Глава 21
Уборка первого подводного яруса растянулась на добрые три часа. Склизкая тина и бурые лоскуты водорослей намертво вцепились в камень, очень не хватало металлической щётки, но выручала швабра из волокон каната. Когда ведро наполнялось серо-зелёной массой, приходилось тащить его наверх, я решил сжечь всю эту дрянь в печи, убив, так сказать, одним выстрелом сразу двух зайцем.
Потребление энергии после активации этажей сильно подскочило, Маяк превратился в ненасытную утробу, требующую постоянных жертвоприношений, поэтому всё способное гореть шло в дело. Мокрая органика шипела на углях, выбрасывая густой пар, но постепенно схватывалась и начинала давать жар. К полудню навалилась усталость, сказались насыщенные на события будни и хронический недосып. Спина ныла, а ладони, несмотря на перчатки, горели от едкой соли. Пришлось сделать паузу. Я заварил себе крепкий кофе и щедро бухнул туда сахара, мозгу сейчас требовалось топлива не меньше, чем топке Маяка. Я обдумывал своё положение, пока ложка звякала о края кружки, помогая растворяться белым кристалликам. Неосторожный глоток обжёг язык, заставив вздрогнуть и зажмурить глаза.
— Не засыпать!
Вернувшись вниз с дымящейся кружкой, застал в техническом отсеке гостя, Боцман наконец решился на разведку. Осторожно переставляя лапы по влажным ступеням, он вытянул шею и принюхивался, изучая новые запахи, кончик пушистого хвоста нервно подрагивал. Рыжий обошёл медное основание полусферы радара и, задрав голову, уставился на своё искажённое отражение в стекле. Вид этого мехового диггера в декорациях подводного бункера заставил меня невольно улыбнуться.
Пришло время заняться панорамными стёклами. Я снова навёл густую взвесь древесной золы, щёлочь отлично справлялась с органическим налётом, разъедая многолетние наслоения соли и зелени. В целом задача не отличалась от очистки стеклянной полусферы, и огромные витражи постепенно обретали свой первоначальный вид хотя бы изнутри. Смыв остатки чистящего раствора чистой водой, я вышел убрать ведро и по возвращении обнаружил, что на стёклах проступила матовая пленка. Вода просто скатилась по ней, оставив мутные разводы. Щелочь вступила в реакцию с солями, и прозрачность, за которую я так боролся, исчезла под белёсым налётом. Требовалось что-то кислое, чтобы нейтрализовать щелочной осадок. Уксуса здесь днём с огнём не найти, а лимонов тем более.
Решил поискать в библиотеке системы, благо пульт управления дублировался теперь и сюда. Если эта махина умеет просчитывать даже циклы выращивания овощей, то, возможно, знает, как обслуживать свои же окна. Сделал глоток остывшего кофе и вызвал раздел «Библиотека». Пока на экране прокручивались списки содержимого, Боцман, потеряв интерес к радару, вальяжно побрёл дальше на минус второй этаж. Нажимать на сенсорный экран в воздухе было непривычно, но увлекательно. Я выискивал подходящее слово и в «Материалах» нашёл «Стекло», где первым пунктом шло «Изготовление». Стало любопытно, неужели Маяк способен на полноценную отливку? Нажал на иконку, на экран вылезла системная надпись: «Невозможно в кустарных условиях».
Сдержать усмешку не удалось.
— Вот те раз! А ведь этот промышленный кипятильник сто тонн воды за несколько минут как в копеечку выдул! Мне бы в гараже такую кустарщину!
Пришлось закрыть вкладку.
Следующим пунктом шла «Очистка». Здесь мне всю информацию разложили по полочкам: «Линза Френеля», «Галерея», «Окна», «Иллюминаторы». Выбрал последний вариант, надеясь найти состав для снятия этой проклятой белёсой пленки, и экран тут же выдал список необходимых компонентов. «Вода» горела зелёным индикатором, «Зола» тоже. Пункт «Кислота для нейтрализации щелочного налёта» неожиданно тоже зелёным глазком подтверждал наличие нужного ресурса на Маяке.
— Не понял! Откуда здесь кислота?
