Глава 18

Я перешагнул через фальшборт и ступил на палубу. Когг отзывчиво качнулся под ногами, будто давно ждал этого момента. Мачты, такелаж, лебёдка, румпель и паруса с альбатросом, всё, к чему мы приложили руку, теперь жило, как единый организм.

— Красавец! — сказал Каспар, поднимаясь следом. Он оглядел палубу с видом старого плотника, который принимает работу. — На таком не стыдно в море выйти.

Мирель проворно забралась по штормтрапу и вертела головой, разглядывая лианы канатов.

Я подошёл к румпелю и положил ладонь на тёплое от солнца дерево. В голове прокручивал последовательность своих действий уже сотню раз: поднять паруса, отдать швартовы, дождаться, когда нос отойдёт от скалы, поймать ветер, лечь на курс. Простая механика.

И первым делом паруса. Оба основных были спущены, полотнища собраны у гика, горизонтальной балки, которая одним концом подвижно крепилась к нижней части мачты. Обычно именно ее стараются остерегаться, когда судно движется, так как при резкой смене ветра пролетающий мимо гик способен проломить голову. Я прошелся мимо мачт, проверил натяжение всех тросов, подтягивая провисшие, затем двинулся к лебёдке. Закрепив канат в пазу крутящего вала, чтобы не соскальзывал, взялся за рукоять.

Каспар молча наблюдал за моими действиями, не вмешиваясь с советами.

Парус неохотно пополз по мачте, новые механизмы были ещё не разработаны. Фал, трос, отвечающий за подъем парусов, натянулся, как струна. Я налёг сильнее, мышцы спины напряглись. Оборот, снова оборот… Еще немного, и полотно разгладилось, паруса встали на место, готовые принять ветер. Я застопорил лебёдку и закрепил фал.

Когг дрогнул, но не двинулся с места.

— Ветра нет, — сказал Каспар негромко.

Я поднял голову. Утёс нависал над нами, и ветер, который гулял над островом, срывался с его вершины, не доставая до парусов. Мы стояли в мёртвой зоне.

— Подождём, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Можно и подождать, — отозвался Каспар. — Только вот течение…

Он кивнул в сторону кормы. Вода уже разворачивала нас к скале хоть медленно, но уверенно, если ничего не сделать, через пару минут обдерем корму о скалу. Когда когг стоял параллельно отвесу и упирался в мешки с песком, он находился в относительной безопасности, теперь же неосторожная волна могла испортить нам приключение.

Каспар молча ждал.

Я убрал руку с румпеля и прикинул дистанцию до утёса. Манёвр не пройдёт, нужно другое решение. Когг качнуло, подтолкнув ещё на полметра к скале. Перевёл взгляд с утёса на шлюпку, привязанную к борту, потом на нос. План сложился за секунду, старый, как само море, и главным действующим лицом на сей раз выступал верп, вспомогательный якорь, палочка-выручалочка парусного флота, зависящего только от ветра и течения. Как правило, верп весил несколько меньше основного, что позволяло его переносить с места на место.

— Каспар, на тебе кабестан!

Старик кивнул, даже не спрашивая, в чем состоит план.

— Мирель, видишь ту штуку? — моя рука указывала на привязанный возле носа небольшой якорь.

— Бери его и грузи в шлюпку, — девушка внимательно слушала, кивая. — Как отойдёшь на сорок метров от носа, бросай на дно! Справишься?

— Еще бы! — она уже взялась за якорь.

— Каспар накрутит до натяжения, а я доверну руль. Работаем синхронно.

Я перевёл взгляд на Каспара. Он смотрел на меня спокойно, не задавая лишних вопросов.

Мирель подошла к перилам.

— А как грести?

— Чего? — я уже думал о другом, прикидывая натяжение тросов руля. — Грести куда?

— Нет, веслами этими. Я не умею, — русалка развела руками и покачала головой.

Учить ее грести сейчас нет времени, да и пользы от нее на палубе, кажется, будет больше.

