Глава 19
День казался многообещающим. Я сидел на галерее, прислонившись спиной к нагретому стеклу витража, и ловил тёплый муссон. Передо мной на грубой доске стоял завтрак: несколько ломтей вяленого китового мяса, запечённая в золе свёкла и две пшеничные лепешки, подсушенные на плите до хруста. Но вишенкой на торте стал кофе с сахаром. И если по первому я скучал всем сердцем, то без второго просто страдал. Первый же глоток вызвал головокружение. Мозг, изголодавшийся по глюкозе, словно переключился с эконом-режима на полную мощность. Океан внизу переливался ртутным блеском, и мне казалось, что видно даже того самого вчерашнего ящера где-то на горизонте, хотя радар молчал.
— Эх, Боцман, — ветер играл с мехом кота, который сидел рядом и вертел головой, пытаясь укротить разлетающиеся усы. — Тебе не понять. Сахар — это топливо для души, а ты всё по белкам да жирам.
Боцман коротко мяукнул, выражая полное безразличие к моим гастрономическим восторгам, и снова отвернулся к морю. Меня же наполняла непривычная бодрость. Порядок на Маяке я навёл идеальный, потратив три часа. Оттер окна фонарной до блеска, вычистил линзу Френеля от следов копоти и проверил уровень энергии центрального кристалла. Всё работало штатно. Приятная вибрация от работы механизмов особенно хорошо ощущалась на мостике галереи, но мне не давало покоя одно «но». Я в который раз за утро провёл ладонью по лицу. Густая борода, которая абсолютно никак не волновала меня до вчерашнего дня, теперь причиняла дискомфорт. А что хотел? Эффект зеркала! Видимо, пора возвращать себе человеческий облик.
Поэтому путь мой лежал на кухню. Опасной бритвой, да и в общем-то вообще никакой, я пока не разжился, зато не так давно обзавёлся ножом, хорошим немецким клинком. По моему времени ему было явно лет 600, не меньше, и найди его кто-нибудь при раскопках, коррозия не оставила бы на нём живого места, здесь же он блистал в своём первозданном виде, словно только покинул кузню. О наждаке тоже оставалось только мечтать, но его неплохо заменял мелкозернистый сланец. А что поделать? Пара капель масла из китового жира, лезвие под углом, и вперёд!
Ших-Ших-Ших!
Сухой скребущий звук наполнял комнату.
Ших-Ших-Ших!
Обычный камень — не станок, он не прощает спешки.
Ших-Ших-Ших!
И на сей раз я намеревался не кораблик вырезать, а тонко и точно выбриться, не содрав пол лица. Я вёл нож размеренными движениями, стараясь поймать идеальный угол. Через десять минут остановился и провёл лезвием по тыльной стороне запястья, металл лишь больно потянул кожу, не срезав ни единого волоска. Кромка была ещё слишком грубой.
— Рано, — прошептал я, разглядывая лезвие на свет. — Ещё и завалил!
Во втором подходе вёл лезвие почти без нажима, одними кончиками пальцев, токарь внутри меня требовал ювелирной точности. После пятнадцати минут монотонной доводки звук сменился на мягкое, едва слышное шуршание. Теперь нож начал снимать волоски чисто, как по маслу. Инструмент для цирюльника готов!
Бритьё перед венецианским зеркалом превратилось в настоящую операцию, за которой моё рыжий пушистик наблюдал с нескрываемым ужасом. Я короткими движениями срезал целые пласты свалявшейся бороды, буквально выкапывая свое лицо из-под слоя тёмной шерсти, и с каждым движением из-под этой маски проступал тот самый Володя, помолодевший лет на сорок пять. Закончив, я ополоснул лицо холодной водой. Кожа горела, но дышала.
— Так-то лучше.
Боцман захлопнул рот после могучего зевка, демонстративно обнюхал кусок китового мяса, оставшийся на тарелке, брезгливо дёрнул хвостом и отошёл. Пресытился. Честно говоря, я его понимал, китятина и мне уже стояла поперёк горла, хотелось чего-то лёгкого, чешуйчатого, пахнущего свежестью, а не жиром.