Никакой кислоты у меня точно нет, а заново применять метод исключения, вытаскивая всё имущество за дверь Маяка я категорически не собирался. Спасибо, уже напахался на днях. Ткнул пальцем в строку «Кислота», чтобы уточнить спецификацию, и открылся вложенный список: «Уксусная отсутствует», «Лимонная отсутствует», и в самом низу «Вино красное (кислотность 3.2–3.6 pH) в наличии».
— Вот это поворот! Недурно, механическая голова!
Система предлагала использовать алкоголь как реагент. В суматохе я уже и забыл, что в кладовой завалялся бочонок вина из пиратского скарба.
На ходу допивая остатки кофе, отправился за вином. Бочонок из потемневшего, почти чёрного дуба с массивными железными обручами стоял на полке, деревянная пробка присохла к нему намертво. Пришлось вооружиться молотком и аккуратно обстучать края, пока затвор не поддался с характерным коротким хлопком. Волшебный терпкий аромат переспелого винограда и чего-то древесного мгновенно заполнил тесную каморку. Я наклонил бочонок, наполняя кружку до краёв. В полумраке кладовой напиток казался чёрным с гранатовым отливом. Прежде чем бездарно уничтожить дефицитный продукт, решил проверить качество. Негоже переводить хорошее вино на грязные окна, даже не попробовав. Дикарь я что ли?
Сделал осторожный глоток. Вкус оказался неожиданно глубоким, без лишней сладости, с приятной кислинкой, которая долго держалась на языке. Куда до такого букета дешёвому пакетированному пойлу? С таким «растворителем» и работать как минимум приятно, главное — не пытаться облизывать стекло. Но шутки в сторону, делу время, потехе час. Подхватив кружку, начал спуск обратно, стараясь не расплескать драгоценную жидкость на крутые ступени шахты.
Обстановка на этаже изменилась: Боцман окончательно освоился и теперь вовсю сражался со стихией. Ну, как сражался. С другой стороны матового, едва просвечивающего стекла за ним наблюдала какая-то мелкая юркая рыбёшка с серебристой чешуёй, и стоило ей подплыть вплотную, как кот бросался молотить лапами по иллюминатору. Рыбка не пугалась, наоборот, закладывала крутой вираж и возвращалась, дразня рыжего охотника. Скрежет когтей стоял на весь зал.
— Боцман, взял бы тряпку, цены б тебе не было! Трёшь качественно, с душой.
Рыжий обернулся, мяукнул и снова переключился на охоту, пришлось приступать к делу самому. Я окунул чистую ветошь в кружку, давая ткани пропитаться. Вино повело себя как настоящий химический растворитель. Стоило провести мокрой тряпкой по стеклу, как красные капли начали разъедать щелочную корку, превращая её в прозрачные потёки. Работа шла быстро, мутная завеса исчезала, возвращая окну прозрачность, однако запах, наполнивший закрытое помещении, оказался весьма специфическим. Смесь дорогого выдержанного вина, едкой золы и гниющих водорослей била в нос так, что сжималось горло, и Боцман поспешил покинуть зону химического поражения. Смотрите-ка, какой чувствительный!
Заканчивая с окнами, я подумал, что полусфера, которую так тщательно драил, тоже, вероятно, нуждается в апгрейде. Так и есть, глубина и тёмный сливовый отлив исчезли. Оставшимся в кружке вином обработал этот шарик и тщательно заполировал поверхность сухой льняной тканью. Теперь линза сияла, отражая… нет, скорее поглощая яркие точки чёрных кристаллов в стенах.
Сквозь чистые витражи наконец-то во всей красе открылся подводный мир. Стали видны колышущиеся заросли ламинарии и рваные края рифа, уходившего горным склоном в беспросветную глубину, но внешняя сторона окон всё ещё оставляла желать лучшего.
Очистить это я не мог, нужен выход наружу, в воду. Даже не стал прикидывать собственные возможности, лезть туда в одиночку — верный способ не дожить до ужина, лучше дождусь Мирель, чтобы иметь подстраховку на случай провала. А сейчас на повестке дня стояла проблема куда более приземлённая: пресная вода. С пустыми баками долго не протянешь, а потому нужно вернуть кристаллы в опреснитель и сделать это как можно скорее. Взгляд невольно остановился на светильниках в стенах яруса. Решение казалось очевидным: если в туалете перегорела лампочка, выкручиваешь аналогичную в коридоре. А что, так все делают!