— Меняемся! — сделал я быструю рокировку. — Каспар на вёсла, ты на кабестан, там твоя богатырская силушка пригодиться.

Мирель закатала рукав и показала могучий бицепс. Старик, рассмеявшись, быстро спустился в лодку, принял от нас якорь, уложил на нос и умело налег на весла.

— Ого! Я бы так не смогла.

Мирель внимательно прослушала мой краткий инструктаж: на эти толкать, вот этим стопорить, это вращается и наворачивает на себя трос. В целом механизм близко повторял принцип работы лебедки, которой мы с русалкой поднимали пушку на маяк, поэтому был ей знаком.

— Ослабь, — скомандовал Мирель.

Она сбросила стопор на кабестане, и трос начал разматываться.

Каспар, отплыв на приличное расстояние, остановился. Я видел, как он привстал в шлюпке, просматривая дно, потом резко вытолкнул верп за борт. С коротким всплеском якорь ушёл вниз.

— Крути! — крикнул я Мирель.

Она навалилась на рукояти кабестана, канат натянулся с тихим скрипом. Когг скрипнул и сначала неуверенно, будто примеряясь, дёрнулся в сторону затонувшего якоря, а потом начал медленно отворачивать нос от утёса.

Я поспешно вывернул руль, чтобы корму не затащило на скалу. Через несколько минут мы вышли из мёртвой тени, и первый свежий порыв ветра пробрался под рубашку.

Все с облегчением выдохнули.

— Докручивай до конца!

Мирель улыбнулась и продолжила толкать рычаги, наматывая мокрый канат на вал кабестана. Каспар уже подгребал обратно, и вскоре мы подняли шлюпку на борт.

— Сейчас пойдём! — крикнул старик и поднял палец.

Паруса глухо щелкнули и наполнились ветром, расправив крылья синей птицы. Когг качнуло, он клюнул носом и начал набирать ход.

— Работает! — крикнул я, беря контроль над этим гигантом.

Под ногами ожило дерево. Я переложил руль, пробуя его чувствительность, механизм отозвался мягко и послушно. Канаты скользили по канавкам, а кованные кольца нежно позвякивали.

— Держи круче к ветру! — подсказал Каспар, но я и сам уже доворачивал.

Мирель стояла у мачты, вцепившись в канаты, и смотрела, как удаляется берег. Ветер трепал её волосы, она счастливо улыбалась.

— Нравится⁈ — крикнул я.

Русалка кивнула, не отрывая взгляда от воды. Корпус корабля скрипел тысячами деревянных деталей при каждом подъеме и провале в волнах.

— Застоялся, старичок, — прошептал я себе под нос

Неожиданно ветер ударил со всей силы, резко сменив направление, шквал налетел с кормы. Паруса натянулись тугой дугой, и когг резко завалился на правый борт.

Я едва удержался за лебедку. Каспар схватился за канат, удерживая равновесие, а Мирель повело к борту. Она скользила по доскам, пытаясь ухватиться за гладкое дерево, и через секунду могла оказаться за бортом.

Я видел это краем глаза, но не мог ничего сделать, руки были заняты рулем, а Каспар уже тянулся к шкоту, чтобы сбросить парус.

— Мирель! — рявкнул я, перекрывая ветер. — Держись за ванты! Каспар, шкот не бросай!

Она услышала, перехватилась за трос и повисла на нём. Я вывернул руль влево до упора, крен уменьшился, корабль, выровнявшись, поймал ветер и уверенно лёг на курс.

— Нормально идём, — сказал капитан, подходя к борту. Он смотрел на воду, прикидывая скорость. — Для первого раза вполне.

— Это только начало, — ответил я, но уже без утренней бравады.

Я крутанул руль, проверяя запас хода, и почувствовал, как он пошёл не плавно, а с каким-то сопротивлением, которого не было минуту назад.

— Что-то не так? — перехватила мой взгляд Мирель.

Отвечать не стал. Наклонился, проследил взглядом трос до лебёдки и увидел, что тот канат, который закусило накануне, выполз из направляющей и теперь тёрся о край деревянного блока, вместо того, чтобы скользить по канавке.

