.

— Любопытные результаты, молодой человек! — он подышал на стекло, которое никак не хотело оттираться. — Мне удалось отделить фрагменты кристалла от тканей щупальца. В сущности они не такие уж и фрагменты, то есть не стекло, а мякоть самого осьминога, но обладающая свойствами зеленого кристалла. Феноменально, не находите?

— Согласен, доктор, — улыбнулся я, доедая последнюю ложку супа. — У меня сейчас голова чугунная, как-то ядро, с удовольствием послушаю вас завтра.

Я оставил Фокса и вышел на палубу, прихватив бутылку и факел.

— Предпочитаю спать дома, — ответил я на вопросительный взгляд Каспара. — У меня еще кот не кормленный.

Капитан помог мне перелезть через фальшборт и попрощался.

— Шлюпку потом верни, — крикнул он мне вдогонку и махнул рукой.

Поднявшись на маяк, налил Боцману воды в миску, кинул рядом кусок вываренной солонины и рухнул на кровать. Рассматривать содержимое бутылки не осталось сил.

— Завтра, все завтра.

Проснулся, потянулся, улыбнулся. На часах почти одиннадцать, солнце прогрело комнату, а я основательно выспался.

— Боцман, как думаешь, нерест прошел? — кормить кота становилось все накладнее, его рацион неумолимо подбирался к тунцу. — У нас кошка перловку ела и ничего!

Боцману идея пересесть на крупы не понравилась, он стучал миской об пол и настойчиво требовал мяса.

Я поставил воду, умылся и сел за стол перед бутылкой, найденной на затонувшем корабле. Горлышко не залили смолой, сургуч вскрывали для распития, но пробку вдавили довольно сильно, чтобы хоть немного удержать от протекания. У отправителя не было ни огня, ни возможности даже ополоснуть бутылку, бумага впитала в себя красные винные капли.

— Видать, тайком хотел отправить.

Мне удалось извлечь пробку частями. Морская немного успела просочиться внутрь и размягчила край бумаги, зацепив несколько букв.

Торопливым почерком на желтой бумаге значились несколько рваных фраз.

«Смотрителю маяка. Они дали мне чернила, чтобы я рисовал для них карту. Они идиоты. Бойся тумана! Спрятал на маяке зеленые. Не дай ему завладеть ими, он ищет бессмертия!»

Наверное, писал тот смотритель, что умер на корабле вслед за своим маяком. Я задумался, потом налил чай и откусил холодного мяса. Смысл что дневников, что записок крутился около одного: туман не просто атаковал маяки, он искал! Неспроста один смотритель уничтожил зеленые кристаллы и удалил карту из системы маяка, а второй поступил похожим образом.

Из стройной логики выбивался лишь один фрагмент, первое письмо, найденное в бутылке. Тот смотритель утверждал, что нашел способ победить туман, после чего не оставил никаких записей, просто исчез.

— И вот теперь думай, Володя, исчез потому что помер или… — в голове крутилась фраза «Не можешь победить, возглавь». — И к чему это? Да нет, помер бедолага, и дело с концом.

Проходя мимо окна, я глянул вниз и вспомнил следы на песке в первый день.

— Или не помер?

От раздумий, которые пока уперлись в сплошные предположения, отвлекли две толстые чайки.

— Откормились детишки, — я был уверен, что это тощие птенцы той самой мамаши.

Они сидели на мачтах моего корабля и развлекались тем, что перекрикивали друг друга.

Наверху раздался сигнал радара, кто-то шёл в сторону маяка. Поднимаясь, я захватил подзорную трубу и вышел на галерею.

— Вот это другой разговор! — выдал я в голос и поспешил на берег.

— Боцман, крупа отменяется! — проходя мимо кухни, крикнул коту, который уныло жевал жесткую вареную говядину.

К нам шел рыболовецкий промысловый траулер, а точнее малый бим-трал с возможностью заморозки улова прямо на палубе.

Чистый и ухоженный синий корпус с белой полосой ватерлинии легко рассекал волны, две грузовые стрелы вздымались над палубой с огромными мешками зеленых сетей. Картину дополняла белая носовая рубка с узкими окнами и синей крышей, на которой стоял радар и вышка связи, а над всем этим великолепием кружили чайки. Много чаек. Они сидели на стрелах, на рубке, лестнице, то и дело срывались и пикировали к палубе, высматривая, чем можно поживиться. Судно сбавило ход, двигатель застрекотал на холостых оборотах. Трал лег в дрейф близко к маяку, и из-за малого водоизмещения пришвартовался прямо у шлюпок.