Я взял удочку, кусочек филе кита для наживки и направился к выходу.
— С такими дарами моря, Боцман, мы с тобой утратим первобытный навык охоты. Нехорошо. Пошли! — усатый напарник присоединился, всем своим видом выказывая энтузиазм.
— Глянь, вода-то спокойная, может, сам половишь? — ответом мне стало пронзительное мяуканье. Предложение отклонено.
Поплавок заплясал на чёрном зеркале, но ждать пришлось недолго. Лёгкий поклёв, и леска пошла резать воду. Я подсёк, и после некоторого сопротивления на берег вылетела первая рыбина, серебристая, с широкой спиной, грамм на семьсот.
— Ну и красота! Пушистый, кит, похоже, отменяется!
Через час в ведре бились четыре вполне приличных хвоста и одна совсем мелкая рыбёшка.
— Кушать подано! — неожиданная реплика отвлекла кота, который жадно втягивал носом ароматы, идущие от ведра.
Одну крупную рыбину я прихватил на обед, мелочь сразу кинул коту, а остальное отнёс в грот, заключив пленных с садок. Боцман перехватил свою долю на лету, хрустнул рыбьей головой и скрылся в тени, довольно урча.
А вот мне есть совсем не хотелось, не терпелось начать работу над гидропоникой.
Закинув очищенную тушку в миску с холодной водой, направился в фонарную, где меня ждала подробная инструкция по созданию нового высокотехнологичного огорода. Ещё вчера зацепило, почему система засчитала кита как рыбу? Нажатие на пункт «рыба» развернуло список. Под иконкой обычной рыбы, горевшей теперь зелёным, находилась зелёная иконка Кит. Так вот оно что! Инструкция давала конкретные цифры для каждого вида мяса, но система просто объединила всё морское мясо в общую категорию ресурсов, подходящую для гидропоники. Для запланированного объёма посадок, чтобы забить зеленью весь второй ярус, требовалось от семи до десяти килограммов концентрата. Китовое филе, будучи высокобелковым, заметно выигрывало в сравнений с рыбьими потрохами, которые предлагались альтернативой.
— Ну что ж, китятины в избытке, и, видимо, недолго ей осталось томиться в бочках. Пусть лучше умрёт с пользой.
Дальше следовал подробный план действий по подготовке мяса.
— Та-а-ак, отделить от жира, мелко порезать, вода, зола, сахар… Пф, легко!
Спустившись к бочкам, я отобрал несколько серьёзных кусков килограммов на десять, разложил оставшееся филе по соседним, высвободив себе одну тару для будущего концентрата. Первым делом пришлось залить его пресной водой, чтобы вымыть лишнюю соль, растениям она ни к чему.
Первый кусок был бодро разделан идеально острым ножом, сперва я тщательно удалял подкожный жир; он испортит ферментацию и забьёт капилляры. Второй, третий, пятый… Но когда дело дошло до шинковки, начался настоящий ад. Инструкция требовала мелкой фракции для равномерного разложения. Вы представляете, что такое мелкая фракция для десяти килограммов мяса? Вот и я не представлял. Через час руки онемели, пальцы сводило судорогой, плечо ныло от монотонных движений, а спина одеревенела. Приходилось резать, вставать, ходить и снова резать. Боцман пару раз заглядывал в проём, привлечённый запахом, но, видя мой свирепый вид и окровавленный нож, предпочитал не отсвечивать. Наконец последняя горсть отправилась в бочку. Я залил филе чистой водой, следом кинул горсть золы для щелочного баланса и, скрепя сердце, вывалил целую кружку драгоценного сахара, который должен был ускорить брожение.
— Ну, кит, если помидоры не вырастут по меньшей мере с два кулака, ты мне за сахар ответишь! — пригрозил я, и Боцман, снова высунувший в дверной проём свой любопытный нос, тут же скрылся.
За неимением крышки, пришлось использовать пару досок и тяжёлый камень. Бочку с трудом удалось придвинуть к стене первого этажа.
— Фух! — пот пощипывал кожу лба. — Начало положено.
