Глава 3

В свете факела дверь выглядела добротной, массивной, тёмное дерево, окованное ржавыми полосами внушало уважение, но каюта оказалась заперта. Кованый замок размером с кулак показывал нам жирную фигу.

Мирель подплыла ближе, дёрнула за дужку толщиной с палец.

— Может, таран? — предложила русалка, изобразив руками бревно.

Я помотал головой. Так, стоп!

— Что ты сказала? — промямлил губами в воде. — Я тебя понимаю!

Русалка пожала плечами и дала понять, что не разобрала ни слова.

Выходит, это часть адаптации белого кристалла. Тело стало способно переводить звуки русалки под водой в понятную мне речь, хотя самому издавать подобные у меня не получалось.

Ну и ладно. Тоже жестами показал ей, что таран не подойдёт, в воде не размахнёшься, она погасит всю скорость.

Мирель вопросительно посмотрела на меня. Я поискал глазами какой-нибудь предмет, чтобы взять замок на излом, но на палубе ничего не нашлось, наверное, подошёл бы даже мушкет с его стальным стволом. Пришлось вернуться в трюм на поиски. Вдоль внутренней части борта стояли тяжёлые ящики, которые из-за своего веса не могли всплыть, и среди прочего я заметил один, сбитый из грубых досок.

Крышка пострадала при взрыве, и теперь болталась на одном гвозде, пытаясь всплыть, а внутри лежало настоящее сокровище, инструменты плотника: хороший топор, куча гвоздей, несколько долот разного калибра, ножовка, которой я несказанно обрадовался, и то, что нам так необходимо прямо сейчас, корабельный лом, метр кованого железа, с одного конца загнутый лопаткой и заострённый с другого.

Я вытянул его из ящика. Тяжёлый! Надо не забыть забрать инструменты на Маяк.

Вернувшись к каюте, просунул лопатку лома под дужку замка и хотел уже по привычке упереться ногой в дверь, но… меня ждало разочарование, хвостом-то особо не упрёшься. Пришлось изловчиться и навалиться плечом, толкая руками от себя. Ещё усилие… Ушко лопнуло, замок сорвался и, медленно переворачиваясь в толще воды, опустился на пол.

Отворив дверь, мы вплыли в каюту капитана.

Свет факела вырвал из темноты кусок пространства. Дорогой ковёр, когда-то, видимо, бордовый с узором оказался прибит к полу медными гвоздями. Два больших зеркала в позолоченных рамах, одно уцелело, другое разбито; свежие осколки лежали тут же на полу рядом с медным подсвечником, который, очевидно, и прилетел в зеркало.

В центре комнаты массивный дубовый стол, тоже намертво привинченный к полу, причём абсолютно пустой. Чернильницы и разная мелочёвка потяжелее лежали на полу, а карты и бумаги плавали под потолком вместе с деревянными стульями.

Шкафчик с алкоголем был распахнут настежь, из дюжины бутылок уцелела лишь одна из тёмного стекла с сургучной пробкой. Я мысленно поставил галочку: забрать!

Но главное находилось под столом.

Сундук!

Массивный, окованный потускневшей латунью, с выпуклой крышкой. Замок врезной, не навесной, не собьёшь ломом за секунду.

Мирель подплыла ко мне, тронула за плечо, показала на сундук и вопросительно подняла бровь.

Я кивнул, мол, да, это то, за чем мы пришли.

Показал ей, что сундук повезём на лодках. Всё, что тяжелее воды, тащить на себе, как в прошлый раз пёрли пушку, не станем, да и вскрывать сундук сподручнее на Маяке, если внутри россыпь монет или кристаллов, то в охапке их мы не унесём.

Я оглядел каюту ещё раз. Да-а, тут работы на несколько ходок. А сейчас время собирать трофеи.

Мы выплыли из каюты. Свет факела выхватывал из темноты плавающий мусор: обрывки ткани, какую-то бумажную кашу. Вода здесь была мутнее, чем в трюме, падение корабля подняло со дна всё, что копилось веками.

Я остановился, чтобы прикинуть, с чего начать. Мирель замерла рядом, только хвост лениво шевелился, удерживая её на месте, и приложила палец к губам, намекая, что мне тоже лучше затаиться.