— Что, голодаете⁈ — крикнул с борта коренастый бородатый мужчина лет пятидесяти в высоких резиновых сапогах, засаленной рубахе с закатанными рукавами и длинном грязном брезентовом фартуке. Капитанскую кепку с козырьком и гнутой кокардой он лихо сдвинул на затылок. — Еще неделю нереститься будет эта скотина!

Его руки по локти покрывала рыбья чешуя, а резкий запах доносился даже за десять метров от берега.

— Пока держимся, а вот кот недоволен! — я приветственно махнул рукой капитану.

Тот рассмеялся, распутывая последний грязный канат.

— Этим котам только рыбу и подавай, считай, на него и работаем, — он кивнул головой в сторону кормы, куда только что вылез черный кот с белыми лапами, животом до горла и белым пятном на морде. Вид у кота был донельзя довольный, но шкура выглядела такой же потрепанной, как одежда капитана.

Мужик с матросом запустили краны.

— В шлюпку посажу? До берега не дотянется, — крикнул он показывая пальцем вниз на несчастные лодки, которые они буквально придавили к берегу.

Из трюма под оглушительные крики чаек медленно поднимался куб мороженной рыбы.

— Спасибо! — опережая погрузку, крикнул я.

— Тебе спасибо, смотритель! — не поворачиваясь от управления краном выкрикнул капитан хриплым баритоном, напугав назойливых птиц — Торчишь тут всю жизнь, как в тюрьме!

Я перебрался на шлюпку, перепрыгнув с первой на вторую, и отцепил крюки от рыбного куба. Спрессованные камбала, зубатка, треска и креветки отлично подходили под фразу «как селедки в бочке».

— Терраны не докучают? — мой вопрос капитану был резонным. — С таким-то уловом…

— Бывает, но откупаемся, — ухмыльнулся мужчина и показал на гарпунную пушку на корме. — Часть рыбы за борт, гарпун в бочину и уносим ноги!

Они с напарником рассмеялись. Не самый надежный способ против таких хищников, но что им оставалось. Вероятно, такие суда долго и не живут, а сколько пользы приносят.

Пока немногочисленная команда трала складывала такелаж, я сбегал на маяк за своим факелом.

— Капитан! — привлек я его внимание — Посмотри механизм, ты человек неглупый, разберешься.

Я кинул ему деревянную рукоять с едва мерцающим черным кристаллом и синим браслетом вокруг. Мужчина ловко поймал факел и присвистнул.

— Вон оно как. А хитро! — он быстро сообразил, для чего браслет, но опустив его слишком низко, отшатнулся, едва не опалив лицо. — Ох ты ж мать твою!

— Извини, отдать не могу, не сезон сейчас для синих. А в портах, я слышал, ими рыбу охлаждают.

— Верно слышал! — мужчина вертел в руках разработку — И сильно палит?

— Осьминога варит в секунды и не только его.

— Хм-м, — мужчина почесал грязный локоть, отлепив чешуйку — Серьезное оружие можно сделать. Спасибо!

Он вернул мне факел, попрощался и запустил тарахтящий двигатель. Синий бим-трал медленно отчалил, создав волну.

У меня не было для них оружия, да и помочь всем таким тралам едва ли возможно, таково течение этого мира. Но когда кормишь бездомное животное, понимаешь, что не спасешь всех, возможно, не спасешь и его, просто даешь ему сегодня шанс на завтра.

А с борта брига за нами наблюдала вся команда Каспара.

— И как же тебя на маяк перенести? — я обратился к огромному мороженому кубу в шлюпке, почёсывая затылок. — Видит око, да зуб неймет, а размораживать нельзя, надо торопиться.

Заметив, что наблюдатели не расходятся, я нагло махнул рукой в сторону брига, призывая помочь.

На первом этаже послышался стук в дверь грота.

— Наконец-то! — предположение меня не обмануло, это оказалась Мирель с недовольным видом вместо приветствия.

— Когда уже они уплывут? — она сложила руки на груди в так называемой закрытой позе.

— А тебе-то что?

— Скучно! — вид у нее был расстроенный, но боевой.