Осталось уточнить регламент перемешивания и браться за брёвна. Я отмыл руки мылом из того же кита (боже, храни душу этого бедолаги) и поднялся за инструкциями, надеясь увидеть что-то вроде «через два дня снимите пенку и употребите» , но взгляд остановился на строчке «Расчётное время созревания биоконцентрата при стандартной температуре 14 циклов». Ага, значит, четырнадцать циклов.
— Две недели⁈ — голос эхом пролетел все этажи. — Четырнадцать чёртовых дней эта бурда будет там киснуть⁈ Да вы издеваетесь!
Весь энтузиазм и желание строгать деревянные лотки мгновенно сошли на нет. У меня впереди маячили ещё целых две недели ожидания, успеется.
— Идиот! — я воздел руки к потолку. — Читай инструкции до конца!
Огорчало ещё и то, что обещанию Мирель взрастить порцию вкусных овощей не суждено было сбыться в срок. Злость требовала выхода, сидеть сложа руки две недели — верный способ сойти с ума. Тогда кристаллы, эта тема маячила контрапунктом на задворках сознания даже во время будничной рутины. Первый кристалл я нашёл, копая огород, буквально вдавленным в почву под камнем. Мирель тогда обмолвилась, что они здесь повсюду, даже внутри скал. Пятачок земли перекапывать смысла не видел, это уже пройденный этап, значит, оставался камень. Раскалывать валуны работа нелёгкая, но понятная, просто действуй по логике старателя: нет на поверхности — копай глубже. Но долбить скальную породу дело весьма неблагодарное, без чёткой карты на это могли уйти недели, так что мне доступны только камни. Уже на ступенях лестницы, пришла мысль.
— Так, стоп! — я остановился, сжимая перила. — Если Маяк видит внутри себя все объекты, даже меня и кота, то должен видеть и кристаллы, хотя в прошлый раз я их не заметил.
Идея казалась вполне здравой. У меня на сей момент четыре чёрных кристалла и один зелёный, вдруг в системе есть данные не только по их наличию, но и по добыче или, чем чёрт не шутит, по выращиванию?
Оживившись, я побежал обратно в фонарную. Когда потыкал в «Инвентарь» и полистал, стало понятно, почему кристаллы не бросались в глаза раньше. Список инвентаря был большим, и они затесались в раздел «Порода и минералы». Нажал.
На удивление, кристаллы оказались в списке между базальтом, гранитом и морской солью. Так, смотрим дальше.
МИНЕРАЛЫ: кристалл зелёный — 1 шт.
МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 8 шт.
Я поперхнулся.
— Не понял!
У меня в столе лежало пять кристаллов, из которых чёрных ровно четыре, это константа, и других не было точно! Врать панель не могла, в помешательстве этот суперкомпьютер тоже пока не замечен. Выходило, что сейчас на Маяке находятся ещё четыре «Чёрных слезы». Осталось их найти, чем я и занялся. Поиск начал с простого: кухонные шкафы, баночки со специями, ящики… Прощупал даже подкладку куртки. Пусто.
— Ладно, проверим одну теорию.
Я сгрёб все свои кристаллы, спустился на улицу, положил их в метре от Маяка и вернулся в фонарную к панели.
МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 4 шт.
Работает! Значит, они действительно находится внутри периметра башни. Но где?
Метод исключения — лучший друг инженера. На улицу отправилась мелкая утварь, затем стулья, связки дров, бочонки и сундуки. Половина скарба уже лежала на камнях возле входа, но показания не изменились: МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 4 шт. Следом отправилась и вторая половина вещей, включая ружьё, копья викингов и даже камни из фонарной, служившие мне верстаком. Теперь в жилых помещениях осталась только тяжёлая мебель, а результат оставался прежним.
— Не пилить же столы? — полупустая комната вызывала только раздражение. — А если он замурован в кладку, в фундамент? Остался в камне ещё при постройке! Могло? Могло.
Я гипнотизировал счётчик кристаллов, ожидая какой-нибудь идеи, когда цифра на голограмме моргнула и сменилась.
МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 3 шт.
— Опа! Это ещё что такое? — выходило, что один камушек только что покинул Маяк!