Если так пойдет дальше, он либо перетрётся, либо заклинит руль. А если это случится на полном ходу, когг войдёт в неконтролируемый разворот.

Я огляделся, выискивая взглядом палку или лом. Есть! Под кучей канатов увидел закатившуюся толстую щепку, хорошо, что с палубы не успели убрать мусор после стройки.

— А теперь самое время проверить круиз-контроль, — пробормотал я и, застопорив лебедку руля, осторожно убрал руки. Судно продолжало движение, стопор дергался, но держал надежно.

Каспар наблюдал за мной и одобрительно кивал после каждого действия. Я перехватил трос пальцами, натянул, завёл щепку в паз, прижимая канат к нужной канавке. Раз! И он встал на место.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Рукав не затянуло, считай, уже победа.

Ветер послушно надувал паруса и охлаждал вспотевшую спину. Ощущение безграничной свободы, когда ты держишь в руках руль и знаешь направление, пьянило. Старик присел на сруб старой мачты, доставая папиросу, наступил тот редкий момент, когда всё шло по плану.

Я покосился на Мирель. Она стояла у левого борта, вцепившись в перила, и смотрела на воду. Лицо у неё было странное: не испуганное, не злое, а какое-то потерянное.

— Ты как⁈ — спросил я.

— Нормально, — ответила она слишком быстро.

Я бы, может, и поверил, но в следующую секунду её качнуло вперёд, и она едва успела схватиться за канат, дыша неглубоко и часто.

— Мирель⁈

Она не ответила, просто стояла и смотрела в одну точку на горизонте.

Каспар поднял голову от самокрутки, глянул на неё, потом на меня и крикнул сквозь ветер: — Укачало! Бывает!

Я шагнул к ней и положил руку на плечо. Девушка дёрнулась, но отстраняться не стала.

— Тебя просто укачало, — сказал я. — На палубе всё движется, а организм не успел ещё привыкнуть.

Она подняла на меня глаза, злые, растерянные, не понимающие, что с ней происходит.

— У меня никогда… — начала она и снова умолкла, сглатывая.

— В океане тело чувствует себя иначе, а здесь палуба, килевая качка, ты не привыкла.

Мирель слушала, но я видел, что смысл слов до неё не доходит. Её жутко мутило, и русалка изо всех сил старалась не показать этого.

— Иди в воду, — сказал я.

Она мотнула головой.

— Я могу…

— Мирель, иди в воду, там твоя стихия!

Она посмотрела на меня, потом на отходящие от судна волны, борясь с собой, и наконец сдалась. Перемахнула через борт, даже не задерживаясь, и ушла под воду с головой.

Я подскочил к борту, вглядываясь в толщу, но через мгновение русалка вынырнула, отфыркиваясь и улыбаясь. Она ударила хвостом по воде, развернулась и поплыла рядом с коггом, легко обгоняя его.

— Легче⁈ — крикнул я.

Она кивнула и махнула рукой, показывая, что будет сопровождать корабль. Каспар хмыкнул за моей спиной.

— Привыкнет, — сказал он, раскуривая папиросу. — А может, и нет. Но команда у тебя, инженер, подобралась та ещё.

— Каспар, ты как-то молчалив, — старик казался чем-то озабоченным. — Случилось что?

Каспар нахмурился и затянулся табаком, выпустив отвратительно горький дым.

— Дочка. Не уплывал я так далеко от неё уже лет двести, — он посмотрел на горизонт. — Тревожно мне.

— Значит, возвращаемся! Для первого плавания вполне достаточно.

Я стоял у румпеля, привыкая к дыханию когга, то лёгкому, то напряжённому, когда очередная волна поднимала корму. Остров отдалился уже на приличное расстояние, виднелся лишь красный купол маяка.

— Пара километров, наверное, — проскочила мысль.

И в этот момент перед глазами появилась знакомая золотая сетка.