— Но ты ведь сама так решила, они к тебе хорошо отнеслись, кроме Марко, — я пожал плечами, — Но того уже давно рыбы съели.

— Не рыбы! — они нахмурила брови.

— Ну, кто бы его ни съел, а дело прошлое, — я облокотился на дверной косяк. — Я не прошу тебя начать доверять людям, но пока ты здесь, ты под моей защитой. Да и знаешь, — в вытянутой руке закачался кулон с белым кристаллом, — мне не помешал бы матрос на корабле.

Девушка обрадовалась и уже протянула руку, но потом одернула.

— Они не уплыли.

— Тебе решать, когда его надеть, но с ногами тебя точно примут за свою.

Я отдал ей кулон, и пошел на берег встречать помощников. Каспар приплыл один, хотя для перемещения быстро тающей рыбы требовалось хотя бы трое-четверо крепких парней.

— А борта он казался меньше! — присвистнул старик и почесал затылок. — Поэтому не взял ребят, обед у них сейчас.

— Обед — дело святое, — успокоил я капитана — Давай вдвоем пробовать!

Мы взялись за канат, чтобы затянуть лодку как можно дальше на камни, а потом уж рубить куб и уносить частями в погреб.

— Помощь нужна?

За нашими спинами раздался женский голос.

— Святые угодники! Дочка? — Каспар стянул свою бандану и прижал к груди.

Мирель усмехнулась, а я похлопал старика по плечу.

— Она-она. А ты будто смерть увидел.

Старик тут же успокоился, словно ему объяснили, что это не святой дух.

— Помощь не помешает, — я буднично махнул девушке рукой, чтобы Каспар быстрее привык. Когда Мирель подходила к нам, капитан не сводил глаз с ее ног, что в нашем мире считалось бы бескультурием.

— Владимир, это тот же кристалл, что поднял тебя в воздух? — он заметил кулон на ее шее.

— Он самый.

— Чудеса! — протянул старик и вернулся к своему привычному состоянию. — Ну, ребятки, не стоит тянуть, рыба жары не любит.

— Точно! — выкрикнула Мирель — Я жару не люблю, идем быстрей в тень!

Мы с Каспаром рассмеялись и натянули трос.

— Надо с разгону, чтобы сама залетела, — предложил я.

Посчитали до трех и потащили на себя. Лодка шустро заскочила на камни, но тут же увязла на острых кромках.

— Мирель, помогай, чего стоишь? — после моих слов русалка выдохнула и ухватилась за канат.

— Три!

Даже не успев договорить, я почувствовал, как лодка ползет по камням, как по льду.

— Надо же какая же силища! — Каспар посмотрел на тонкие руки Мирель. — Тоже кристалл дает?

— Если бы, это у нее природное.

— Просто я хочу быстрее зайти в тень, — поскромничала девушка. — Как вы выносите такое пекло⁈

Ответа не требовалось, не все его выносят. Тем временем лодка благополучно припарковалась у самого входа. Мы с Каспаром взяли двуручную пилу и миссию пилить рыбу на блоки, а Мирель, как самая страдающая от жары, вызвалась эти блоки носить, крепко обнимая по пути.

— Осторожно, дочка, вся рыбой провоня… — он не договорил и неловко рассмеялся, зато Мирель расхохоталась от души.

Уже через полчаса все морские припасы перекочевали в погреб.

Чтобы смыть рыбий запах Мирель окунулась в океан и выбралась на берег в мокрой одежде обсыхать.

— Теперь в море? — я подошел к Каспару, который смотрел в утеса вдаль.

— Готов?

— Шутишь? Я ждал этого, будучи еще мальчишкой.

— Тогда отдать швартовы! — крикнул старик, и мы сорвали канаты, удерживающие когг на привязи.

Корабль скрипнул, словно расправил грудь от долгого плена, и отшатнулся от скалы вместе с отступающей волной.

— Не бойся, не уплывет, он на якоре, но тебе бы не помешал причал, сынок, один ты его разобьешь о скалы.

Каспар прав, дело не только в опыте. Даже бывалые матросы при первой попытке тогда подрали кораблю борт, а место тут опасное, и хороший причал уж точно не помешает.

Мы спустились к шлюпкам, взяли с собой Мирель и отплыли к коггу. Меня ждало первое испытание.