А потом вдруг схватила меня за руку и рванула в трюм за массивную балку перекрытия. Я не успел ничего сообразить, как оказался прижатым к дереву, русалка уже тянулась к моему факелу, гася свет кристалла.

Темнота стала абсолютной.

Пару минут ничего не происходило, потом я почувствовал низкую вибрацию, идущую откуда-то сбоку.

Мирель смотрела сквозь перекрытие, туда, где за разломом борта начиналась открытая вода. Вибрация нарастала, превращаясь в ярко выраженный рык, грудной рокот, от которого задрожал корпус корабля, и, достигнув предельной частоты, начала постепенно отдаляться.

Мы просидели в своём укрытии ещё несколько минут, когда звук уже давно исчез. На мой немой вопрос русалка подтвердила, что это Терран, которого привлекла наша мясорубка, только он что-то немного припозднился.

Наконец мы смогли продолжать собирать доставшееся нам добро. Хвост слушался меня уже лучше, чем полчаса назад, я даже попытался освоить несколько новых движений: вперёд, назад, разворот. Получалось коряво, но это и предсказуемо, всего-то без году неделя как обзавёлся новой конечностью. Зато я уже не тратил усилия на то, чтобы удержаться в толще воды, и мог вполне сносно балансировать.

Нарезвившись, двинулся следом за Мирель.

В углу трюма, где скопился мусор, лежало несколько тел, трое пиратов, не успевших выбраться. В свете факела лица мертвецов казались спокойными, но вода уже принялась за своё дело.

Вместе мы вытолкали тела наружу в разлом борта, течение охотно подхватило их и понесло прочь от корабля.

— Чтобы запах не привлёк хищников, — подумал я. — Терран может вернуться.

Рассуждая с хозяйственной точки зрения, всё, что на этом корабле — не хлам, а то, что могло пригодиться, если когда-нибудь выйду в море на своём когге. Даже ковёр из каюты мог принести свою пользу… ну, хотя бы для кота.

Оглядел россыпь предметов, плавающих под палубой, между двумя балками зацепился сложенный белый парус, вероятно, запасной.

— Хм, всё-таки белые вещи капитану тоже были не чужды.

Когда дёрнул, ткань не поддалась, но Мирель оказалась рядом через секунду, ухватилась за край, и мы вместе вытянули полотнище из-под палубы. Парус расправился в толще воды, как медуза, огромный, белый, с нашивками и заплатами.

— Из него выйдет отличная тара для переноски мелких вещей, — подумал я. — Просто связывай углы и тащи наверх.

Я показал Мирель на парус, потом на бочки и сделал жест, означающий «складывать». Она поняла и уже через минуту собирала в импровизированный мешок всё, что плавало под потолком: свёртки ткани, лёгкие ящики, связки верёвок и небольшие бочонки.

Когда мешок наполнился, мы затянул узлы, связав углы паруса обрывком каната. Получился бесформенный, но вместительный куль, который так и норовил всплыть к поверхности. Мирель взялась с другой стороны, и мы поволокли его к выходу из трюма.

В проёме разлома парус зацепился за острый край разломанной балки. Выдернуть его никак не получалось, а рвать ценную находку не хотелось, потому пришлось аккуратно отцеплять закрутившуюся вокруг щепок ткань. Хотя мы немного и разодрали волокна, добавив к давним новую дыру, но в конце концов справились.

Куль, словно огромный парашют или воздушный шар начал подниматься из разлома, утягивая за собой нас. Достигнув поверхности, сопротивление прекратилось, и мы спокойно поволокли его в сторону Маяка, в основном пока силами Мирель, я только учился работать хвостом.

Корабль тёмной глыбой возвышался над дном, медленно оседая в ил.

— Мы ещё вернёмся, — пообещал себе мысленно. — Тут ведь ещё столько всего осталось!

Над головой сквозь толщу воды, проступало слабое сияние, луна, пробивающаяся сквозь слой тумана. Я тянул куль, как мог, Мирель представляла собой основную тягловую силу.

Проплывая под туманом, вдруг услышал голос, похожий на знакомый тысячеголосый хор серой нечисти, что доносился откуда-то сверху. Слов я не разобрал, только интонацию, протяжную, зовущую, и она вовсе не казалась угрожающей, она была… другой.