Сбегая по лестнице, я успевал заглянуть в окна, полагая, что мог пропустить какое-то судно, чем чёрт не шутит? Но горизонт был чист. Остановившись на пороге, я обнаружил лишь свои камни среди завала вещей, брёвен и… Боцмана с рыбиной в зубах. Быстро обернувшись, обнаружил дверь в грот приоткрытой.
— Ах ты, прохвост! — пока я героически сражался с табуретками, он нагло обнёс склад. — Боцман, стоять!
Кот сразу понял, что началась борьба за ресурсы и вчистил от меня по камням со всей кошачьей прыти.
Погоня выглядела идиотски, но приманить вора оказалось нечем, ничего вкуснее свежей рыбы на этом острове не было. Боцман петлял между валунами, прижимая уши, но добычу не выпускал. Кристалл определённо находился в рыбе… Хотя, может, и в коте? В любом случае, надо сначала поймать эту пару.
— А ну, дуй на Маяк, быстро! — мне удалось зайти с фланга, отрезая путь к обрыву и загоняя беглеца к открытой двери.
Кот шмыгнул внутрь, надеясь спрятаться за печью, и я тут же предусмотрительно захлопнул дверь.
Боцман забился в угол за плитой, утробно рыча сквозь стиснутые челюсти, хвост нервно трепался из стороны в сторону.
— Дай сюда, дурень, я тебе другой кусок дам, без «сюрприза».
Но рыжий не поддался на нежные уговоры и вцепился в рыбину намертво. Пришлось действовать жёстко: накинутая куртка, прижатое к полу извивающееся тело и борьба в партере.
— Ай, засранец! — руку пронзила резкая боль. Кот, как заправский фехтовальщик выбрасывал когти, пробивая ткань, а с ней и мою кожу.
— Отда-ай, говорю! — я потянулся рукой к миске, перевернул её, выплеснув воду на пол, но ухватил рыбину, которую сохранил для обеда. — На, держи, изверг, — протискивая в челюсти подмену, я одновременно тянул за жабры мученицу. Надо ли говорить, что похищенная Боцманом рыба была ещё жива и билась в истерике то ли от нехватки воздуха, то ли от переизбытка впечатлений.
— Есть! — тушка триумфально взмыла вверх на вытянутой руке. Кот обиженно заурчал, жуя уже новую жертву.
Ополоснув руки от крови, я принялся разглядывать рыбу. Снаружи обычная чешуя, никаких признаков «сюрприза». Нож, заточенный утром, аккуратно вспорол брюхо, и лезвие шаркнуло по чему-то твёрдому с уже знакомым стеклянным скрежетом. Есть!
Пальцы выудили из внутренностей чёрный кристалл.
— Пятый! — всплеск радости быстро сменился прежней задумчивостью. — Но где ещё три?
Взяв кота подмышку от греха, я сложил оставшийся улов из садка в ведро и вынес за порог подальше от стен, потом забрал свои кристаллы и поднялся к панели.
Минералы: кристалл чёрный — 8 шт.
Значит, в рыбе больше нет, камни находились по-прежнему в башне, а на этажах уже не осталось вещей, которые можно было вынести на улицу. Я зажёг свечу и начал медленный обход, почти прижимаясь лицом к холодным плитам. Огонёк дрожал, освещая стыки и глубокие трещины в кладке. Каждую щель в полу, каждый подозрительный зазор между камнями я просветил до самого дна, прощупывал нижние части столов, ища скрытые пазы или приклеенные свёртки, внимательно осмотрел столешницы, проверяя, нет ли выдвижных ящиков, скрытых за декоративными панелями. Глухо.
В фонарной комнате осмотр тоже не дал результата, зато на постаменте линзы обнаружились те самые пазы, в которые требовалось поместить чёрные кристаллы, восемь аккуратных гнёзд, расположенных по кругу.
— Восемь штук, — пробормотал я, разгибая спину. — Махина-то прогрессивная. Хорошо бы иметь что-то вроде металлоискателя, только по кристаллам, может, в системе Маяка есть такая функция?