Подошёл к ближайшей нише, протянул руку к чёрному кристаллу, плотно сидящему в каменном пазу, и тут же, ругнувшись, резко отдёрнул. Камень оказался раскалён, как стоваттная лампа. Обычно проблема легко решалась выключателем. Дождаться, пока остынет спираль, и вперёд, но здесь такового не наблюдалось. Кристаллы гнали энергию в систему непрерывно, и голыми руками их не взять. Возможно, рано или поздно их энергия должна выгореть. Что ж, обойтись лёгким решением не получилось. Подойдя к очищенному куполу радара, активировал проекцию на стене. Теперь, когда сетка координат заполнилась чёткими белыми маркерами кристаллов, оставался ещё один выход. Я коснулся случайной точки где-то в океане, тут же выскочила краткая справка.
«Чёрный кристалл. Глубина залегания 170 см» .
Такая информация в корне меняла дело, знать координаты и глубину поиска значило не тыкать пальцем в небо. Я перебрал ещё несколько точек, чтобы убедиться в систематичности данных.
«Глубина залегания четыре метра… полтора… два с лишним…»
Всё чётко, теперь к делу.
В нескольких метрах от башни Маяка радар показал кристалл с глубиной залегания всего в двадцать сантиметров. Ну, такую толщину камня можно взять и вручную, если не подведёт инструмент. Что до инструмента, то этажом ниже ещё при первом спуске рядом со шлемами я заприметил кирку, причём за время, проведённое в затопленном отсеке, инструмент сохранился на удивление хорошо. Провёл рукой по рукояти. Твёрдое дерево. без малейших признаков гнили, похоже на лиственницу, а она от воды становится только крепче, буквально каменеет. Между прочим, легендарные венецианские сваи, на которых стоит город, именно из лиственницы. Проверил посадку стального клюва. Он сидел мёртво, без малейшего люфта, хоть и был тронут ржавчиной.
По пути наружу прихватил с собой стоящий рядом топор, его обухом можно работать как рычагом, и вышел из прохладной тишины Маяка наружу. Солнце стояло высоко, заливая остров ярким светом, от которого резало глаза, казалось, что я не выбирался на свет божий уже лет. Запах вина и тины с одежды быстро улетучился на свежем ветру и дал вздохнуть свободно. Я наметил квадрат поисков, примерился к весу кирки и сделал первый пристрелочный замах. Сталь звякнула о породу, выбив сноп мелких искр и облачко каменной пыли, отдача больно ударила в руки, не спасла даже лиственничная рукоять.
Работа шла медленно, базальт кололся неохотно, отлетая в стороны острыми чешуйками, и приходилось долбить в одну точку по нескольку раз, чтобы добиться глубокой трещины. Когда борозда стала достаточно длинной, в ход пошёл топор. Я загнал лезвие в щель и навалился на топорище. Раздался сухой костяной хруст, камень лопнул, обнажая нутро.
— Да-а-а! — вырвалось у меня.
Кристалл сидел в своём гнезде, плотно обжатый породой. Я осторожно подцепил его, выронил в глубь расщелины и, пошарив по сухому разлому, ухватил двумя пальцами. Вот он, знакомый перелив стекла, идеальная огранка и слабое свечение в самом центре! На мгновение накатила волна чистого восторга. Раньше мне удавалось лишь найти кристалл случайно, теперь же я добыл его, вырвал у самого острова, полагаясь на расчёт и собственную силу. Но для опреснителя одного камня мало. Я спустился обратно в прохладу нижнего яруса, чтобы свериться с радаром. Большинство меток вокруг Маяка уходили вглубь на метр и более, что сулило многочасовую каторгу, но несколько точек оказались вполне доступными.
«Чёрный кристалл. Глубина залегания 5 см» .
Почти на поверхности, отлично.