Я замер, вслушиваясь. Мирель не обратила на звуки внимания, продолжая плыть, не оборачиваясь.

— Показалось, что ли? — подумал я и, махнув рукой на глюки, поплыл дальше.

Через несколько минут мы приблизились к берегу. Я снял кулон, и знакомое чувство сковало ноги, возвращая им привычную форму. Хвост исчез, уступив место ступням, которые подкосились от непривычной нагрузки.

Пришлось опереться рукой о валун и перевести дух, а уж потом выбираться на берег.

Мирель протянула мне конец каната, за которым плыл огромный белый парус, доверху набитый добычей.

Я подтянул его к берегу и начал разгружать. Бочки, ящики, свёртки ложились на камни, образуя кучу, которую предстояло перетащить в маяк.

— Это только первая ходка, — сказал я русалке, разгибая спину. — Там ещё остался сундук и куча инструментов.

Мирель кивнула.

— Тогда поторопись, мне уже надоело плавать в этой темноте!

— О как! — парировал я, — К хорошему быстро привыкаешь, да?

Поднявшись на Маяк, первым делом проверил радар. Экран показывал чистую воду в радиусе пары километров, Террана не было. Перевёл взгляд на туман. Вроде, ничего необычного.

Уже знакомым способом остановил вращения линзы через панель системы и направил луч на туман, создавая себе коридор. Следующие ходки сделаем по поверхности воды.

Шлюпки, скованные льдом, чинно ждали меня и самостоятельно никуда отправляться не собирались. Я взял кирку и принялся отбивать лёд хотя бы вокруг носов для отплытия. Через полчаса обе лодки освободились от ледяного плена и пританцовывали у берега, готовые к отплытию, правда, сидеть всё ещё пришлось на обледенелых скамьях.

Для удобства связал носы коротким концом, чтобы шли парой, забрался внутрь одной из них, поджёг факел, сунул весла в уключины и оттолкнулся от берега.

Грести требовалось осторожно, лёд ещё держался у камней, но как только вышел на чистую воду, дело пошло быстрее. Я правил к коридору, пробитому лучом Маяка.

Туман нависал с обеих сторон. Серый, плотный, он клубился в паре метров от борта, но не переступал границу света. Я проплывал сквозь него, как сквозь строй, и с каждым метром ждал, что что-то пойдёт не так. Но ничего не произошло, туман просто висел, подсвеченный лучом, и не проявлял ко мне интереса.

Облегчённо выдохнул. Через минуту впереди показалась тёмная гладь воды, коридор кончился, и я оказался точно над местом, где затонул корабль.

Вода здесь напоминала полированный чёрный обсидиан. Опустил весло, придерживая лодку на месте, и стал ждать.

Прошло не больше минуты, как поверхность рядом с лодкой дрогнула, и из воды показалась голова Мирель. Она улыбнулась, откинула мокрые волосы с лица и ухватилась за борт.

— Готова? — спросил я.

Русалка кивнула и нырнула обратно.

Я перебрался во вторую шлюпку, чтобы равномерно распределять вес.

Ну, первая пошла!

Мирель закинула на борт абордажную саблю в кожаных ножнах, я уложил её на дно вдоль банки, отметив хорошую работу кузнеца. Мы решили вытащить оружие первым, пока его не погрызла ржавчина. Следом на дно легла связка из двух кремневых мушкетов, ствол к стволу. Я положил их поперёк кормы.

Русалка почти тут же передала навигационный ящик, небольшой, окованный медью, я, любопытствуя, открыл его на секунду. Ага, секстант, компас в деревянном нактоузе, подзорная труба в кожаном чехле. Закрыл, убрал под банку, чтобы компактно соблюсти пространство.

Потом через борт перевалился бочонок с ромом, судя по запаху, которым тянуло от затычки. Он почему-то не всплыл, а может, забыли в первый раз. Закатил его в нос первой лодки.

И, конечно, инструменты плотника, среди которых при тщательном рассмотрении обнаружил ещё и ручную дрель. Это, пожалуй самые ценные находки за последнее время.

А вот серебряный кубок с вензелями, в единственном экземпляре, но довольно увесистый. Я завернул его в тряпку и сунул в мешок. Вероятно, капитан любил аристократично потягивать из него ром, глядя в зеркала в позолоченных рамах.