Я повернулся к пульту и методично просмотрел списки, надеясь найти поисковый датчик, но ничего подходящего не попадалось. А радар? Если он видит объекты в океане, почему бы ему не сканировать сушу? Это же радар, принцип тот же.
В основном списке нашел пункт «Радар» и нажал. На экране высветились цифры: 1, 2, 3, 4, 5. Единица светилась жирным золотистым. Я переключился на «2». Жёлтая сетка радара мгновенно сменилась белой, но поле осталось пустым. Никаких отметок, только системная надпись поперёк: «Активация подводного этажа недоступна». На цифрах 3, 4 и 5 выскочило то же самое предупреждение.
— Возможно, этот радар что-то и может, но без кристаллов мне этого не узнать.
Опечаленный, спустился на кухню и полез за печь, туда, где труба уходила наверх в перекрытие. Конструкция интересная, массивная, но ничего необычного. Ладонь наткнулась на прямоугольный выступ.
Это оказался небольшой люк, похожий на те, что скрывают сантехнические узлы. Дверцу пришлось подковырнуть, чтобы она с сухим щелчком отскочила, внутри оказалось подобие фильтра для воды, прозрачная колба, встроенная в магистраль. В самом центре этого устройства в водяной ванне я нашарил три чёрных кристалла. Вот это поворот!
Конструкция оказалась на редкость продуманной. Я разглядывая механизм и, если логика меня не подводила, эти камни работали как мощные источники энергии, способные выжигать органику и бактерии. Похоже на продвинутый УФ-фильтр, совмещённый с опреснителем, который каким-то образом расщеплял ещё и морскую соль прямо в потоке.
Чтобы проверить теорию, я поднялся, открыл кран над раковиной, и вернулся к люку: внутри фильтра кристаллы медленно закрутились в вихре потока, испуская слабое свечение.
— Круто! — вырвалось у меня.
Возле холодного отвода оказалось ещё одно отверстие, выглядело оно как отвод на воду горячую, но ни шланга, ни даже крана горячей воды в моём «смесителе» не было. Собственно смесителем он тоже не являлся. Это интересно. Вероятно, если задействовать этот отвод, то кристаллы могли разогреть воду хоть до состояния кипятка. Разработка потрясала своей идеей, но проверить эту версию я пока не мог. Тогда я потянулся к тому, что назвал фильтром, и, стараясь не повредить резьбу, открутил фиксирующую крышку. Давление в системе упало, три тёплых на ощупь камня из воды оказались у меня в руке, а я закрыл крышку фильтра и снова включил воду, зачерпнув в ладонь, чтобы сделать глоток. Кожу мгновенно обожгло ледяным холодом, на губах остался отвратительный привкус океанской соли. До этого момента я думал, что вода имеет комнатную температуру из-за близости труб к кухонной печи, а опреснитель зашит где-то глубже в трубы, но реальность оказалась магически технологичной. Без этих «батареек» система гнала обычную забортную жижу из грота. Теория подтвердилась. Я вернул кристаллы на место, закрутил крышку и дождавшись, пока поток снова станет прозрачным и пресным, закрыл люк, задвинул ветошь. Всё работало как часы, пока в механизме была энергия. Зато стало ясно, где находятся три последних кристалла.
Следующие пару часов я провёл в монотонном бездарном труде, перетаскивая вещи с улицы обратно в дом, расставляя стулья, задвигая сундуки и возвращая на полки инструменты, но мысли постоянно возвращались к кристаллам. В теории у меня на руках теперь имелся полный комплект, восемь чёрных кристаллов. Этого достаточно, чтобы заполнить все пазы в фонарной и открыть подводную часть Маяка, игра не стоила свеч. Вынув камни из фильтра, я осознанно лишал себя питьевой воды.
— И на сколько меня хватит? — спрашивал я себя, толкая тяжёлый шкаф к стене. — Опреснять воду вручную? Вываривать соль в кастрюлях? Наберу во все ёмкости про запас. День продержусь, может, два. А если там, внизу, ничего нет? Или если не смогу вернуть их обратно?