Солнце уже пекло нещадно, пришлось скинуть куртку и рубаху, оставшись в одних штанах; махать киркой в одежде стало невыносимо. Отмерил нужное расстояние от угла башни, примерился, пять сантиметров требовали ювелирной точности, и начал постукивать по камню короткими аккуратными ударами, боясь раздробить находку. Отвалился один кусок породы, потом второй, а под ними лишь серая гладь скалы.
— Ошибся что ли?
Перемерил траекторию, взял чуть правее, снова ударил. Результат нулевой. Азарт сменился раздражением. Расширил зону раскопок, вгрызаясь в камень уже без прежнего пиетета тяжёлыми размашистыми ударами.
— Да где же ты засел⁈ — вырвалось сквозь зубы.
Вымерять миллиметры уже не стал, замахнулся пошире, зарядив киркой по твёрдому излому, и в ту же секунду пожалел об этом.
Полыхнуло с такой силой, что глаза закрылись ещё до того, как мозг осознал случившееся. Мощный толчок в грудь отбросил назад, на острые камни, звон в ушах прервался болью от приземления. Я сидел на камнях, одурело тряся головой, чтобы вернуть рассудок. Правая штанина превратилась в лохмотья, а лоб жгло и щипало.
Из распахнутых дверей Маяка пулей вылетел Боцман и замер в паре шагов, глядя на меня с явным неодобрением.
— Жив я, Боцман, жив, — прохрипел, осторожно касаясь лба грязными пальцами. — Извини, что напугал, помощь не требуется.
С трудом поднявшись на ноги, я рассмотрел место взрыва. От удара кирки сжатый в узкой полости кристалл просто сдетонировал, не выдержав вибрации и тесноты.
Вот же идиот! Потерял бдительность, погнался за лёгкой добычей и забыл, что имею дело с энергией, а это тебе не картошку окучивать! Кирка для таких дел оказалась слишком грубым инструментом, здесь бы подошло зубило и аккуратная кропотливая работа, а не ломовая сила. Ладно, урок усвоен, хоть и дорогой ценой.
На лбу красовалась солидная ссадина. Рассматривая себя в зеркало, я промыл её остатками чистой воды, и спустя полчаса вернулся на берег. Взяв с радара пару перспективных точек, к расчётам подошёл с холодной головой; ошибка едва не стоила мне зрения, потому сменил тактику. Тяжёлая кирка теперь шла в ход только для снятия рыхлой породы, как только сталь начинала звенеть по монолиту, переходил на точечную работу топором. Дольше, но безопаснее. Я приставлял лезвие к намеченной трещине и короткими ударами молота бил точно по обуху. Такая работа выматывала, руки гудели от постоянной мелкой вибрации, но страх повторного взрыва сдерживал от применения чрезмерной силы.
К исходу третьего часа на ладони лежали ещё два добытых кристалла, но спина уже не разгибалась, а капли пота, срываясь с подбородка, почти мгновенно испарялись с раскалённых солнцем камней. Даже во времена золотой лихорадки старателям жилось проще, там порода хотя бы не пыталась оторвать тебе ногу и выжечь глаза. В горле пересохло настолько, что язык начал липнуть к нёбу.
Я зашёл в прохладу кухни, зажав в пыльном кулаке три заветных камня, сразу залез под раковину, откинул защитную крышку фильтрационного узла, сложил кристаллы в опреснитель и слабыми руками вывернул кран до упора. Вода зашумела в трубах, кристаллы внутри прозрачного корпуса фильтра начали медленно вращаться, испуская мягкое голубоватое свечение. Даже не взяв кружку, я прильнул прямо к изливу. Ледяная и удивительно вкусная вода без малейшего привкуса соли или йода полилась в пересохшее горло, потекла по подбородку, щеке, но оторваться было невозможно. Сделав передышку, наполнил глубокую миску Боцмана до самых краёв и поставил на пол. Кот, до этого настороженно следивший за мной, тут же принялся лакать, громко чавкая.
Мы сидели вдвоём на каменном полу кухни, измотанный человек с ссадиной на лбу и рыжий одноглазый кот, то и дело прикладываясь к источнику жизни. После пыли, взрывов и едкого запаха тины ничего лучше этой живительной влаги для нас не существовало.