Затем появилась капитанская шпага в ножнах, лёгкая, с латунной гардой. У меня таких собрался уже целый арсенал.

Бандажи и хирургические щипцы засунул в мешок.

И наконец сундук!

Мирель с усилием толкала его вверх, взбивая хвостом пучину, а я тянул изо всех сил на себя за ручки.

— Тяжёлый зараза! — натужно рыкнул я, переваливая добычу через борт.

Доски лодки скрипнули под немалым весом, из сундука полилась вода. Не хватало ещё и потонуть с этим барахлом!

Я выпрямился, оглядывая груз. Обе лодки сидели в воде заметно глубже, чем на старте, но край борта ещё оставался над водой.

— Всё? — спросил я.

Мирель кивнула, показала большой палец, потом улыбнулась и мягко оттолкнулась от лодки, скользнув обратно в воду.

Я взялся за весло, пора возвращаться.

Взмахнув вёслами, направил лодки обратно к Маяку. Груз сидел плотно, лодки шли ровно, но медленнее, вода поднималась выше по бортам. Я не торопился, главное — не перевернуться на полпути.

Когда нырнул в коридор тумана, уже доплыв до середины, услышал это снова.

Голос! Теперь явный. Он шёл не извне, а звучал внутри моей головы, шёпот тысячи голосов, слившихся в один протяжный зовущий звук.

— Смотритель… будь с нами…

По коже побежали мурашки, я тряхнул головой.

— Ерунда, показалось. Мало ли что мерещится после бессонной ночи.

Вытянул факел из уключины и ткнул им в сторону стены тумана, пламя вспыхнуло ярче, осветив серые клубы. На секунду… Нет, на долю секунды мне показалось, что там, внутри, проступил силуэт. Человеческий? Нет, нечто размытое, без чётких границ.

Туман съёжился от света и отступил.

— Чёрт знает что! Надо поскорее покинуть это место.

Пока грёб дальше, голова не отпускала навязчивую мысль. «Будь с нами». С кем, с «нами», с туманом? Он что, живой и не один? Или это просто усталость и стресс играют со мной?

Я не знал, но стоило разобраться.

Через несколько минут лодки ткнулись носами в камни, я выпрыгнул, привязал конец к валуну и оглянулся.

Мирель стояла на берегу. Она уже успела, взяв с камня кристалл, что я для неё положил, переодеться, выжать волосы и теперь ждала меня, уперев руки в бока.

— Долго ты, — сказала она.

— Груз тяжёлый, — ответил я. — Помогай давай.

Мы выгрузили всё на камни и я перетаскал трофеи в Маяк, сложив их в углу первого этажа. Мирель тоже помогала, таская по две-три вещи за раз, несмотря на мои протесты.

— Посмотрим, что в бочках? — русалка просто сгорала от нетерпения. — А тут ещё мешки!

— Может, лучше это? — я указал на сундук капитана — Думаю, там нас ожидают настоящие сокровища.

Мы вдвоём затащили его внутрь, затем на кухню, где было довольно светло, и я сходил за ломом, который мы принесли с корабля.

Мирель стояла рядом, затаив дыхание.

Я вставил лопатку лома под крышку, надавил. Замок хрустнул, металл лопнул с противным скрипом, освободив крышку.

Внутри сундука, обитым, конечно же, чёрным бархатом, лежали чёрные кристаллы. Думаю, главарь пиратов принципиально не стал собирать синие кристаллы из-за их цвета.

Я аж присвистнул.

Мирель наклонилась, протянула руку, взяла один и поднесла к свету. Кристалл блеснул глубоким, почти маслянистым блеском со слабым свечением внутри.

— Сколько их? — спросила она.

Я начал пересчитывать, выкладывая рядами и шевеля губами.

— Девяносто два, — сказал я, выпрямившись, и почесал затылок. — Пожалуй, таким количеством можно снести целый остров.

Это оказалось наследием двух Маяков и того Смотрителя, который погиб по пути сюда. Он собирал их по карте для пиратов.

— А знаешь, — сказал я русалке, — нам не хватает всего восьми штук, чтобы открыть облачный маяк.

Мирель подняла на меня глаза.

— Осталось собрать каких-то восемь кристаллов!