Я потряс головой, но она не исчезла. Система, которую все это время видел лишь под куполом фонарной, висела прямо перед глазами, показывая уровень энергии, статус узлов, карту радара… Всё, что обычно требовало подъёма по лестнице, теперь появилось передо мной в пустоте поверх моря и неба.

Я моргнул, зажмурился на секунду, снова открыл глаза. Висит!

— Ты чего? — спросил Каспар, заметив мои конвульсии.

— Система, — сказал я не своим голосом. — Она дублируется на большом расстоянии.

— Та, которую мы не видим?

— Именно. И теперь я вижу ее постоянно.

Я протянул руку к видению, ладонь легко прошла сквозь экран. Тогда посмотрел прямо на цифру уровня энергии и мысленно скомандовал: — Радар! Интерфейс послушно сменился, показав карту с точкой маяка в центре и нашим коггом, медленно удаляющимся от неё.

— Обалдеть! — такой технологичности я не ожидал. Тут не знаешь, каким колышком канат закрепить, а это…

А я смотрел на интерфейс и не мог поверить в свою догадку.

Выходит, я вовсе не привязан к острову!

В голове всплыла фраза из журнала: «Умрет маяк, умрет и смотритель». Оптимизма поубавилось. Эти же слова говорил смотритель, находившийся в плену у пиратов. Он видел систему, видел, как тают показатели, а вместе с ними и его жизнь.

Мы развернулись и пошли к острову, а метров через сто система исчезла. Впрочем, она только отвлекала, а меня ждал самый сложное испытание, дрейф.

Справа от острова метрах в ста стоял на якоре бриг. Входить между ним и маяком было самоубийством, такие маневры хороши только чтобы девчонок развлекать.

— Сбрасываю парус, — сказал я и начал опускать фалы. — Под утес больше нельзя, встану слева.

Парус пополз вниз, полотно обмякло, и когг начал замедляться, но не настолько быстро, как я рассчитывал. Нас тащило к скале, и дистанция таяла быстрее, чем мне хотелось бы.

Каспар подошёл к борту, глянул на воду, на утёс, на угол захода.

— Заваливай руль левее, — сказал он негромко. — При таком ветре заход делают с полной перекладкой, иначе не впишешься.

Я посмотрел туда, куда он указывал, потом на волны у самой скалы. Там течение заворачивало вдоль камней и шло в обратную сторону, гася инерцию.

— Если я переложу руль сейчас, — сказал я, — мы не впишемся в поворот. Течение у скалы гасит инерцию от ветра, нас затащит на камни.

Каспар задумался, прикинул, помолчал.

— Уверен?

— Да! Обойду крюком справа.

Капитан сдвинул брови. Секунду я ждал, что он начнёт настаивать, но старик только кивнул.

— Твоя посудина, тебе виднее, только не убей нас.

Я выкрутил лебедку. Когг неохотно послушался, нос медленно завалился вправо, уходя от скалы. Чувствовалось, как вода толкается в борт, и как сопротивляется руль.

Мы обогнули бриг, остров. С палубы нам махала Инесс, и к Каспару вернулось спокойствие. Мирель уже стояла на берегу и наблюдала за моими маневрам.

— Руль влево, — отдал команду сам для себя, чтобы контролировать происходящее.

Правый борт слегка наклонился, судно заходило в крутой левый поворот. В парусах уже не было ветра, и мы легли в дрейф.

Я выдохнул, отпуская рукояти руля, и только тогда заметил, что пальцы затекли и дрожат.

Каспар сплюнул за борт и коротко сказал: — В моё время так не делали, но работает.

После такого эмоционального заряда требовался отдых и сытный ужин. Капитана забрали радостные матросы, а я вернулся к своим.

— Мирель, сегодня у нас в меню жареная рыба, — я подмигнул девушке. — А к тебе, Боцман, спецдоставкой пришла камбала!

— У тебя теперь есть корабль, — внезапно печально сказала русалка. — Теперь ты уплывешь с маяка?

Я задумался, нарезая кольцами лук.

Дальше мне оставалось понять, как покинуть маяк живым и добраться до зеленых кристаллов раньше, чем туман.