Оставался ещё вопрос с гидропоникой, ведь рассаде понадобится чистая вода для полива, причём в больших количествах. Но тут я вспомнил про бочку с концентратом, которой предстояло киснуть ещё четырнадцать дней. Ладно, это не основная проблема. Азарт исследователя колотил в груди, подгоняя поскорее вынуть камни и бежать наверх, в фонарную. Хотелось своими глазами увидеть, что скрывается под ногами, а ещё разблокировать новые режимы радара, но старая привычка требовала сначала просчитать риски, а потом уж жать на кнопки.
Я сел на заправленную кровать и вытер пот со лба.
— Нет, Владимир Иванович, не спеши. Это решение подождёт, пусть кристаллы пока очищают воду, разумнее сначала исчерпать все другие возможности.
Если Маяк способен видеть кристаллы внутри своего контура, этим инструментом нужно пользоваться на полную катушку. Вдруг на острове всё же завалялись «ничейные» камни, которые не требуют таких жертв? Рисковать водой нужно только в самом крайнем случае.
Подъём по лестнице в фонарную в пятый раз за час отнимал последние силы. Ноги налились свинцом, хотя в руках на этот раз ничего не нёс, сам базальтовый облом весом под тридцать килограммов остался внизу, едва перевалившись через порог первого этажа. Маяк видел ресурсы в своём контуре сразу, как только они пересекали линию дверного проёма, но контрольная панель находилась только наверху.
— Ну же, покажи девятый!
Увы, неумолимая цифра показывала неизменный восемь штук. Очередной камень оказался пустышкой. Я спустился вниз, обхватил валун покрепче и с натугой выпихнул его обратно на улицу, чтобы не загромождать проход. Метод «рентгена» работал, но выматывал до предела. Подняться, проверить статистику, разочарованно выдохнуть и спуститься за новым «подозреваемым» — чистый Сизифов труд. К вечеру колени начали предательски подрагивать от постоянной беготни по ступеням.
— Технологичнее, Владимир, надо подходить технологичнее, — промычал я себе под нос, опираясь о дверной косяк.
В кладовой нашёлся обломок мачты и кусок спасительной парусины. За полчаса я соорудил подобие волокуш, этакие примитивные сани на веревочной тяге, и теперь мог за раз притянуть к дверям пять-шесть увесистых валунов, пока парус не издерётся в клочья. Работа пошла быстрее, но легче не стало. Я нагружал сани, впрягался в лямку из каната и, напружинив спину, волок добычу к дверям Маяка. Спина ныла, мозоли на ладонях горели даже в перчатках. Затащив очередную партию за порог, я снова шёл наверх, но ничего не менялось. К моменту, когда нужно было разжигать линзу, поясница болела, как в мои родные семьдесят. К чёрту, нужно переночевать с этой мыслью, дать телу отдых, иначе завтра я просто не смогу разогнуться!
Началась вечерняя рутина. Я нагрел воды, достал кусок самодельного мыла. Запах у него был тяжёлый, но после дня в каменной пыли, это не имело никакого значения. Раздевшись, начал яростно натираться. Мыло давало серую скудную пену, но работало: отмывало грязь и расслабляло мышцы. Ощущение чистоты пришло физическим восторгом.
— Гляди-ка, Боцман, — ковш звякнул, опустившись на каменную опору. — Теперь я пахну, как твой обед.
Кот сидел на краю лавки и с интересом наблюдал. Стоило мне отложить обмылок, усатый поспешил его лизнуть, поморщился, затряс головой, но через секунду повторил попытку. Притягательный запах жира явно вводил его в заблуждение.
Обойдя владения, я закинул уголь в топку, пожевал лепёшку и завалился спать. Готовить что-либо не было ни сил, ни желания.
Следующее утро встретило меня жуткой ломотой во всём теле, но пришлось вставать. На острове осталось всего два крупных камня, которые я ещё мог сдвинуть, дальше шёл сплошной скальник, и бить его кувалдой наугад можно неделями.
Я впрягся в волокуши в последний раз, дотащил последние камни за порог, поднялся наверх, и тут…
МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 8 шт.
Чуда не произошло.
— Да и чёрт с тобой! — выкрикнул я в пустоту Маяка. Спустился на кухню, вывернул кран на полную и стал наполнять всю возможную тару чистой водой…